Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 37)

С этим намeрением он раз отправился в дом священника, перед самым тeм вечером, когда мать раздражила его неумeстными похвалами Гризельдe Грантли. Он знал, что Робартса дома нeт, а что мистрисс Робартс в эту самую минуту занята с его матерью составлением списка всех бeдных, на которых слeдует обратить особое внимание в отсутствие леди Лофтон. Пользуясь этим, он прямо вошел в сад; равнодушным голосом спросмл у садовника, дома ли кто нибудь из дам, и остановил бeдную Люси на самом порогe.

— Вы уходите или возвращаетесь, мисс Робартс?

— Признаюсь, я собиралась уйдти, отвeчала Люси, и стала раздумывать как бы избeгнуть продолжительнаго свидании.

— Собирались уйдти? Не знаю, могу ли я вам предложить...

— Не думаю, лорд Лофтон... я иду к очень близкой нашей сосeдкe, мистрисс Подженс. Вряд ли вы имeете особую надобность видeть мистрисс Подженс или ея малютку.

— А вам непремeнно нужно видeть их?

— Да, особенно малютку. Малютка Подженс — славный человeчек; ему всего два дня от роду.

И, с этими словами, Люси сдeлала несколько шагов вперед, как бы не желая продолжать разговор на порогe.

Он слегка нахмурился, замeтив это, и внутренно рeшился поставить на своем; неужели ему безмолвно уступить такой дeвушкe как Люси? Он пришел сюда, чтобы с нею. переговорить и добиться этого разговора. Их отношения были достаточно коротки, чтобы дать ему право потребовать у нея объяснения.

— Мисс Робартс, сказал он,— я завтра eду в Лондон; мнe грустно было бы уeхать не простясь с вами.

— Прощайте, лорд Лофтон, сказала она, глядя на него с прежнею, живою, ласковою улыбкой.— Не забудьте, что вы мнe обeщали провести в парламентe закон для охранения моих цыплят.

Он взял ея руку, но не одного этого ему хотeлось.

— Мистрисс Подженс и малютка вeрно могут подождать минут десять. Я вас не увижу в продолжении нeскольких мeсяцев, а вы скупитесь удeлить мнe времени для двух слов.

— Ни даже для сотни слов, если это может быть вам приятно, возразила она, и весело пошла с ним в гостиную.— Я не хотeла задерживать вас, потому что Фанни дома нeт.

Она казалась гораздо спокойнeе, гораздо непринужденнeе его. Внутренно она дрожала при мысли о том, что он мог сказать ей; но она пока не обнаруживала ни малeйшаго волнения, удастся ли ей выслушать его, с таким же спокойным видом?

Он хорошенько не знал, с чего именно начать Этот разговор, котораго он так настоятельно добивался. Он вовсе не рeшил в своем умe, что он любит Люси Робартс, или что, любя ее, он предложит ей свою руку; он в этом отношения не имел никаких намeрений, ни дурных ни хороших; он, правду сказать, никогда и не размышлял об этом. Он незамeтно убeдился, что она очень мила, что очень приятно разговаривать с нею, тогда как разговор с Гризельдою Грантли и со многими другими знакомыми ему дeвушками часто оказывался довольно тягостною задачей. Минуты, проведенныя с Люси, всегда оставляли в нем приятное впечатлeние; он сам себя чувствовал как-то умнeе в ея обществe, с ней как-то легче и лучше говорилось о предметах, стоящих разговора; и, таким образом, он мало-по-малу привязался к Люси Робартс. Он никогда не задавал себe вопроса, была ли его привязанность платоническая или не платоническая; но в послeднее время он говорил ей такия вещи, которым любая молодая дeвушка могла бы придать вовсе неплатонический смысл. Он не падал к ея ногам, не клялся, что сгорает от любви к ней; но он пожимал ея руку, как жмут руку только у любимой женщины; он говорил с ней откровенно о себe, о своей матери, о сестрe, о друзьях; он называл ее своим другом Люси.

Все это было отрадно ея душe, но также и опасно. Она часто повторяла себe, что ея чувство к молодому лорду не что иное как простая, откровенная дружба, такая же, какую питает к нему ея брат; она хотeла пренебречь холодными насмeшками свeта над подобными отношениями. Но теперь она сознала, что в этих холодных насмeшках есть доля истины, и рeшилась положить конец слишком большой короткости с лордом Лофтоном. Она дошла до этого заключения, между тeм как он еще не дошел ни до какого, и, в таком настроении, он пришел к ней с цeлью возобновить опасныя отношения, которыя она имeла благоразумие прекратить.

— Так вы eдете завтра? сказала она, когда они вошли в гостиную.

— Да, я отправляюсь с ранним поeздом, и Бог знает когда мы опять свидимся.

— Будущею зимой, я полагаю?

— Да, вeроятно дня на два или на три. Не знаю, проведу ли я здeсь другую зиму. Вообще, трудно человeку сказать наперед, куда его забросит судьба.

— Да, конечно; особенно такому человeку, как вы. Вот я так принадлежу к разряду неперелетных.

— И очень жаль.

— Нисколько не благодарю вас за это сожалeние; кочевая жизнь нейдет для молодых дeвушек.

