Эрика Брайн – Чистый лист (страница 6)

Вещи снова были сдвинуты.

Он резко обернулся к Мише:

– Ты лазил?

Миша не ответил. Только плотнее закутался в одеяло.

Костя подошел к его кровати, тронул за плечо:

– Я спрашиваю, ты лазил в мою тумбочку?

Миша медленно повернулся. В темноте его глаза блестели странно, почти неестественно.

– Я ничего не трогал, – сказал он тихо. – Но если у тебя есть что прятать, прячь лучше.

– Что? – Костя не понял. – Что значит «прячь лучше»?

Миша помолчал, потом сел на кровати, поправил очки.

– К тебе приходили, – сказал он. – Сегодня днем. Когда тебя не было. Я слышал, как кто-то открывал дверь. Думал, ты вернулся, но это был не ты.

– Кто?

– Не знаю. Я не выглядывал. Но шаги были чужие. Тяжелые, мужские.

Костя смотрел на него, пытаясь понять, врет или нет.

– Почему сразу не сказал?

– А зачем? – Миша пожал плечами. – Ничего не пропало же. Или пропало?

– Нет, – Костя покачал головой. – Вроде все на месте.

– Ну и не парься. Может, обознался.

Он снова лег, повернулся к стене и затих.

Костя постоял, глядя на его сгорбленную спину. Потом подошел к тумбочке, перебрал вещи. Ничего не пропало. Диктофон на месте, блокнот на месте. Но кто-то явно искал что-то конкретное. Искал тщательно, но аккуратно, чтобы не привлекать внимания.

Кто? Зачем?

Он лег, но долго ворочался. В голове крутились обрывки мыслей: отец, пожар, Волин, Антон, Миша, чужие шаги. Все это не складывалось в единую картину, но ощущение, что он попал в какую-то чужую игру, становилось все сильнее.

Где-то за стеной заиграла музыка – Антон Демидов снова веселился с компанией. Костя прислушался: смех, звон бокалов, громкие голоса. Обычная жизнь богатых мальчиков, которым не о чем волноваться.

Или нет?

Он вспомнил слова Антона в день заселения: «Мой отец эти газоны столько раз перекладывал, что они уже личные». Странная фраза. И еще тот разговор, подслушанный у двери: «Найди этого Волина. Узнай, что он знает».

Что-то связывало Антона, Волина и эту дурацкую историю с газоном? Или Костя просто искал связи там, где их нет?

Он уснул под утро, так и не найдя ответов.

Проснулся от того, что кто-то тряс за плечо. Открыл глаза – Леха, уже одетый, с рюкзаком наперевес.

– Ты чего спишь? На первую пару опоздаешь! Вставай давай, я побежал.

Костя сел, потер лицо. Голова гудела, во рту было сухо. Посмотрел на тумбочку – закрыта. На Мишину кровать – пуста. Миша уже ушел.

Он встал, открыл тумбочку. Вещи лежали ровно. Никто не лазил ночью.

Или лазил, но Миша успел все поправить?

Костя поймал себя на том, что начинает подозревать всех подряд. Это было глупо и неправильно. Он здесь всего месяц, никого не знает, ничего не понимает. А уже видит врагов в каждом.

«Возьми себя в руки, – приказал он себе. – Просто учись и не выдумывай. Мало ли кто и зачем лазит в чужие тумбочки. Может, просто воруют еду?»

Но еда была на месте. Печенье, которое мать положила в дорогу, все еще лежало в пакете, нетронутое.

Костя вздохнул, умылся, оделся и пошел на лекцию.

День обещал быть обычным.

Но внутри уже поселился червячок сомнения, который точил и точил, не давая покоя.

Глава 4. Список Демидова

Середина сентября выдалась дождливой. Москва нахмурилась, спрятала солнце за серыми тучами, и теперь каждый день начинался с мелкой мороси, которая противно заливала за воротник и делала тротуары скользкими, как рыба. Костя к такому не привык – в Зареченске осень была суше, да и вообще погода там казалась понятнее, роднее. Здесь же небо давило на голову, и даже в полдень было сумрачно, хоть лампы зажигай.

Учеба шла своим чередом. Лекции, семинары, бесконечные конспекты. Костя втянулся, перестал замечать толпы в коридорах и очереди в столовой. Он даже научился ориентироваться в метро без карты и больше не выходил не на тех станциях.

Но странности с тумбочкой не повторялись. Костя проверял каждый вечер – все лежало на местах. Миша вел себя как обычно, Леха – как обычно. Даже Антон Демидов со своей компанией вроде бы утихомирился: музыка за стеной гремела реже, и в коридоре его почти не было видно.

Костя почти успокоился. Почти убедил себя, что тогда просто показалось, что это бытовуха, случайность, ничего особенного.

Почти.

Все случилось во вторник, на семинаре по истории отечественной журналистики.

Костя сидел на третьем ряду, записывал за преподавателем основные тезисы, когда дверь аудитории скрипнула и вошел опоздавший. Костя поднял глаза – и внутри все сжалось.

Антон Демидов.

Он вошел не спеша, с ленцой, даже не извинившись. Оглядел аудиторию, нашел свободное место и плюхнулся ровно рядом с Костей. Сосед слева, какой-то парень с первого курса, поспешно сгреб тетради и пересел подальше, освобождая пространство.

– Привет, сосед, – Антон улыбнулся той самой улыбкой, которая не касалась глаз. – Не занято?

– Вообще-то занято, – буркнул Костя, но Антон уже положил на стол дорогой планшет и развалился на стуле, закинув ногу на ногу.

– Бывает. Подвинешься?

Костя промолчал и подвинулся. Ссориться на глазах у всей группы не хотелось, да и смысла не было – Антон явно пришел не просто так.

Преподаватель – пожилая доцентша с вечно недовольным лицом – покосилась на опоздавшего, но ничего не сказала. То ли побоялась, то ли знала, кто перед ней. Антон на нее даже не взглянул.

Весь семинар он просидел с отсутствующим видом, листая что-то в планшете и изредка поглядывая на Костю. Тот старался не обращать внимания, но спиной чувствовал этот взгляд – тяжелый, изучающий.

Когда лекция кончилась, Антон поднялся первым и, проходя мимо Кости, негромко бросил:

– Зайди в столовую. Поговорить надо.

И вышел, даже не обернувшись.

Костя остался сидеть, глядя на закрывшуюся дверь. Леха тут же подскочил:

– Чего он хотел?

– Не знаю. Сказал зайти в столовую.

– Ты не ходи, – Леха зашептал горячо, оглядываясь на дверь. – Он же мутный. Вдруг подставит?

– А если не подставит? – Костя пожал плечами. – Я пойду. Послушаю. Ничего со мной не сделает в столовой при людях.

Леха хотел еще что-то сказать, но только махнул рукой.

В столовой было шумно и пахло борщом, котлетами и пережаренным маслом. Очередь тянулась через весь зал, студенты толкались с подносами, громко переговаривались, смеялись. Костя прошел вглубь, туда, где стояли столики у окна, и сразу увидел Антона.

Тот сидел один, перед ним стояла тарелка с салатом и чашка кофе. Дорогой кофе, не из автомата – в бумажном стаканчике с логотипом какой-то кофейни. Антон жевал салат без особого аппетита, больше ковыряя вилкой листья, и смотрел в окно.