Энже Суманова – Кровь и страсть (страница 4)

Никто не мог сказать, откуда появились эти пожиратели. Они внезапно возникли и начали сеять смерть. Армии были разгромлены, города лежали в руинах, и надежда покинула сердца людей.

Лишь жрецы и зрячие оставались на страже, отражая натиск тьмы и рискуя жизнью ради спасения тех, кто ещё оставался в живых.

Я всегда испытывала трепет перед этими отважными воинами, но вместе с тем меня охватывало беспокойство. Всякий раз, когда ворота приюта затворялись за юными охотниками, я страшилась, что больше их не увижу. Особенно Тариана и Эдгара…

Порой, в ночной тишине, я выходила во двор и созерцала небесные светила, предаваясь мечтам о мире, в котором не нужно было бы прятаться за крепостными стенами и бояться каждого шороха. Я понимала, что это всего лишь фантазии, наивные и нелепые, но они давали мне силы идти дальше, вселяя надежду на лучшее.

Мой разум всё ещё не мог забыть образ девушки в белом.

– Дана мертва?

– Наверное…

– Почему она сбежала?

Он тяжело вздохнул, поджав губы.

– Хотя людей и готовят к встрече с этими созданиями, они всё же могут испытать неподдельный ужас, когда увидят их воочию. Сама видела, сколь они омерзительны.

Меня переполняли недоумение и негодование. Как можно было так трусливо сбежать, оставив всё на волю судьбы? Она же прекрасно понимала, какой ужас её ожидает. Лучше бы вместо неё послали другую, обладающую зрением, которая смело, взглянула бы в лицо опасности.

– Порой страх побеждает даже самых бесстрашных, – произнёс Тариан, пристально вглядываясь в берег канала.

– И как часто в пустую умирают девы?

Тариан помрачнел, словно вспомнил каждую из них.

– К сожалению, часто…

Холод пронзил меня до самых костей.

– Сегодня я тоже испытала истинный страх. Но я уверена, что смогла бы указать на этих отвратительных существ, если бы оказалась на месте Даны.

Под его глазами залегли тёмные тени, а брови сошлись в суровом изгибе, придавая лицу выражение, острое, словно лезвие. В его взгляде застыла пугающая суровость, какой я прежде не видывала.

– Тебе жить надоело?! – воскликнул он, указывая на меня дрожащим пальцем.

Весло с глухим ударом погрузилось в воду. Он сжал руку в кулак с такой силой, что побелели костяшки, и опустил её, дыша тяжело и прерывисто.

Я склонила голову, не в силах выдержать его испепеляющего взгляда. Слёзы предательски подступили к глазам, готовые пролиться. Боюсь, что если я посмотрю на него ещё раз, то не смогу сдержать рыданий.

– Нет! Просто устала быть обслугой.... Я с утра до вечера служу: убираю, готовлю, стираю – и всё это в обмен на скудное пропитание, кров и одежду. Зрячим и жрецам хорошо платят… А что же я? Разве я не заслуживаю большего? – судорожно сжала я край платья. – Я хочу охотиться, как и все остальные. Я сыта по горло ролью приниженной служанки, которую все постоянно унижают. Я хочу принести пользу обществу. Мне надоело прятаться. Моя душа рвётся в бой.

Не в силах более сдерживать бурю эмоций, я позволила чувствам, которые так долго копились во мне, вырваться наружу. Я разрыдалась, как маленькая девочка.

– Я и не подозревал, что тебе так плохо.

«Как ты можешь понять, что я переживаю? Ты больше не замечаешь меня, не интересуешься моей жизнью, как это было раньше. Ты полностью погрузился в свою работу, совсем забыл обо мне», – мысленно упрекнула я его.

– Я лишь стремился уберечь тебя от этого, – продолжил он. – Чтобы ты не столкнулась с этим кошмаром, – он коснулся моего подбородка и приподнял мою голову. – Прекрати плакать – слёзы не украшают твоё прекрасное лицо.

Моё сердце сжалось от боли. Как же я ненавижу такие моменты, когда он бывает таким милым.

– Если сегодня ты покажешь себя в бою с пожирателями, в следующий раз я возьму тебя с собой. Договорились?

