Эра Думер – Тригада (страница 19)
— Что?
— Страховку. Я никому не доверяю. Ты мне не амиго. Но сдавать твою дочь полиции мне тоже незачем. Если у Санни появятся проблемы из-за тебя, запись снова станет полезной.
— Молю Леди Миктлану, чтобы ты сдох в муках, ублюдок.
Диего харкнул под скамейку и ушел. Я подождал, пока его силуэт растворится в утренней дымке, и направился к матери, чтобы сообщить ей, что она теперь свободна.
Но не дошел. Из-за угла вырулил черный фургон и перекрыл тротуар, едва не отдавив мне ноги. Отъехала дверь — трое мужчин в масках дали по лицу и схватили за локти. Сумка с ноутбуком упала: устройство вылетело и проехалось по асфальту.
Я не сопротивлялся, притаившись на время.
В салоне на голову надели вонючий мешок, и всю дорогу я слушал дегенеративные переговоры паксмановских наемников.
Мужик с истеричным голосом слева пнул меня в бок и спросил:
— Слышьте, а че он не орет?
Под плотной тканью стало нечем дышать. Я попытался проверить перчатки, но запястья зафиксировали стяжками.
— А че ему орать? — голосом курильщика ответили за меня. — Сам сел, сам поедет.
— Интеллигенты орут громче всех, — возразил третий, спокойный голос. — У меня сосед тихоня тихоней. Как жена ему что поперек скажет — верещит так, что бокалы лопаются.
— Заткнись, Дэнни, — забасил курильщик. — Ты про жену соседа уже в третью смену втираешь.
Фургон затрясло на кочках. Я попытался вытянуть руки, но истеричный сосед дернулся рядом.
— А вдруг наш пленник пить хочет? — вновь сказал курильщик. — Эй, башка в мешке, ты пить хочешь?
Я промолчал, выворачивая кисть. Когда затягивали стяжки, развел предплечья, оставив зазор.
— Почти приехали, — объявил водитель гулко, видимо, из-за перегородки.
— Быстро сегодня! Без пробок, — обрадовался Дэнни.
— Потому что суббота, — заметил истерик.
— А, точно, — встрял курильщик. — Марти свой шаббат не пропустит.
— Заткнитесь оба, — осадил Дэнни. — Не теряйте бдительности рядом с психованным. Отчебучит еще что.
— Белый воротничок как белый воротничок, — усомнился курильщик.
— Кретин ты, Нейт, — огрызнулся Марти. — Он из Уличных Псов. Он стрелять научился раньше, чем дрочить.
В памяти всплыла очередь кадров со свинофермы: крики, выстрел, подошвы липнут к крови. Внезапно кисть полностью выскользнула из узла стяжки.
Тело сработало на мышечной памяти. Левая рука сорвала мешковину, правая выхватила у Марти пистолет и выстрелила в лицо. Второй патрон — в тихого Дэнни, третьим ранил курильщика. Нейт оказался живучим — он дал сигнал водителю, фургон резко затормозил, и я упал прямо в его руки. Он стиснул пальцы на моей шее.
Я приставил дуло к его лбу и выстрелил.
Вхолостую.
— Не свезло! — Нейт скрутил меня, открыл дверь и вышвырнул из авто прямо к ногам Генри Паксмана.
— Вижу, добрались не без приключений, — заметил он, выставляя руку. Ему в ладонь вложили пистолет Марти, изъятый у меня. — Минус двое личного состава. — Он причмокнул. — Мой цепной песик перенервничал в дороге.
Нейт с водителем встали по обе стороны от меня. За плечи усадили на колени — я поднял взгляд на бывшего босса. Тот заговорил:
— Знаешь, Гарм, я думал, мы с твоим Хозяином договорились. Вы с Фенриром работаете на меня, а я списываю долги за мальчишеские игры с продажей пукалок.
Закрапал дождь. Из-за мутных стекол очков не мог разобрать, где мы находимся. Пахло сырым черноземом, мы стояли посреди насыпной дорожки.
Паксман потянулся к моему лицу. Я рефлекторно дернулся от чужого прикосновения, но он просто снял с меня очки и протер их полами пиджака.
