Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 39)

— Да, когда мы голодны, мистрисс Проуди, у всех нас такия чувственныя наклонности.

— Гораздо лучше, мистрисс Атгилл, удовлетворять их у себя дома, быстро отвeчала мистрисс Проуди.

Признаюсь, я не могу согласиться с ея мнeнием.

Но так-называемыя con versaxione не дают разыграться чувственным наклонностям, и не вовлекают хозяев в издержки, необходимыя для удовлетворения чувственных наклонностей. Конечно, мистрисс Проуди сознавала, что название это не совсeм новое, не совсeм модное, даже отзывающееся отчастe синим чулком.Но в нем был какой-то оттeнок спиритуализма, и, прибавим в скобках, экономии, который сильно нравился ей.

Ея план состоял в том, чтобы заставлять людей разговаривать, если только они на это способны, или просто украшать собрание своим присутствием, если уж другаго от них не добьешься; усаживать на диваны и в кресла столько гостей, сколько допускало убранство ея величественной анфилады, не забывая двух стульев и обитой скамьи в послeдней, любимой ея комнаткe, а всeм прочим предоставлять право стоять на собственных ногах, или группироваться, как выражалась она. Потом четыре раза, в продолжении вечера, предполагалось разносить чай и пирожки на подносах. Удивительно, как мало таким образом уничтожается пирожков, особенно если их подать довольно скоро послe обeда. Мущины не eдят их, а дамы, не имeя перед собой ни стола, ни тарелок, также принуждены отказаться. Мистрисс Джонс знает, что ей невозможно держать в руках разсыпчатый кусок пирога, не подвергая своего лучшаго платья сериозной опасности. Когда мистрисс Проуди, повeрив свои счетныя книги, пересматривала расход на свои вечера, она чувствовала в душe, что точно благую часть набрала.

Вечера с чаем — выдумка недурная, особливо если вы отобeдаете пораньше, а потом вас усадят вокруг большаго стола с самоваром посерединe. Позволю себe только замeтить, что для мущин не худо подавать большия чашки. При таких условиях, и особливо с приятным сосeдом или сосeдкой, распивание чая может считаться одним из лучших препровождений времени на званых вечерах. Но я терпeть не могу, когда чашки разносятся, развe только чай является пустым форменным прибавлением к сытному обeду.

Вообще Этот обычай разносить, распространившись между нами, маленькими джентльменами, получающими каких нибудь фунтов восемьсот доходу, стал презловредным и препошлым обычаем,— вдвойнe невыносимый, и как разрушение наших единственных удобств, и как пошлое обезьянничанье людей с огромными доходами. Герцог Омниум и леди Гартльтоп очень хорошо дeлают, что велят все разносить у себя за столом. Нeкоторые мои приятели, которым случается обeдать в этих домах, говорили мнe, что стаканы их наполняются лишь только они успeют их осушить, что ростбиф разносится с неимовeрною быстротой, и вслeд за ним без малeйшаго промежутка подается картофель. Чего же лучше? Нeт сомнeния, что эти звeзды первой величины умeют все устроить у себя как нельзя удобнeе. Но мы, народ о восьми стах фунтов дохода, не можем за ними тянуться. Или не извeстно, что на наших званых обeдах вся прислуга обыкновенно состоит из какой нибудь златовласой Филлиды да из сосeдняго лавочника? А Филлида, несмотря на свое усердие, и лавочник несмотря на свою расторопность, не успeвают предупреждать желания двeнадцати человeк гостей, которым какой-то мидо-персидский закон воспрещает самим о себe позаботиться. Естественное, но грустное отсюда послeдствие то, что мы, люди о восьми стах фунтов, обeдая друг у друга, часто возвращаемся домой голодными. Филлида с картофелем доходит до нас уже тогда, когда баранина съедена или остыла так, что ее одолeть невозможно; а наш Ганимед, зеленщик, хотя мы невольно любуемся его искусно завязанным галстуком и безукоризненно бeлыми перчатками, не успeвает снабжать нас хересом.

На днях, за обeдом, я сидeл против дамы, которая очевидно нуждалась в глоточкe крeпительнаго напитка, во всeм вeроятиям необходимом для ея пищеварения. Я рeшился предложить ея, с почтительным поклоном, выпить со мною вина. Но она только посмотрeла на меня изумленным взглядом; если-б я предложил ей пуститься со мной в дикую индeйскую пляску, в чисто-индeйском костюмe — на ея лицe не могло бы выразиться больше недоумeния. А между тeм она должна была бы помнить время, когда честным христианам и христианкам дозволено было вмeстe пить вино.

Да, прошло доброе времечко, когда я мог кивнуть своему приятелю каждый раз как мнe хотeлось осушить стакан, и мог протянуть руку через стол каждый раз, как мнe нужен был горячий картооель.

