Эрика Дхаван – Цифровой язык тела. Как построить доверительные отношения и наладить коммуникацию на расстоянии (страница 33)

Вот поэтому я по крайней мере какое-то время скрывала свою беременность, насколько это было возможно. Я старалась больше общаться по цифровым каналам, чем лицом к лицу, и сократила количество выступлений перед публикой. Как-то раз, за неделю до рождения моего сына, я потратила полчаса перед семинаром в Webex на то, чтобы настроить камеру: я перепробовала все возможные ракурсы, чтобы было как можно меньше заметно, что я беременна. Помню, как я была благодарна экрану за то, что он дал мне возможность продолжать работать.

Когда мой сын появился на свет, от большинства людей стало невозможно скрывать, что теперь я мать, и держать ситуацию под контролем мне было всё сложнее. И всё же я до сих пор помню, как часто я чувствовала себя вынужденной скрывать свою жизнь молодой мамы за видеоэкраном. Размышляя о том времени, я подумала, что и в отношениях между полами одним из ключей к построению доверительных отношений является признание наших собственных страхов и принятие решения не проецировать их на других.

Это не значит, что женщины больше не сталкиваются с трудностями из-за того, что их не воспринимают всерьез. Препятствия по-прежнему ждут нас на каждом шагу, особенно в отраслях, где доминируют мужчины, таких как венчурные инвестиции и технологии. В 2015 году, когда Пенелопа Гейзин и Кейт Дуайер запустили онлайн-маркетплейс Witchsy, на котором продавались необычные художественные товары, у них нередко возникали проблемы с общением с клиентами, покупателями произведений и разработчиками технологий[77]. Они вели переписку в основном по электронной почте, и иногда письма, которые они получали, были снисходительными или даже грубыми.

Именно тогда Гейзин и Дуайер приняли решение привлечь соучредителя мужского пола по имени Кит. Правда, на самом деле Кит не существовал. Это был вымышленный персонаж, который «отвечал» за всю переписку. Наличие «соучредителя-мужчины» оказало заметное влияние на успешность бизнеса Гейзин и Дуайер, и это не удивляет, однако вызывает некоторую тревогу.

«Это было просто небо и земля, – сказала Кейт Дуайер в интервью репортеру из Fast Company. – Мне приходилось ждать ответа по несколько дней, а Кит мог получить не только незамедлительный ответ с последней информацией о ситуации, его еще и спрашивали, не хочет ли он чего-нибудь еще и не нужна ли ему в чем-нибудь помощь»[78].

Неприятно, но факт.

Общение на рабочих местах между представителями разных полов было непростым всегда – еще до того, как мы начали обмениваться со своими начальниками и подчиненными электронными письмами и мгновенными сообщениями, и до того, как стало возможным использовать смайлики в рабочей переписке или случайно отправить сомнительное электронное письмо всем сотрудникам одновременно. Вышедшая в 1990 году книга Деборы Таннен «Ты меня не понимаешь!» открыла читателям глаза на своеобразные «ритуалы общения» между мужчинами и женщинами. Популяризатор психологии Джон Грэй продолжил эту тему в 1992 году, опубликовав книгу «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», в которой в очередной раз написал (как будто кто-то еще в этом сомневался), что мужчины и женщины склонны совершенно по-разному общаться, интерпретировать значение и выражать признательность[79].

Сегодня, десятилетия спустя, гендерные различия играют такую же огромную роль в коммуникации по цифровым каналам. Когда мы отвечаем на электронное письмо и предполагаем, что Джон Смит, который указан в графе «Копия», является боссом, а Карен Барри, которая, собственно, и написала это письмо, является его ассистентом, или когда мы стараемся не задерживаться с ответом Тому (который всегда формулирует свои сообщения быстро, четко и деловито), но иногда на целые сутки затягиваем с ответом Саре (чьи электронные письма кажутся длинными и тщательно продуманными), мы тем самым демонстрируем свои бессознательные предубеждения. Цифровизация еще больше осложнила и без того непростой ландшафт межличностной коммуникации. И давайте не будем забывать о дополнительных сложностях, связанных с политкорректностью. Деловой мир постепенно адаптируется к требованию учета интересов людей всего гендерного спектра, и мы должны не забывать о том, что эти изменения способны усиливать исторически сложившиеся гендерные предубеждения и порождать еще больше недоразумений.

Он сказал «ага», она сказала «лол!!!»

Наука, впрочем, пока не торопится обосновывать новые требования к инклюзивности в отношении всего гендерного спектра у детей; исследования показывают, что традиционные гендерные нормы, подразумевающие различия между мужчинами и женщинами, проявляют себя уже на ранней стадии развития. «Начиная с двух-трех лет, у детей проявляются паттерны, в соответствии с которыми мальчики более настойчивы, а девочки более нерешительны, – говорит лингвист Сьюзан Херринг[80]. – Еще будучи малышами, дети усваивают идею о том, что девочки должны принимать во внимание чувства и желания других людей, прежде чем говорить или действовать. А для мальчиков стремление идти на конфликт – не просто в порядке вещей, это даже поощряется»[81].

