Эра Думер – Тригада (страница 20)

Мне велели. Я должен выполнить установку. Задача поставлена — должна быть доведена до конца. Мои губы зависли в дюйме от блестящей кожи. Генри нетерпеливо дернул ступней.

Раз. Два. Три.

Все произошло молниеносно. Выхватив стилет из ножен, я пригвоздил стопу Паксмана к земле.

Он завопил, а я, поскользнувшись, рванул прочь.

— Чего встали, остолопы?! — зарычал банкир. — Не дайте ему сбежать!

Прямая траектория моего бега сменилась зигзагом, чтобы нивелировать урон. Помчался вниз по холму и услышал три выстрела. Последний влетел мне свинцом в поясницу. Нога подкосилась, но я сумел удержаться и на остатках сил втопил что есть мочи.

В тенистом парке я разрешил себе остановиться. Адреналин сходил, а боль усиливалась. Облокотившись о дерево, поднял одежду, отлепил рубашку от раны и заглянул через плечо. Пульсирующая боль. Интенсивность — высокая. Кровопотеря — критическая.

Я огляделся. Через деревья поблескивали корпуса автомобилей. Зажимая рану, вышел к парковке. Подергал ручку машины: заперта. Тогда я развернулся и выбил водительское стекло локтем. От кровопотери немели конечности, но мне удалось вскрыть замок, снять приборную панель и завести автомобиль согласно инструкции одного Пса-угонщика. Я вырулил и, сделав резкий разворот, поехал в соседний район.

Бросив машину на третьем парковочном месте напротив дома должницы, вывалился из салона. Я поднялся на ноги, которые отказывались держать вес, и потащился к дому бойфренда Санни Мун.

Лужайка уже не залита светом. Скрученный шланг брошен рядом с клумбой влажных после дождя цветов. Я опустился на четвереньки, не в силах стоять. Больше не прямоходящий. Склонившийся примитив.

Мои расчеты оказались ошибочны. Окна забиты, дверь заперта.

Подергав ручку, со скрипом скатился на крыльцо. На рассохшемся дереве осталась кровавая борозда.

Свернувшись под дверью в клубок, я закрыл глаза.

ДОКТОР

— Пульс падает, Док, — сообщил Адвокат.

Я даже не подняла головы. По локоть в крови, выводила нейроиглой контакт в височной доле Маньяка, глядя на трехмерную карту мозга на мониторе. Второй час операции. Третьей за ночь. Я не резиновая, но почти справилась. Нейросеть уже была введена через фрезевое отверстие в черепе, а нано-проводники расползались по коре, как корни одуванчика по асфальту. Остался тонкий шаг — синхронизировать Репликатор с таламусом и замкнуть в миндалевидном теле.

А этот рыжий гондон решил испустить дух на моем столе.

Я почувствовала прикосновение золотого кулона к потной коже под костюмом. Не время напоминать о себе, любимый. Не сейчас.

Адвокат не отрывал взгляда черных глаз от показателей. Хирургическая форма на туше сидела как на корове седло, а с мясистого носа без конца стекал пот и раздражающе капал на кафельный пол. Я его взяла только ради лишней пары рук, а теперь он астматически свистел и мешал сосредоточиться.

— Сто двадцать... сто девяносто... — диктовал он. — Помоги ему Господь.

— Я не слепая.

Я скосила глаза на монитор: показатели Маньяка плясали в алом секторе. Сердце — сорок ударов и с каждой секундой показатель падал ниже. Сатурация — восемьдесят. Давление — охерительно низкое. Грудная клетка резко поднялась, словно он пытался вдохнуть. Глаза закатились, остались только влажные, точно у дохлой рыбы на прилавке, белки. Из уголка рта выступила пенистая мокрота с кровяными прожилками.

— Дрянное дело, — прошептал Адвокат. — Он в сознании.

— Не смей, рыжая сволочь... — я вытерла лоб наплечным рукавом.

Кончик нейроиглы дрогнул над последним контактом. Мне следовало взять себя в руки и довершить начатое, но отвлекающий фактор скрывался в каждой мелочи. Адвокат встал сзади, отрезая свет прожектора, и предупредил:

— Остановись, иначе он умрет.

