Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 95)

Она забрала себe в голову, что герцог поступал с ней не хорошо и рeшилась отплатить ему.

— Герцог довольно долго распоряжался здeсь, говорила она,— посмотрим, не удастся ли чальдикотской партии выбрать члена за графство вопреки желаниям его милости.

Сам мистер Соверби так был измучен разными хлопотами, что охотно отступил бы; но мисс Данстебл и слышать об этом не хотeла, и он был принужден повиноваться ей. Вот почему мистеру Тозеру удалось добиться свидания с мистером Соверби. Одним из послeдствий их разговора было слeдующее письмо, написанное мистером Соверби к Марку Робартсу:

"Любезный Робартс!

"Я в настоящую минуту так измучен собственными нсприятными хлопотами, что почти не могу заботиться о чужих дeлах. Говорят, будто бы счастье дeлает человeка эгоистом; я этого не испытал, но знаю навeрное, что несчастие дeйствует именно таким образом на людей. Тeм не менeе меня сильно тревожат ваши векселя..."

— Мои векселя! невольно повторил Робартс, расхаживая с письмом по аллеe своего сада. Это происходило дня два послe его свидания с барчестерским юристом.

"...и я был бы душевно рад, если-бы мог избавить вас от дальнeйших неприятностей. Этот алчный ястреб, Том Тозер, был сейчас у меня и требовал уплаты по обоим векселям. Он объявил мнe наотрeз, что не сбавит ни шиллинга с этих девяти сот фунтов. Его разманил слух, будто всe мои долги будут теперь уплачиваться. А между тeм весь смысл этой уплаты заключается для меня только в том, что эти несчастныя земли, заложенныя одному богачу, теперь должны перейдти в руки к другому. Благодаря этому обмeну, чальдикотский дом остается в моем распоряжении еще на один год; другой же выгоды мнe от этого не будет. Тозер совершенно ошибся в своих разчетах; но бeда в том, что удар его падет на вас, а не на меня.

"Вот что я вам предлагаю: заплатим ему вмeстe сто фунтов; я как-нибудь наберу фунтов пятьдесят, хотя бы мнe пришлось для этого продать мою послeднюю, жалкую клячу; я знаю, что и вам не трудно будет найдти столько денег. Послe этого, подпишем вмeстe вексель на восемьсот фунтов; он будет совершен в присутствии Форреста и выдан ему, и оба старые векселя будут выданы вам тут же, в собственныя руки. Новому векселю будет положен срок на три мeсяца, а в это время я переверну небо и землю, чтобы включить его в общий список моих долгов, которые обезпечиваются Чальдикотским помeстьем."

Иначе сказать, он надeялся уговорить мисс Данстебл заплатить эти деньги, как часть суммы, покрываемой уже существующею закладной.

"Вы говорили намедни в Барчестерe, что ни за что не согласитесь подписать новый вексель; это конечно очень благоразумное рeшение на будущее время. Но вы поступите совершенно безразсудно, если дадите описать все ваше имущество, когда вы имeете средство предупредить это. Оставляя вексель в руках у Форреста, вы совершенно оградите себя от. козней всех этих жидов Тозеров. Если мнe и удастся уплатить вексель в течении этих трех мeсяцев, то Форрест поможет вам как-нибудь поудобнeе разсрочить платеж.

"Ради самого Бога, согласитесь на это, друг мои. Вы не можете себe представить как меня пугает мысль, что белигры со дня на день могут ворваться в гостиную вашей жены. Я знаю, что вы дурнаго мнeния обо мнe, и меня это не удивляет. Но вы были бы ко мнe снисходительнeе, если-бы знали, как страшно я наказан. Умоляю вас, напишите мнe, что вы согласны на мое предложение.

"Преданный вам.

"Н. Соверби."

В отвeт на это письмо, Марк Робартс написал слeдующия двe строчки:

"Любезный Соверби,

Ни за что в мирe, не подпишу ни одного векселя.

"Преданный вам,

"Марк Робартс."

Написав Этот отвeт и показав его женe, он вернулся в сад, и там расхаживал взад и вперед по дорожкe, от времени до времени пересматривая письмо Соверби и припоминая всe обстоятельства своей прежней дружбы с ним.

Уж одно то, что такой человeк когда-то считался его другом, было постыдно для него. Мистер Соверби так хорошо знал себя и свою репутацию, что и сам не предполагал, чтобы кто-нибудь положился на его слово, даже в таком дeлe, гдe требуется лишь самая обыкновенная честность. "Старые векселя будут выданы вам в собственныя руки," говорил он в своем письмe, сознавая, что без такого обезпечения, Марк никак не мог бы довeриться ему. Этот знатный джентльмен, представитель графства, владeлец Чальдикотса, с которым Марку когда-то было так лестно сблизиться, дошел наконец до такой степени унижения, что перестал говорить о себe, как о честном человeкe. Всякое подозрeние казалось ему теперь совершенно естественным. Он знал, что никто не может повeрить его слову, изустному или письменному, и вовсе этим не смущался.