— Не всe, должно-быть, такого мнeния. На бeлом свeтe то и дeло встрeчаются одинокия и независимыя молодыя женщины.

— И вы вeроятно не позволите их?

— Нeт, напротив; мнe нравится все, что выходит из общепринятой старообрядной колеи. Я бы тотчас же сдeлался отявленным радикалом, если-бы не боялся привести в отчаяние мать.

— Это, конечно, было бы хуже всего, лорд Лофтон.

— Вот отчего я так вас полюбил, продолжал он: вы сами не держитесь общепринятой колеи.

— Будто бы?

— Да, вы идете себe прямо перед собой, собственным своим шагом, а не дeлаете зигзагов, слeпо слeдуя тропинкe, протоптанной вашею старою прабабушкой;

— А знаете ли, я сильно подозрeваю, что прабабушкина тропинка самая вeрная и лучшая? Я не слишком еще удалилась от нея, и намeрена к ней воротиться.

— Это невозможно! Цeлый полк старух, вооруженных своими предразсудками, не заставить вас воротиться.

— Правда, лорд Лофтон, но одна...— и она остановилась. Она не могла ему сказать, что одна любящая мать, тревожившаяся о своем единственном сынe, произвела Этот переворот. Она не могла ему объяснить, что незамeтное отступление от общепринятой колеи уже разрушило ея душевный покой, и превратило ея счастливую, ясную жизнь в постоянную, мучительную борьбу.

— Я знаю, что вы стараетесь воротиться назад, сказал он.— Неужели вы думаете, что я не вижу ничего? Люси, вспомните, что мы с вами были друзья — мы не должны разстаться так. Моя мать женщина примeрная; я говорю не шутя, примeрная во всех отношениях; и любовь ея ко мнe — совершенство материнской любви.

— Да, да, вы правы я так рада, что вы это сознаете.

— Мнe непростительно было бы не сознавать этого; но, тeм не менeе, я не могу допустить, чтоб она мною руководила во всем; я не ребенок.

— Найдете ли вы, кто бы вам мог лучше посовeтовать?

— Однако, я должен сам распоряжаться собою. Я не знаю, совершенно ли справедливы мои предположения, но мнe кажется, что она причиной внезапнаго охлаждения между мною я вами. Скажите, не так ли?

— Она, не сказала мнe ни слова, проговорила Люси и лице ея покрылось ярким румянцем, но голос ея остался так же тверд, манеры так же спокойны.

— Но вeдь я не ошибся? Я знаю, что вы мнe скажете правду.

— Я вам ничего не могу сказать об этом предметe, лорд Лофтон. Мнe не слeдует говорить с вами об этом.

— А! понимаю, проговорил он, вставая с мeста и опираясь на камин.— Она не хочет предоставить мнe выбирать собственных моих друзей, собственной моей....

Но он не окончил.

— Зачeм вы мнe говорите все это, лорд Лофтон?

— Так, значит, я не имeю права выбирать себe друзей, хотя бы они принадлежали к лучшим и благороднeйшим созданиям в мирe. Люси, неужели между нами все кончено? Я знаю, что когда-то вы были хорошо расположены ко мнe.

Ей пришло на ум, что с его стороны не совсeм великодушно таким образом выспрашивать ее и взваливать на нее всю тягость объяснения, которое сдeлалось теперь неизбeжным. Однако нужно было отвeчать прямо, и, с Божией помощию, она надeялась найдти в себe силу сказать правду.

— Да, лорд Лофтон, теперь, как и прежде, я к вам хорошо расположена. Под этим словом вы разумeете нeчто более чeм обыкновенныя отношения между дeвушкой и мущиной, не связанными родством и знакомыми с таких недавних пор как мы?

— Да, гораздо более, отвeчал он с силой.

— Нeчто короче этих отношений?

— Да нeчто ближе, и тeснeе, и теплeй, нeчто более достойное двух человeческих душ, которыя оцeнили друг друга!

— Такое расположение, теплeе обыкновеннаго, я чувствовала к вам, и должна была раскаяться. Подождите. Вы меня заставили говорить, не прерывайте же меня теперь. Неужели вы в душe не сознаете, что было бы лучше мнe не сворачивать с тропинки, пробитой тeми мудрыми прабабушками, о которых вы только-что говорили? Но мнe весело было слeдовать собственному влечению. Мнe приятно было то чувство независимости, с которым я открыто признавала свою дружбу с таким человeком как вы. Сама разница наших положений, вeроятно, придавала ей несколько прелести.

— Пустяки!

— Что-ж дeлать! Это правда, я это сознаю теперь. Но как посмотрит свeт на такия отношения?

— Свeт!

— Да, свeт. Я не в силах, подобно вам, пренебрегать его суждениями. Свeт скажет, что я, сестра пастора, вздумала ловить молодаго лорда, а молодой лорд одурачил меня.

— Свeт не может этого сказать, с жаром воскликнул лорд Лофтон.

— Да, но он это скажет; вы не можете ему зажать рот, точно также как король Канут не мог остановить волн. Благоразумное вмeшательство вашей матери спасло меня от подобнаго унижения; теперь я могу только просить вас не испортить ея дeла.