– Правда?

Уголки его губ тронула лёгкая улыбка, и он нежно стёр солёные капли с моего лица.

– Да, это правда. Если не испугаешься, я возьму тебя с собой.

– Обещай.

Он тихо рассмеялся.

– Обещаю, моя маленькая.

Никогда не любила это прозвище, но сегодня оно звучало почти ласково.

Моё настроение мгновенно улучшилось, и я ощутила прилив сил. Оказывается, достаточно было просто разделить свои переживания, которые так долго тяготили меня. А я вечно пререкалась с ним из‑за этого.

Тариан – главный жрец в приюте. Он вправе выбрать любую зрячую, если сочтёт, что она готова пойти на охоту.

– Ну, и кто тебя обижает, а? – спросил он. – Те две особы, которые постоянно вертятся вокруг меня и Эдгара?

Я сразу поняла, о ком он говорил – это были Лаура и Нэнси. Эти две девицы, словно назойливые мухи, преследовали Эдгара и Тариана, стремясь привлечь их внимание.

– Да, – шмыгнула я носом.

– Я поговорю с ними, чтобы они оставили тебя в покое.

– Не надо! – резко возразила я. – Поэтому и молчала… Не хочу прослыть ябедой.

– Они не оставят тебя в покое, пока ты им не дашь отпор. Эти недалёкие особы нуждаются в хорошей взбучке.

Я пожала плечами.

– Они же зрячие и выполняют задания. Меня могут исключить за драку. А так бы я давно поставила их на место.

Он уверенно заявил:

– Если сегодня ты проявишь себя в схватке с пожирателями, никто не посмеет тебя исключить. Докажи, что я не зря обучал тебя владению клинком. Он при тебе?

– Разумеется, – я извлекла его из ножен.

– Превосходно.

Холодная сталь обожгла мои пальцы, когда я провела ими по острому лезвию. Отполированная поверхность оружия вызвала у меня дрожь, но не от страха, нет. Скорее, от предвкушения того, что оно может совершить.

Убить.

И я совершу это.

Я должна…

С глубоким вздохом я прижала клинок к груди, ощущая его леденящее прикосновение.

Река, по которой мы плыли, казалась не рекой, а дорогой в иной мир, затерянный в неведомом тумане. Это было поистине величественное зрелище. И, возможно, в этой дымке ещё есть место для надежды, место для меня.

Глава 4

Судно мягко коснулось бортом гладких, поросших мхом камней, которые находились на территории заброшенного завода, чей силуэт зловеще вырисовывался на фоне беззвёздного ночного неба.

Тариан, демонстрируя учтивость, первым ступил на берег и протянул мне руку, помогая сойти на каменистую землю.

Предприятие находилось на отшибе городской территории и переходило из рук в руки, но так и не обрело владельца, способного восстановить его былое величие. Причиной этому стали плохие дороги. Они были узкими и разбитыми, особенно после дождей или весеннего бездорожья, когда грунтовые пути буквально тонули в грязи и глине. В такие дни даже опытные извозчики старались объезжать эти места стороной, опасаясь застрять на несколько часов, а то и дней.

В окружающем пространстве царила полная безмолвная тишина, прерываемая лишь шумом густого леса и порывистым ветром, который с пронзительным воем носился среди ржавых металлических конструкций, вздымая в воздух пыль и обрывки пожелтевших газет.

В помещении нас окутала непроглядная тьма, настолько плотная, что, казалось, она поглощала все звуки и свет. Лишь редкие проблески лунного света, проникавшие сквозь окна, позволяли различить очертания окружающего пространства.

Воздух был тяжёлым, наполненным пылью и неприятным, затхлым запахом, вызывавшим лёгкое головокружение. Я шла за Тарианом, крепко сжимая в кулаке ткань его рубашки.

Порой тишину нарушал неприятный скрежет, подобный звуку когтей, сдирающих с пола стружку. Эти звуки заставляли меня вздрагивать, представляя себе отвратительных крыс с горящими глазами, наблюдающих за нами.

– Ты бывал здесь? – спросила я с удивлением, заметив, как уверенно он движется вперёд, словно знает каждый поворот этого мрачного коридора.

– Нет… – коротко ответил он.