Энже Суманова – Кровь и страсть (страница 3)

Сердце моё колотилось где‑то в горле, и каждый его удар отдавался в ушах подобно ударам кузнечного молота по наковальне.

За моей спиной не стихали яростные удары в дверь, и с каждым мгновением времени оставалось всё меньше.

Я крепко вцепилась в край рамы, чувствуя, как страх сковывает всё моё существо.

– Я не смогу.

– Так и знал, что ты проявишь малодушие, – внезапно он грубо толкнул меня, и я, издав короткий испуганный вскрик, зажмурилась изо всех сил. Дыхание перехватило от резкого приземления.

Я открыла глаза и поспешила покинуть телегу, опасаясь за каждую секунду промедления. Тревожно огляделась по сторонам, пытаясь оценить обстановку.

Звонкий треск ломающейся двери, подобно раскату грома, пронёсся над спящим городом.

Тариан, не мешкая ни на мгновение, совершил прыжок. Его тело с глухим звуком обрушилось на сено, взметнув в воздух облако пыли и сухих травинок, заставив меня закашляться.

– Я тебе ещё припомню, – пообещала я, гневно процедив сквозь стиснутые зубы.

На его губах расцвела усмешка, словно он наслаждался моей злостью.

– Буду ждать мести, – игриво подмигнул Тариан.

Мы пробежали мощёную улицу, пронеслись сквозь лабиринт переулков, и создалось впечатление, что преследователи потеряли наш след.

Мы остановились под тусклым светом уличного фонаря, пытаясь восстановить дыхание и обдумать дальнейшие действия.

– Предлагаю отправиться на лодке, – указал Тариан в сторону канала. – Это поможет запутать следы. Эти существа способны учуять любую жизненную энергию.

– Хорошо, – согласилась я.

Мы с осторожностью преодолели липовую аллею, тщательно исследуя окружающее пространство.

Спустившись по широкой лестнице, мы проследовали под каменной аркой моста и оказались у живописного канала, где покачивались пришвартованные лодки.

Освободив канат, удерживавший наше судно, мы ловко забрались на него. Лодка, покачиваясь на волнах, неспешно отчалила от причала, унося нас прочь от берега.

Тариан искусно управлял вёслами, его движения были плавными и бесшумными.

Свет луны красиво играл на поверхности воды.

Жрецы проходили обучение, необходимое для успешной охоты на пожирателей, включая управление лодкой. Порой мне становилось завидно – их жизнь была наполнена приключениями и событиями, в то время как мои дни проходили в однообразии и скуке.

Мой день начинался с приготовления пищи для обитателей приюта, продолжался мытьём полов и завершался стиркой.

Мой взгляд невольно обратился к моим рукам, огрубевшим от мозолей. Некоторые из них вздулись и лопнули, обнажая чувствительную плоть. На тыльной стороне ладоней почти на каждом пальце стёрлась кожа, покрывшись твёрдой коркой.

– Обрабатываешь руки бальзамом? – спросил он с нежностью в голосе, глядя на меня.

Его забота обжигала сильнее любой раны. Мне хотелось отвернуться, укрыться от этого тепла. Лучше бы он не замечал моего присутствия, не обращал на меня внимания. Тогда, возможно, мне удалось бы вырваться из оков неразделённой любви.

– Да, – коротко отозвалась я и сплела пальцы в замок.

– Я поговорю с главной наставницей, чтобы тебя освободили от работы на некоторое время, пока твои раны не затянутся.

– Спасибо, – проговорила я несколько смущённо. – Как думаешь, удалось ли нам оторваться от преследователей?

Он задумчиво взглянул вдаль и пожал плечами.

– Не могу сказать с уверенностью, но в непосредственной близости я их присутствия не ощущаю.

– Говоришь, как рвач, – заметила я.

Он издал короткий смешок.

– Ну и фантазёрка ты!

Во время нашего первого знакомства я предположила, что он был пропавшим ребёнком герцога и герцогини, которые являлись рвачами, питающимися кровью людей. Это вызвало во мне опасения, что его присутствие в приюте может привести к нежелательным последствиям. Однако, к счастью, всё разрешилось благополучно.

Насколько мне известно, рвачи прибегали к использованию крови лишь в исключительных случаях, когда их жизненные силы были на исходе.

