Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 63)
Мистеру Соверби было уже пятьдесят лeт; жизнь для него открылась при счастливых обстоятельствах, и теперь, медленно возвращаясь вверх по Саут-Одле-стриту, он не мог не подумать о том, как он ими воспользовался. Еще в первой молодости он увидeл себя полным владeльцем отличнаго имeния; природа одарила его хорошими способностями, крeпчайшим здоровьем, ясным, проницательным взглядом на вещи и на людей,— и вот до чего он теперь довел себя!
А Этот Фодергилл так безжалостно-ясно все это представил ему на вид. Он не старался скрыть неизбeжность окончательной погибели какими-нибудь уклончивыми обиняками.
Вы свой пирог получили, я съели его, съели его с жадностью. Чего же вам больше? Или вам бы хотeлось свой пирог съесть два раза? Или съесть несколько пирогов сряду? Нeт, друг мой, нeт новых пирогов в запасe для тeх, кто поeдает их так жадно. Ваше желание незаконно, и тот, кто держит вас в руках, не обратит на него ни малeйшаго внимания. Не угодно ли вам теперь стереть себя с лица земли. Дозвольте, без дальнeйших разговоров смести вас в помойную яму. Все, что в вас имeло какую-нибудь цeну, уже исчезло; остался, с вашего позволения, один только сор.
И вот безжалостная метла опускается с непредолимою силой, и жалкий сор на вeки исчезает в безднe.
А всего жальче то, что человeк, если только он захочет обуздать свою жадность, может eсть свой пирог и между тeм сберечь его; да и вкус пирога может от этого стать еще лучше. Пироги на сем свeтe не уменьшаются, а еще увеличиваются от потребления, если только кушать их в мeру. Всe эти истины мистер Соверби грустно переворачивал в своем умe, возвращаясь из дома гг. Гемишена и Геджби.
Он было намeревался отправиться в палату послe свидания с мистером Фодергиллом; но близость страшной развязки слишком сильно подeйствовала на него, и он не чувствовал себя способным вращаться между людьми. Он хотeл было также съездить в Барчестер на несколько часов, чтобы принять какия-нибудь мeры на счет того векселя, в котором поручился Марк Робартс. Векселю, второму векселю, недавно вышел срок, и мистер Тозер уже заходил к нему.
— Что дeлать, мистер Соверби, сказал ему Тозер,— я бумаги не имeю в руках; я признаться не долго держал ее у себя, а пустил в оборот через Тома Тоэера; вы сами это знаете, мистер Соверби.
Нужно замeтить, что каждый раз как мистер Тозер старший упоминал о Томe Тозерe, мистеру Соверби казалось, что он вызывает семь бeсов, и что каждый из семи зловреднeе перваго. Мистер Соверби чувствовал искреннюю приязнь к этому бeдному священнику, котораго он так запутал, и рад был бы спасти его из когтей Тозеров. Барчестерский банкир, мистер Форрест, вeроятно согласится купить послeдний вексель в пятьсот фунтов, на счет мистера Робартса, но только ему, Соверби, нужно поeхать самому похлопотать об этом; что же касается до другаго, до перваго векселя, на меньшую сумму, то мистер Тозер вeроятно покуда не будет поднимать из-за него тревогу.
Таковы были предположения мистера Соверби в эти два дня: но теперь мог ли он еще заботиться о Робартсe, или о ком другом, когда перед ним самим открылась зияющая бездна?
В таком настроении, он прошед по Саут-Одде-стриту, перешел через Гровенор- Сквер, и почти машинально направился к Грин-стриту. На концe Грин-стрита, около самаго Парк-лена, жили мистер и мистрисс Гарольд Смит.
Глава XXVIII
Когда мисс Данстебл встрeтила в Гадером Касслe своих друзей, молодаго Франка Грешама и его жену, она тотчас же освeдомилась о нeкоем докторe Торнe, дядe мистрисс Грешам. Доктор Торн был пожилой холостяк, и мисс Данстебл питала особое довeрие к нему и как к врачу, и как человeку. Правда, она не обращалась к нему за медицинскими совeтами, у нея был свой домашний врач, доктор Изимен, да признаться, она рeдко и нуждалась в медицинских пособиях. Но она всегда отзывалась о докторe Торнe как о человeкe необыкновенно умном и ученом, и несколько раз совeтовалась с ним и даже послeдовала его совeту в дeлах весьма важных. Доктор Торн не привык к лондонской свeтской жизни, он бывал в столицe только наeздом, и то довольно рeдко; но мисс Данстебл познакомилась с ним в Грешамсбери, обычном его мeстопребывании, и очень с ним сблизилась. Теперь он приeхал к своей племянницe, мистрисс Грешам; но главною причиной его приeзда было желание мисс Данстебл повидаться, и посовeтоваться с ним. Он не мог отказать ей, и приeхал в Лондон.