— А ты полез в базу данных, дурачок. Сунул шаловливую ручку в мой пруд и вытащил оттуда одну маленькую рыбку. — Мне вернули аксессуар, и я смог рассмотреть, что мы на кладбище — рано утром оно было закрыто и пустовало. — Я полагал, что от тебя, от тебя, подчеркиваю, спонтанных выходок можно не ждать. Ты же как робот. О, я любил киборгов в детстве. Любил играть с ними, пока мой отец не стал одним из них. Ему оторвало половину тела, а добрый доктор приварил к мясу экзоскелет, и впоследствии мой папаша воевал на смешных металлических ножках.
Микроэмоции на породистом лице не поддавались моему анализу. Паксман положил руки мне на плечи, наклоняясь, и обдал висок дыханием:
— Ты думал, я не узнаю? Система безопасности оповещает меня, если кто-то вносит изменения в архивные записи старше одного года. Ха-ха, вот ведь я удивился, проснувшись от такого оповещения в три утра!
Я не ответил.
Он усмехнулся и отстранился.
— Молчишь? Хороший мальчик, умный песик. А что о Санни Мун... — Он растянул ее имя, как конфету-тянучку, и мой рот наполнился вязкой слюной. — Я удвою ее долг... Утрою. Проценты на проценты, да поможет нам математика. И пошлю к ней отъявленных насильников и убийц, солдатню с ПТСР. Недавно такого охранника в тюрьму засадил — поверь мне, не люди, а белая кость!
Пальцы сами потянулись к перчаткам и подтянули по шесть раз каждую.
— Как трогательно, — Паксман заметил мой ритуал. — Ты, бездушная тварь, кого-то жалеешь? Интересно.
— Я убью тебя.
— Слов на ветер не бросаешь, знаю. — Паксман сцепил руки за спиной и улыбнулся. — Парни, покажите ему.
Прежде чем я сориентировался, меня грубо схватили под локти, протащили по траве и бросили на чью-то могилу. Я испачкался в мокрой земле. Три тени расползлись по надгробию. Одна из «теней» заговорила голосом Генри Паксмана:
— Прочти эпитафию.
Я тяжело посмотрел на него. В груди нарастало давление. Паксман повторил:
— Имя. Прочти его.
Я прикоснулся к гравировке. Ее озарила вспышка молнии, и следом над головой прогремел гром. Система не выдала инструкцию — я не знал, что делать с новой информацией.
— В чем ее величие, я не знаю, но рогатку перед карликом она раздвинула не от большого ума, очевидно. — Генри вроде не шутил. Я не понимал, как классифицировать его слова. Он нарушал неизвестный мне протокол. — Кто твой отец, мне доподлинно неизвестно, но Хозяин Хлою любил. Поэтому забрал к себе на попечение «прицеп», когда грузовик перестал тянуть. Рак быстро ее убил.
Я ждал, что мать вернется. Хозяин скрыл тот факт, что она мертва.
— Шлюшка Санни — милая обманщица. Она обвела тебя вокруг пальца, а ты и рад был обмануться. Я не осуждаю, мы, бывает, сбиваемся с пути. Ты всего лишь человек, и даже не киборг, как мой отец. — Паксман поджал губы, расставив руки. — Я не держу на тебя зла. Даже за то, что ты вырезал двух моих парней.
Я взглянул на фургон: открытый салон был залит кровью. Перевел взор на банкира и спросил:
— Что ты требуешь взамен на прощение?
— А ты тоже неплохо меня знаешь. Честь превыше всего. — Он подошел ко мне, преградив вид на плиту. — Что бы тебе такого придумать... Хм... А знаешь, не переживай. Ничего не надо.
В его словах сквозила фальшь, но я не смог считать подтекст. Надо было встать с колен.
Но как только я зашевелился, Генри добавил:
— Просто оближи мои ботинки.
— Что?
— Проси прощения. — Он выставил ногу в мокром броуге. — Ты — провинившаяся псина. Вот и вылижи мою обувь, как подобает домашнему животному. И мы забудем о досадном инциденте.
Со стороны наемников послышались смешки.
Я расставил руки и покорно склонился над обувью. Чувствовал взгляд Паксмана на своем затылке. Гадко. Я должен. Мне противно. Я обязан. Вырвет. Это приказ. Он мне не босс. Он еще начальник. Меня вывернет. Меня вывернет.
Это антисанитария.
Антисанитария.