А Тариан ежедневно возвращался с заданий измотанным. Будь он одним из них, потребность в крови проявилась бы неизбежно. Да и кем бы он питался всё это время? Ответ очевиден – никем. Его бы непременно разоблачили. Никто бы не стал укрывать среди нас опасного хищника, способного убить ради утоления голода. В такие моменты они теряли контроль над собой, превращаясь в чудовищ, одержимых жаждой крови.

Но его аура до сих пор не давала мне покоя. Ведь эти кровососущие существа также были способны создавать туман.

Кто же он?

Рвачи внешне ни чем не отличались от обычных людей, но при трансформации их кожа покрывалась тёмными извилистыми венами, ногти удлинялись, а глаза чернели, словно потухшие угли. Они без особых усилий убивали любое существо, разрывая его на части. Могли перемещаться с невероятной скоростью и обладали невероятно острым слухом.

Они считались главными противниками пожирателей, поскольку были сильнее их. Пожиратели не могли распознать рвачей, пока те не трансформировались. Для них они выглядели и ощущались как обычные люди. Впрочем, как и зрячие, пока не раскроют свой дар.

Рвачи, несмотря на свои выдающиеся охотничьи навыки, страдали от одного серьёзного недостатка – они были лишены способности распознавать истинный облик пожирателей. Вследствие этого им приходилось объединяться со зрячими. Они были подобны единому организму, в котором каждый элемент выполнял свою уникальную функцию, дополняя друг друга.

Однако тринадцать лет назад в нашем городе произошла трагедия: практически все рвачи были истреблены, включая детей. По слухам, причиной этого стала измена одного из них. Он предал своих собратьев, выдав место их сбора, когда они находились на аудиенции у герцога Фабиана Хейвуда.

Единственными представителями этой группы людей в нашем городе были герцог, герцогиня и их двое сыновей с дочерью. Возможно, существовали и другие её члены, но они либо скрывались, либо даже не осознавали свою принадлежность к ней.

Определить, является ли человек представителем этой группы, можно только одним способом – испив человеческой крови. Но кто в здравом уме решится на такой поступок? Разумеется, никто.

Глава 3

На водной глади, словно живое существо, медленно стелился туман, он расползался всё шире, обволакивая нас своей зыбкой пеленой.

– Впереди заброшенный завод, – тихо произнёс Тариан, продолжая осторожно грести, – там и устроим им засаду. Можно тебя кое о чём попросить?

– О чём? – спросила я, несколько удивлённая.

Он редко обращался ко мне с просьбами, обычно предпочитая решать проблемы самостоятельно.

– Пусть этот поцелуй останется между нами, хорошо?

В моей груди всё сжалось от боли, а живот скрутило спазмом.

– И Эдгару не говорить?

Эдгар был нашим общим другом. Между нами не было никаких тайн, кроме того, что происходило за пределами приюта, когда они охотились на пожирателей. Братья считали меня слишком юной для таких разговоров. Возможно, они были правы.

За свои восемнадцать лет, я мало что видела за пределами приюта, но даже этого скромного опыта было достаточно, чтобы понять: без помощи зрячих невозможно победить пожирателей. Поэтому я не могла оставаться в стороне.

– Особенно ему…

Меня охватило непреодолимое желание исчезнуть, раствориться в этой воде, словно никогда и не было.

Я с силой прикусила с внутренней стороны щёку, пытаясь сдержать поток горьких слёз, готовых вырваться наружу.

Моя душа наполнилась острой болью, словно моё тело разрывали на части. Я из последних сил сдерживала желание закричать. С каждым мгновением становилось всё труднее держать себя в руках. Обида душила меня, и последняя слабая надежда на то, что он обратит на меня внимание, угасла. Даже после поцелуя он оставался холоден. Тариан видел во мне лишь младшую сестру, которую нужно всегда спасать. Между нами не может быть ничего, и никогда не будет.

Моя жизнь разделилась на два периода: до и после этого судьбоносного поцелуя.

– Ты видела истинный лик пожирателей? – прервал мои тягостные раздумья Тариан.

– Да…

– Сможешь ли ты узнать их, если вновь столкнёшься с ними?

Я погрузилась в воспоминания, где эти кошмарные лица источали неутолимый голод.

– Думаю, что смогу.

– Отлично.