Эра Думер – Тригада (страница 18)

Я перевел взгляд на песочные часы.

— Ты правильно понял, — кивнул Хозяин, заметив мой взор. — Время — вот давление, под которым расколется любой камень. Каждая тварь подвластна циклу, и никто не сравнится с богом, потому что он лишен такой уязвимости, как деление жизни на периоды. Для него наша история — бесконечная цепочка недоразумений…

— Я не мыслю абстракциями, Хозяин, — прервал я. — Однако, если предположить, что ваш бог бессмертен, его система давно дала сбой.

Хозяин вздернул неаккуратные брови:

— С чего ты взял, Гарм?

— Вы сами сказали: время — это суд, некоторая метрика. Если создатель существует вне времени, он лишен метрик для оценки своих действий. Без системы оценки отсутствует обратная связь. Без обратной связи невозможна оптимизация процессов. Поэтому мы такие... — Я обвел взглядом свалку и бандитов. — Бракованные детали. Кровожадные ублюдки. Расплата за самоуверенность создателя, который выпустил продукт без тестирования качества.

Я отвернулся от скульптуры и запустил руки в карманы брюк. Хозяин смотрел на меня с тем же выражением, с каким секунду назад разглядывал бронзовую собаку.

— Но я пришел не за философией, — признался я. — Мне нужны деньги.

В блеклых глазах блеснул непонятный мне огонек. Хозяин одобрительно кивнул:

— Генри из тебя все жилы вытянул — ты заслуживаешь премию. Годы службы подходят к концу. Сколько ты хочешь?

— Пятьсот тысяч дебтов.

Улыбка исчезла. Он быстро осмотрелся и дернул меня за рукав, заставляя склониться:

— Сукин сын, если я узнаю, что ты подсел на ставки или что похуже, я вышибу тебе мозги.

— Ни то, ни другое, Хозяин.

— Тогда на кой хрен тебе такая баснословная сумма? — Хозяин сбросил мою руку. Прищурился и вмиг помрачнел. — В Робин Гуда решил поиграть? Да… Ради бабы, что ли?

Я не издал ни звука. Сфокусировал зрение на его правом ухе, в котором покачивалась золотая серьга.

— В иных обстоятельствах я бы порадовался, что твое механическое сердце способно тикать по бабьей указке, — выплюнул Хозяин. — Но ни одна киска не стоит таких денег.

В груди образовался обжигающий физический спазм; подскочило давление, и на кончиках пальцев закололо. Объекту «Мать» нанесли оскорбление, а это неприемлемо.

— Она и есть божество, — стальным тоном констатировал я. — Обойдусь без твоей помощи.

Развернувшись, пошел к выходу.

— Стоять! Стой, кому говорят! Я тебя еще не отпускал! — Хозяин швырялся угрозами мне в спину.

Парни Хозяина набежали, перехватывая траекторию, в ожидании команды от босса. Под моим правым носком скрывался стилет. На счет «один» я извлеку лезвие, а на счет «два» вскрою их сонные артерии с идеальной точностью. У меня не возникнет затруднения несмотря на то, что эти люди кормили меня, когда я был ребенком. Это не будет иметь значения.

Хозяин не идиот, он не стал играть со мной. Только в сердцах выругался и махнул рукой:

— Пускай чешет на все четыре стороны.

* * *

Небо затянуло штормовыми тучами. Я посмотрел на часы: три сорок семь. Ослабил ворот рубашки и откинулся на спинку скамейки. На дороге никого. Впереди — пляж, заваленный бумажными цветами и одноразовыми стаканчиками после ночной вечеринки. Волны накатывали с одинаковыми промежутками.

Я не спал всю ночь. Мысли не складывались в цепочку, веки опустились сами по себе.

Скамья качнулась — я вздрогнул, сдвинувшись в сторону, и уступил место Диего Корсо. Коренастый западновалимистанец смотрел на меня выпуклыми глазами.

— Как все прошло? — осведомился я.

— Ты… удалишь те данные? Удалишь? — с каждым словом его запрос крепчал. — Тогда и скажу.

— Под «теми данными» ты подразумеваешь видеозапись, на которой твоя дочь сбивает пожилую женщину на трассе Эн-Двадцать в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения? — с расстановкой уточнил я и освободил ноутбук от чехла. Вывел на экран запись с уличной камеры. Наши Псы часто подтирали компромат за большие дебты. Я восстанавливал. Один файл среди тысяч других найти было несложно. — У нее все шансы поступить вместо приличного колледжа в женскую тюрьму строгого режима.

— Удали, — прошипел клиент, старательно уводя взгляд от монитора.

Самец пытается сместить разговор, чтобы защитить детеныша. Предсказуемо.

Сложив ноутбук на моменте, где пешеход отлетает на обочину, я треснул корпусом по лицу Диего. С сиплым «с-сука!» он скорчился, зажимая окровавленный нос, но я не дал ему съехать на бок — схватил за воротник и закончил:

— Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.

Я потребовал, чтобы он пересказал события ночи от и до.

Диего рвано выдохнул и заговорил:

— В офис я попал по своему пропуску и до рабочего места дошел без проблем.

Он замолчал, глотая кровь, и я поторопил:

— Дальше.

— Историю нельзя просто удалить… Система это запомнит.

Значит, не удалял. Здесь сработал фокус с исчезновением. Одна мертвая душа. Один свободный кредитный код. Чистая подмена.

— Я взял идентификатор умершей клиентки, Линдеи Баум. Шесть лет как в земле, а счета, естественно, заморожены. К ее коду я и приписал долг Санни.

— И?

— Записал все как исправление старой ошибки.

Я выдержал паузу, анализируя его рассказ. Нельзя допустить ни единого просчета. Спросил:

— Ты удалил лог?

— Богиня с тобой. Это красная тряпка для аудиторов. Я отредактировал метаданные на несколько лет назад и подменил свой айди на уволившегося админа. Все гладко.

— С уволенным сотрудником не возникнет проблем?

Я мог убить его, чтобы замести следы. Озвучивать этого не стал.

— Нет. Он эмигрировал.

Я кивнул, убедившись, что работа выполнена по правилам.

— Я все сделал, как ты просил, — Корсо покачал головой. — Уничтожь компромат на мою дочь.

Развернув ноутбук экраном к Диего, нажал кнопку «Удалить».

«Вы действительно хотите удалить видео? Этот файл не подлежит восстановлению».

Я очертил пальцами клавишу ввода.

Не нажал.

— Ну же! Издеваешься? Я уже и так Паксману в тарелку насрал, если узнает — линчует нахер!

— Архив, Корсо. Ты умолчал о бумаге.

Диего торопливо заверил меня, что изъял карточку Мун из стеллажа с активными долгами и переложил в архив закрытых дел. Даже штамп «Погашено досрочно» поставил.

Я щелкнул по клавише, и видео стерлось.

Диего уронил голову, тряхнув влажными от пота кудрями.

— Как гора с плеч, — выдохнул он.

— Не обольщайся. Копию я оставил.

Он уставился на меня.