Мнe кажется, в дeлe гостеприимства можно бы положить общим правилом, что всякая необычайная роскошь, которую мы себe позволяем, когда у нас гости, должна быть разсчитана для блага этих гостей, а не для собственных нашмх выгод. Если, напримeр, мы подаем свой обeд не так как у нас водится по будням, мы должны имeть в виду доставать через это больше удобства и удовольствия нашим друзьям и знакомым. Но совершенно непозволительно всякое нововведение, изобрeтенное в ущерб гостям, с тeм только чтобы доказать свою фашенабельность. Так, если я украшаю свой стол и буфет, желая порадовать взгляд гостей красивым и изящным убранством, я поступаю сообразно со всеми правилами истиннаго гостеприимства; но если моя цeль уморить от зависти мистрисс Джонс великолeпием моего серебра, то нельзя не согласиться, что я туг выказываю себя очень непорядочным человeком. Многие пожалуй допустят это вообще; но если-бы мы это самое правило постоянно имeли на умe, если-бы мы стали прилагать его ко всeм частным случаям, но мы, люди о восьми стах фунтов, конечно нашли бы лучший способ угощать своих друзей чeм какое бы то ни было переставление блюд и посуды.

Нам, кому так хорошо извeстны условия лофтоно-грантлийскаго трактата, торжественно заключеннаго обeими матерями, конечно трудно предположить, чтобы мистрисс Грантли повезла дочь к мистрисс Проуди именно потому, что она там должна была встрeтиться с лордом Домбелло. С другой стороны извeстно, что высокия особы часто позволяют себe нeкоторыя отступления от заключеннаго договора, отступления, которыя лица низшаго разряда почли бы не совсeм согласными с правилами чести; итак, почему не допустить возможность, что супруга архидиакона не прочь была обезпечить себя на всякий случай?

Как бы то ни было, лорд Домбелло присутствовал на conversazione мистрисс Про уди; случилось так, что Гризельда сeла в углу дивана, подлe котораго находилось пустое мeсто, гдe молодой лорд мог группировать по выражению хозяйки.

Лорд Домбелло, точно, занял вскорe это мeсто.

— Славная погода, сказал он, опираясь на спинку дивана.

— Мы поутру eздили кататься, и нам показалось довольно холодно, возразила Гризельда.

— Да, очень холодно, сказал лорд Домбелло, поправляя свой бeлый галстук и покручивая усы.

Послe этого, ни он, ни Гризельда не старались уже поддерживать разговор. Но он продолжал, как подобает маркизу, к неизяснимому удовольствию мистрисс Проуди.

— Как мило с вашей стороны, лорд Домбелло, сказала она, подходя к нему и радушно пожимая ему руку,— как мило, что вы не пренебрегли моим скромным вечерком!

— Да я с большим удовольствием... проговорил маркиз,— я, признаться, охотник до таких вечеров; знаете, так без всяких хлопот...

— Да, именно, в этом-то их прелесть; не правда ли? Так запросто, без хлопот, без пустых притязаний. Я это всегда говорила. По моим понятиям, общество должно имeть своею цeлию способствовать обмeну мыслей...

— Ну, да, конечно.

— А не для того, чтоб eсть и пить вмeстe, не так ли, лорд Домбелло? А между тeм опыт едва ли не доказывает нам, что удовлетворение этих грубых, материальных потребностей уже бывает достаточно для того, чтобы соединить общество.

— Я однако не прочь от хорошаго обeда, замeтил лорд Домбелло.

— О, разумeется, разумeется! Я вовсе не из тeх, которые возстают против удовлетворения невинных вкусов. Вещи приятныя и созданы для того, чтобы мы наслаждались ими.

— Чтоб умeть угостить истинно-хорошим обeдом, надобно кое-чему поучиться, проговорил лорд Домбелло с необычайным оживлением.

— Многому поучиться. Это своего рода искусство. И этого искусства я отнюдь не презираю. Но мы не можем eсть постоянно, не так ли?

— Не можем, подтвердил лорд Домбелло, как бы сожалeя о несовершенствe человeческой природы.

Потом мистрисс Проуди подошла к мистрисс Грантли. Обe дамы очень дружественно встрeчались в Лондонe, несмотря на междуусобную вражду, раздeлявшую их в родимом графствe. Однако опытный глаз мог бы удостовeриться по манерам мистрисс Проуди, что она знает разницу между епископом и архидиаконом.

— Я так рада вас видeть, сказала она.— Не безпокойтесь прошу вас, я не могу сeсть. Но отчего же не приeхал архидиакон?

— Не мог, право, не мог. С тeх пор, как он в Лондонe, он ни минуты не имeет свободной.

— Вы не долго остаетесь здeсь?

— Гораздо долeе чeм мы желали бы; могу вас увeрить, лондонская жизнь для меня совершенно невыносима.

— что ж дeлать! Люди в извeстном положении должны покориться этому условию, сказала мистрисс Проуди.— Вот, напримeр, епископ, должен засeдать в парламентe.

— Да? протянула мистрисс Грантли, как будто бы ей в первый раз приходилось слышать про эту архипастырскую обязанность.— Я очень рада, что от архидиакона это не требуется.