Дeло, для котораго оторвали доктора Торна от его деревенских больных (а в особенности, от изголовья леди Арабеллы Грешам, матери Франка), касалось каким-то значительным денежным дeлом, хотя было довольно странно, что мисс Данстебл так дорожила мнeнием доктора Торна в подобном вопросe. Он не имел случая приобрeсти большой опытности в денежных дeлах, и знал мало толку в биржевых или поземельных спекуляциях. Но мисс Данстебл привыкла вездe и всегда ставить на своем и требовать исполнения всякаго своего желания, не объясняя даже его причины.
— Душа моя, сказала она молодой мистрисс Грешам,— если ваш дядя не приeдет в Лондон, когда я так прошу его об этом, так желаю его видeть, то я почту его за дикаря и за медвeдя, и уж конечно не стану больше говорить ни с ним, ни с Франком, ни с вами. Так и знайте наперед.
Мистрисс Грешам вeроятно не слишком сериозно приняла угрозу своей приятельницы. Мисс Данстебл, любила рeзко выражаться; люди близкие к ней умeли разбирать, что у ней было собственным выражением мысли, что только фигурою рeчи; однако мистрисс Грешам употребила все свое влияние, чтобы вызвать в Лондон бeднаго доктора.
— Притом, сказал мисс Данстебл,— я непремeнно хочу, чтобы доктор был на моей conversazione; в случаe нужды, я сама за ним поeду и привезу его насильно. Я уже рeшилась, за пояс заткнуть мою дорогую приятельницу мистрисс Проуди, и хочу, чтоб у меня собрался весь свeт.
Кончилось тeм, что доктор приeхал в Лондон и провел почти цeлую недeлю у племянницы, в Портмен-скверe, к великому огорчению леди Арабеллы, которая была увeрена, что умрет непремeнно, если останется одна на несколько дней. Что касается до вопроса дeловаго, то я не сомнeваюсь, что доктор был очень полезен мисс Данстебл. Здравый смысл и честность часто могут замeнить мирскую опытность, даже в такого рода дeлах. А что если-б еще присоединялась к ним и эта опытность!.. Правда! Но нельзя же все соединить. Впрочем, эти денежныя дeла мало до нас касаются. Предположим, что их обсудили и порeшили самым удовлетворительным образом, и взглянем на conversazione у мисс Данстебл.
Читателю не слeдует однако полагать, чтоб она открыто называла свой вечер именем, перенятым у мистрисс Проуди. Мисс Данстебл позволяла себe эту шутку только в присутствии самых близких друзей, мистрисс Гарольд Смит напримeр да нeкоторых других. В пригласительных записках, которыя она разослала по этому случаю, не было ни малeйшей вычурности или претензии. Она просто извeщала друзей и знакомых, что очень рада будет видeть их у себя в четверг вечером, такого-то числа, послe девяти часов. Но весь свeт тотчас же понял, что в Этот день у мисс Данстебл соберется весь свeт, что она постарается соединить у себя людей всех разрядов, богов и гигантов, праведных и грeшных, людей помeшанных на безукоризненной своей нравственности, как напримeр наша добрая знакомая леди Лофтон, и людей помeшанных на совершенно противоположном, как леди Гартльтол, герцог Омниум и мистер Созерби. Залучили какого-то мученика с Востока, и какого-то новeйшаго благовeстителя с далекаго запада, к великому ужасу и негодованию архидиакона Грантли, который приeхал из Пломстеда нарочно для этого вечера. Мистрисс Грантли сама было стремилась туда; но, услышав о присутствии новeйшаго благовeстителя, она имeла удовольствие поторжествовать над своим мужем, который не предложил ей повезти ее к мисс Данстебл. Что на этом вечерe должны были встрeтиться лорд Брок и лорд Де Террье,— это равно ничего не значило Благодушный повелитель богов и благовоспитанный предводитель гигантов готовы были любезно пожать руку друг другу, гдe бы они ни встрeтились; но тут должны были сойдтись люди, готовые при всякой встрeчe показать друг другу кулак. Тут должны были присутствовать и Саппельгаус, и Гарольд Смит, который теперь ненавидeл своего врага с неистовством женщины или даже политика. Предполагали, что в одной комнатe соберутся младшие боги, горько чувствующие свое низложение, а в другой младшие гиганты, опьянeвшие от торжества. Вот главный недостаток гигантов, которые в других отношениях добрые малые; они не умeют выносить своих временных успeхов. Пока они карабкаются на Олимп,— а это-то и есть их настоящее дeло,— они цапаются руками и ногами, с какою-то смeсью добродушнаго неистовства и самодовольной изобрeтательности, которая очень мила в своем родe, но лишь только им удастся неожиданно и нечаянно, и себe же во вред, добиться своей цeли, они совершенно теряются, и лишаются способности вести себя, хотя по-гигантски, прилично.
Вот какое большое и разнообразное собрание готовилось в домe мисс Данстебл. Сама она смeялась и острила над собой; с мистрисс Гарольд Смит говорила она о предстоящем вечерe как о славной шуткe, а в бесeдe с мистрисс Проуди высказывала, что старается только подражать знаменитым собраниям в Глостер-Плесe; но весь город знал, куда простираются ея виды и надежды, и всe догадывались, что мисс Данстебл в душe не со всeм спокойна. Не смотря на ея шутки, она вряд ли спокойно перенесет неудачу.