Эрих Ремарк – Чёрный обелиск (страница 27)

— Не говоря уже о майоре Волькенштайне и Союзе ветеранов войны, — прибавляет бургомистр. — А это настоящие патриоты!

— А кроме того, если вы все-таки попытаетесь разобрать памятник, вряд ли вы еще когда-нибудь сможете продать здесь даже простую могильную плиту.

Писарь уже открыто ухмыляется.

— Еще по рюмке? — спрашивает Дёббелинг с такой же наглой ухмылкой.

Все. Конец. Мы у них в руках. И сделать ничего нельзя.

В этот момент кто-то стремительно вбегает во двор.

— Господин бургомистр! — кричит он в окно. — Скорее! Идемте! Там случилось несчастье!

— Какое несчастье?

— Бесте! Они его... Они хотели сорвать флаг, ну и... тут все и произошло!

— Что? Бесте начал стрелять? Проклятый социалист!

— Нет! Бесте... он... он весь в крови...

— А больше никто не пострадал?

— Нет, только Бесте...

Лицо Дёббелинга проясняется.

— А... Ну так чего же вы так орете?

— Он не может встать. И у него изо рта идет кровь.

— Получил, небось, пару раз по морде. Так ему и надо! — заявляет писарь. — Зачем он провоцирует народ? Ладно, без паники! Мы сейчас придем.

— Прошу прощения, господа, — официальным тоном произносит Дёббелинг, — но я вынужден вас покинуть. Долг есть долг. Я должен лично во всем разобраться. Придется отложить решение вашего вопроса.

Он, уже не сомневаясь, что окончательно отшил нас, надевает сюртук. Мы выходим вместе с ним. Он не торопится на место происшествия. И мы знаем, почему. Когда он туда явится, уже никто не сможет припомнить, кто избил Бесте. Известный прием.

Бесте лежит в узком коридорчике своего дома. Рядом с ним валяется разорванный флаг республики. Перед домом стоит небольшая толпа зевак. Никого из «железной гвардии» среди них нет.

— Что тут произошло? — спрашивает Дёббелинг жандарма, стоящего с блокнотом у двери.

Жандарм начинает докладывать.

— Вы присутствовали при этом? — перебивает его Дёббелинг.

— Нет. Меня позвали позже.

— Так. Значит, вы ничего не знаете. Кто здесь был, когда это случилось?

Все молчат.

— А вы не хотите послать за врачом? — спрашивает Георг.

Дёббелинг сердито смотрит на него.

— Это еще зачем? Плеснуть воды в лицо, да и...

— Вода тут не поможет. Человек умирает.

Дёббелинг резко оборачивается и наклоняется над Бесте.

— Умирает?

— Да. У него сильное кровотечение. Возможны и переломы. Похоже, его сбросили с лестницы.

Дёббелинг выразительно смотрит на Георга, зло прищурив глаза.

— Это пока что всего лишь ваше личное предположение, господин Кролль, и больше ничего. Предоставим окружному врачу ставить диагнозы.

— Значит, местный врач не придет?

— Ну это уж моя забота. Здесь пока что я бургомистр, а не вы. Съездите за доктором Бредиусом! — обращается он к двум парням с велосипедами. — Скажите: несчастный случай!

Мы ждем. Вскоре приезжает Бредиус на велосипеде одного из парней. Он спрыгивает с велосипеда и входит в дом.

— Он мертв, — сообщает он через несколько секунд.

— Мертв?

— Да, мертв. Это ведь, кажется, Бесте? У которого прострелено легкое.

Бургомистр мрачно кивает.

— Бесте. О простреленном легком мне ничего не известно. Может, это просто от испуга? У него ведь, кажется, было слабое сердце...

— От испуга не бывает горлового кровотечения, — сухо отвечает Бредиус. — Что тут произошло?

— Это мы как раз и пытаемся выяснить. Прошу остаться только тех, кто может дать свидетельские показания!

Дёббелинг смотрит на нас с Георгом.

— Мы зайдем позже.

Вместе с нами расходятся почти все, кто стоял перед домом. Свидетелей явно будет не много.

Мы сидим в «Нидерзэксишерхофе». На Георге лица нет — я давно не видел его таким злым. Входит молодой рабочий и садится за наш столик.

— Вы там были, когда все случилось? — спрашивает Георг.

— Был. Волькенштайн подбил народ содрать флаг. Стереть это позорное пятно, как он сказал.

— А сам он с ними не пошел?

— Нет.

— Ну конечно. Зачем ему самому туда идти? А остальные?

— Они понеслись к дому Бесте целой толпой. Все были хорошо выпивши.

— Ну и что там случилось?

— Бесте вроде стал сопротивляться. Они, скорее всего, и не собирались его убивать. Все получилось как-то само собой. Бесте не хотел отдавать им флаг, ну они его и столкнули с лестницы. А может, и врезали ему как следует и не рассчитали сил. По пьянке же люди обычно себя не контролируют. Но убивать они его точно не хотели.

— Просто хотели его немного проучить.

— Вот именно.

— Так им сказал Волькенштайн, верно?

Рабочий кивает, потом вдруг удивленно смотрит на Георга.

— А откуда вы знаете?

— Ну это не трудно себе представить. Ведь именно так все и было, правда же?

Рабочий молчит.

— Ну если вы все знаете, чего же спрашивать? — говорит он наконец.