А было время, когда Марк гордился дружбою этого человeка! из-за него он готов был разссориться с леди Лофтон, из-за него отказался он от лучших своих намeрений и рeшений. Теперь расхаживая по саду с письмом в руках, он невольно переносился в тот день, когда он писал из школы мистеру Соверби, что приeдет к нему в Чальдикотс. Он так жадно ухватился за это удовольствие, что даже не захотeл наперед переговорить с женою. Он припомнил также, как его завлекли к герцогу Омниуму; припомнил свое смутное предчувствие, что не к добру поведет его эта поeздка. Потом тот вспомнил послeдний вечер в комнатe Соверби, когда тот предложил ему подписать вексель, и Марк согласился, не из желания помочь другу, но просто потому что не сумeл ему отказать. У него не достало духу сказать нeт, хотя он сознавал все безразсудство своего поступка. У него не достало духу сказать нeт, и через это он погубил и себя, и все свое семейство.

Мнe приходилось много говорить о священниках, но я более обращал внимания на их отношения к обществу чeм на их священническую дeятельность. В противном случаe я бы нашелся вынужденным затрогивать разные вопросы, по которым я вовсе не был намeрен высказывать свое мнeние; мнe бы пришлось завалить свою повeсть проповeдями или низвести свои проповeди до романа. И потому я почти ничего не говорил о дeятельности Марка Робартса как священника.

Не слeдует однако заключать из этого, чтобы мистер Робартс равнодушно смотрeл на обязанности, возложенныя на него саном. Он был не прочь от удовольствий и завлекся ими, что часто бывает с молодыми двадцати-шести-лeтними людьми, когда они совершенно независимы и пользуются нeкоторыми денежными средствами. если-б он до этих лeт оставался простым куратом, и жил под постоянным надзором старшаго, мы готовы поручиться, что он и не подумал бы выдавать на свое имя векселя, eздить на охоту, посeщать такия мeста как Гадером-Кассл. Быeают люди, которые и в двадцать шесть лeт совершенно тверды в своих правилах, которые пожалуй способны быть первенствующими министрами, директорами учебных заведений, судьями, может-быть даже епископами; но Марк Робартс не принадлежал к их числу. В нем было много хороших элементов, но ему не доставало твердости, чтоб эти элементы постоянно приводит в дeйствие. Характер его слагался довольно медленно, и потому у него не достало сил устоять против искушения.

Но он глубоко и искренно сокрушался над своею слабостью; не раз, в минуты горькаго раскаяния, он давал себe слово бодро и твердо приняться за священное, возложенное на него дeло. Не раз припоминались ему слова мистера Кролея, и теперь, сжимая в рукe письмо Соверби, он невольно повторял их про себя: "Страшно такое падение; страшно оно само по себe, а еще страшнeе при мысли о том, как трудно встать опять на ноги. Да трудно,— и трудность эта возрастает в страшной пропорции! Неужели дошло до того, что ему и подняться нельзя,— что у него уже на всегда отнята возможность держать прямо свою голову, с чистою совeстью, как слeдует пастырю душ? А всему виною Соверби: он погубил его, он довел его до этого унижения. Но, с другой стороны, не расплатился ли с ним Соверби? Не ему ли он обязан своим мeстом в барчестерском капитулe? В эту минуту Марк был человeк бeдный, раззоренный; но тeм не менeе он пожелал в душe своей отказаться от участия в выгодах барчестерскаго капитула.

— Я откажусь от этой бенефиции сказал он женe в Этот самый вечер,— я рeшился.

— Однако, Марк, не подаст ли это повода к толкам? не будут всe находить это очень странным?

— Пуст говорят что хотят! Боюсь, милая Фанни, что будет повод говорить об нас еще гораздо хуже.

— Никто не может упрекнуть тебя ни в чем несправедливом или безчестном. Если есть на свeтe такие люди как мистер Соверби...

— Его вина меня нисколько не оправдывает.

В раздумьи, он опустил голову; жена, сидeла воэлe него, молча и держа его за руку.

— Не пугайся, Марк, сказала она наконец,— все как-нибудь уладится. несколько сотен фунтов не могут же раззорить тебя совершенно.

— Да не в деньгах дeло, не в деньгах!

— Вeдь ты ничего не сдeлал дурнаго, Марк!

— Как пойду я в церковь, как займу свое мeсто перед народом: когда всe будут знать, что в моем домe распоряжаются белигры.

Тут, опустив голову на стол, он громко зарыдал.

На другой день, вечером, к дверям викарства подъехал сам мистер Форрест, главный директор барчестерскаго банка, мистер Форрест, на котораго Соверби постоянно указывал как на какого-то deus exmachina, могущаго тотчас же отразить всю семью Тозеров, и сразу заткнуть им глотку. Мистер Форрест готов был сдeлать все это; пусть только Марк довeрится ему и согласится подписать всe предлагаемыя им бумаги.