— Ты загораживаешь освещение. — У меня дернулась щека. — И вообще, покинь операционную, если собрался мне мешать. Здесь я решаю, когда заканчивать.

— Дон будет не в восторге от твоего самоуправства. — Адвокат все-таки отошел, возвращая нормальный свет. — Ты сумасшедшая.

Я перехватила манипулятор и ввела нейроиглу глубже. На экране микроскопа серебрились нано-проводники, уже добравшиеся до гиппокампа.

Рожай, мамуля. Не оставляй нейронку сиротой.

— Давление пятьдесят на тридцать, — сквозь зубы произнес Адвокат. — Доктор, ради Бога...

— Помолчи!

Я не позволяла себе такую роскошь, как паника, но пальцы дрожали, пот заливал глаза, а мысли невольно уносились в прошлое. Я замыкала цепь за цепью и вместо рыжих волос видела темные, вместо белой кожи — черную. Соберись, сучка! Думай о том, как соединять контакты.

Маньяк лежал с открытым ртом и закатившимися глазами. Писк монитора сменился ровным гулом, а дерганная ветвь выпрямилась.

— Сердце остановилось. Ну и чего ты добилась?

Бросив манипулятор на столик, я рванула к реанимационной стойке и подтащила её к пациенту.

— Асистолия, — выдохнул Адвокат. — Всё.

— Ничего не всё. Приступай к компрессиям. Как будет доступ, вколем адреналин.

Я схватила мешок Амбу и принялась вгонять пациенту кислород.

— Ты же сама знаешь: асистолию не бьют током.

— Мне плевать на его сердце, — прорычала я, продолжая ритмичные нажатия. — Мне нужен его Репликатор.

Адвокат, пыхтя, навалился на грудину Маньяка. Под его ладонями тело ритмично подалось вниз. Я сорвала дефибриллятор со стойки и налепила электроды на покрытую багровыми пятнами грудь.

Электрический импульс должен был задеть нервные узлы, к которым я подключила Репликатор, и перезагрузить матрицу.

Заведём машинку с толкача.

— Отойди. Разряд.

Адвокат отдёрнул руки. Как тело дернулось на столе, я видела уже боковым зрением, потому что гипнотизировала монитор. Давай, выдай мне реакцию. Хоть что-то. Черт. Черт, черт, черт. Прямая линия.

— Продолжай, — скомандовала я.

Адвокат тут же вернулся к компрессиям. Я продолжала вентилировать легкие: два вдоха без гипервентиляции — и ввела адреналин. Ничего.

Сомкнув губы, я крутанула регулятор дефибриллятора до отметки в двести джоулей. Те же манипуляции, но уже с тяжелым ожиданием грандиозного провала. Писк машины вырывал из реальности, перенося в худший кошмар прошлого.

«Твой призрак преследует меня», — прошептал разум.

Маньяка подбросило сильнее, его голова мотнулась набок, но картинка монитора оставалась неизменной.

Гребаная асистолия.

— Компрессии!

— Доктор…

— Отойди, я сама!

Триста — разряд, четыреста — разряд. Все без толку! Зеленая черта на выпуклом экране проделывала дыру в моей компетентности. В маске стало невозможно дышать, я сдернула ее, порвав резинку, и швырнула в лоток.

Грудь Маньяка покрылась красными пятнами от электродов. Он выглядел мертвым. Потому что и был, сука, мертвее мертвого.

— Ты в очередной раз сглупила, — прохрипел Адвокат. — Дону я обо всем доложу.

Я не взглянула на него, чтобы не показывать мокрые от обиды глаза.

— Хрен тебе, — сказала я всем сразу: и Адвокату, и Дону, и Маньяку. — Иммунка взбунтовалась? Посмотрим. Адвокат, преднизолон.

— Что?

Ассистент отплыл куда-то далеко. Думал о своем братце, ублюдок.

Я пощелкала перед его потным лицом.

— Неси. Преднизолон.

Адвокат заметался, но принес все необходимое. Я выхватила у него шприц и ввела Маньяку сразу три дозы. Бесполезно и смешно полагать, что это подействует.