По мере социализации детей эти гендерные различия, которые исподволь поощряются родителями и учителями, только усиливаются. Антропологи Даниэль Мальц и Рут Боркер обнаружили, что у мальчиков и девочек разные способы общения с друзьями[82]. Многие виды деятельности, которыми занимаются дети обоих полов, одинаковы, однако игры, которые они предпочитают, различаются, как и специфика использования языка. Маленькие девочки, как правило, играют небольшими группами, чаще всего – парами. Их социальная жизнь часто сосредотачивается вокруг лучшей подруги, а близкие дружеские отношения обычно складываются из обмена «секретами». С другой стороны, мальчики, как правило, играют в больших группах, часто на открытом воздухе. Они тратят больше времени на то, чтобы что-то делать (причем часто исключительно ради статуса), чем на то, чтобы о чем-то говорить.

К тому времени, когда приходит пора начинать профессиональную деятельность, мальчики, как правило, уже приучены стремиться к статусу, к тому, чтобы оказаться в центре внимания, рассказывая истории и шутки, хвастаясь своими умениями и споря о том, кто «лучший» и в чем[83]. Девушек, напротив, как правило, приучают придавать большое значение доверительным отношениям и выражать свои предпочтения в виде предложений, а не приказов. О том, чтобы хвастаться, нечего и говорить – ведь девушка должна быть скромной[84]!

В школьные годы эти различия проявляются в поведении на переменах. Проходит пара десятилетий – и те же самые различия проявляются в рабочих отношениях и в цифровой коммуникации в целом.

Рассмотрим стереотипный образ сильного, успешного мужчины в корпоративной среде. Он Гордон Гекко из «Уолл-стрит». Он Дон Дрейпер из «Безумцев». У него уверенный голос, он абсолютно убежден в своей правоте, его язык тела показывает, кто тут хозяин (про «цифровой менсплейнинг» мы поговорим немного позже в этой же главе). Его коллеги мужского пола возрастом помоложе проявляют в общении друг с другом заметную веселость и непринужденность – травят анекдоты, приветствуют друг друга ударом кулака о кулак, устраивают розыгрыши. В ситуации группового общения они смело высказывают свои идеи и зачастую не видят ничего зазорного в том, чтобы украсть чужую идею и представить ее как свою собственную.

Женщины, напротив, обычно стремятся найти для общения небольшую группу сверстниц с аналогичным статусом (или единственную лучшую подругу). Они больше, чем мужчины, склонны к близким, доверительным дружеским отношениям. Это Донна и Рэйчел из сериала «Костюмы в законе»[85] или Джоан и Пегги из «Безумцев». Они менее склонны рассказывать анекдоты или устраивать розыгрыши. Влиятельная женщина – не обязательно самая громкоголосая в комнате, но почти обязательно одна из самых умных и квалифицированных. Зачастую, чем выше статус и власть женщины, тем больше она стремится перенимать традиционный для мужчин язык тела и способы общения. Тем не менее, независимо от того, насколько высоко она находится на корпоративной лестнице, женщина всё равно с большей вероятностью, чем мужчина, будет использовать тимбилдинг для продвижения вперед (это привычка, которая остается на всю жизнь).

Как же проявляются традиционные гендерные различия в нашем цифровом ландшафте межличностного общения? И как нам с ними быть?

Признайте собственные предубеждения

Рассмотрим некоторые гендерные стереотипы, действующие в нашем мире, где нужно жить по законам социума. Допустим, вы получили электронное письмо от женщины. Оно краткое, по существу, в нем нет никаких любезностей. Вывод: она властная, авторитарная и, вероятно, не очень приятная в общении. Вы получаете второе электронное письмо, но на этот раз оно от мужчины. Оно краткое, по существу, и в нем нет никаких любезностей. Вывод: он уверен в себе, ответственен и не терпит людской глупости. Короче говоря, одно и то же электронное письмо может вызвать разную реакцию в зависимости от пола отправившего его человека.

Наши бессознательные предубеждения – не совсем наша вина. Многие из них на самом деле нам неподконтрольны. Гарвардский проект Implicit, некоммерческая организация, задача которой – информирование общественности о скрытых предубеждениях, определяет их как «воззрения и убеждения, о которых люди могут не хотеть или не иметь возможности сообщить», добавляя, что, «например, вы можете считать, что женщины и мужчины должны в равной степени ассоциироваться с наукой, но ваши неосознанные реакции могут показать, что вы (как и многие другие) ассоциируете мужчин с наукой больше, чем женщин»[86]. Никто, в том числе и женщины, не свободен от этих предубеждений, и не важно, что они противоречат нашим собственным «убеждениям». Тем не менее понимание того, когда и как они проявляются, а также их глубинных причин, может иметь большое значение для улучшения рабочей обстановки.