Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 36)

По этим и по многим другим причинам, леди Лофтон постоянно отправлялась в Лондон около середины апрeля и оставалась там до начала июня; но для нея довольно тягостно тянулось это время. В Лондонe она не играла видной роли. Она никогда не добивалась такого рода величия, никогда не блистала в качествe дамы-патронессы или законодательницы моды. Она просто скучала в Лондонe, и не принимала участия в городских развлечениях и интересах. Самыя счастливыя минуты ея были тe, когда она получала извeстия из Фремлея, или писала туда, спрашивая новых подробностей о мeстных событиях.

Но на Этот раз ея поeздка имeла цeль особенно близкую ея сердцу. У ней должна была гостить Гризельда Грантли, и она намeревалась употребить всe старания, чтобы сблизить ее с сыном. План кампании был слeдующий: архидьякон и мистрисс Грантли должны отправиться в Лондон на один мeсяц, взяв с собою Гризельду; а потом, когда они вернутся в себe в Шанстед, Гризельда поселится у леди Лофтон. Это распоряжение не вполнe удовлетворяло леди Лофтон: она знала, что мистрисс Грантли, не так рeшительно устраняется от клики Гартльтопов, как бы слeдовало ожидать послe семейнаго трактата заключеннаго между ею и миледи. Но, с другой стороны, мистрисс Грантли могла извинить себя непростительною медленностью, с которою лорд Лофтон вел свои дeла относительно ея дочери, и необходимостью имeть в виду и другое прибeжище, в случаe неудачи с этой стороны. Неужели до мистрисс Грантли дошли слухи об этой злополучной платонической дружбe между лордом Лофтоном и Люси Робартс?

Под самый конец марта пришло письмо от мистрисс Грантли, которое еще увеличило безпокойство леди Лофтон и ея желание перенестись поскорeе на самыя театр войны, чтоб имeть Гризельду Грантли в собственных своих руках. Послe нeкоторых общих извeстий о Лондонe и лондонском обществe, мистрисс Грантли перешла к семейным дeлам.

"Не могу не сознаться," писала она с материнскою гордостью и материнским смирением, "что Гризельда имeет большой успeх. Ее приглашают безпрестанно, гораздо чаще чeм я могу вывозить ее, а иногда и в такие дома, гдe я бы вовсе не желала бывать. Я не могла отказаться повезти ее на первый бал к леди Гартльтоп, потому что во весь Этот сезон ничего не будет подобнаго; конечно, когда она будет с вами, милая леди Лофтон, об этом домe и помину не может быть. Я сама бы туда не поeхала, если-бы дeло касалось одной меня. Герцог конечно был там, и я право удивляюсь, что леди Гартльтоп не ведет себя осторожнeе в собственной своей гостиной. Очевидно, что лорд Домбелло очень занят моею Гризельдой, гораздо более даже чeм я могла бы желать. Конечно, она так благоразумна, что не даст вскружить себe голову — но сколько молодых дeвушек моглы бы увлечься вниманияни такого человeка! Вы знаете, что маркиз уже очень слаб, а говорят, что с тeх пор как возгорeлась у него эта страсть к постройкам, ланкаширское помeстье приносит около двух сот тысяч фунтов в год!! Я не думаю, чтобы лорд Домбелло сказал что-нибудь особенное Гризельдe. Впрочем мы кажется, вообще свободны от каких бы то ни было обязательств. Но он всегда ищет случая танцовать с ней, и я постоянно замeчаю, как ему бывает не приятно и неловко, когда она встает танцовать с кeм-нибудь другим. В самом дeлe, нельзя было без жалости смотрeть на него, вчера на балe, у мисс Данстебл, когда Гризельда танцовала с одним из наших друзей. Но она была очень интересна в Этот вечер; рeдко бывала она так оживлена."

Все это, и многое тому подобное в том же письмe, пробудило в леди Лофтон желание поскорeе переeхать в Лондон. Положительно вeрно было то, что Гризельда Грантли не будет уже видeть лживаго величия леди Гартльтоп, когда будет выeзжать в свeт под покровительством леди Лофтон. И миледи удивлялась, как мистрисс Грантли могла повезти свою дочь в такой дом.

Весь свeт знал леди Гартльтоп и ея отношения к герцогу Омниум. Извeстно было, что только в ея домe можно было постоянно встрeчать его. По мнeнию леди Лофтон, повезти туда молодую дeвушку — все тоже что повезти ее в Гадером-Кассль. Итак леди Лофтон несколько досадовала на свою приятельницу, мистрисс Грантли. Но не подозрeвала она, что письмо было написано именно с тeм, чтобы пробудить это чувство досады, именно с цeлью заставить миледи принять рeшительныя мeры. Надо сознаться, что в такого рода дeлe мистрисс Грантли была искуснeе леди Лофтон. Союз Лофтоно-Грантлийский она считала лучшим для себя, потому что в ея глазах деньги не составляли всего. Но если ему не суждено состояться союз Грантли-Гартльтопский также имeет свои выгоды. Как pis-aller он даже вовсе не дурен.

Отвeт леди Лофтон был самый ласковый. Она душевно радовалась тому, что ея милая Гризельда веселится; намекала, что лорд Домбелло извeстен всему свeту за дурака, а его мать за женщину вполнe достойную своей репутации; потом она прибавляла, что обстоятельства заставляют ее приeхать в Лондон четырьмя днями раньше чeм она предполагала, и выражала надежду, что ея дорогая Гризельда тотчас же переселится к ней. Лорд Лофтон, писала она, хотя у него особая квартира, обeщал проводить с нами все время, свободное от парламентских занятий.

О леди Лофтон, леди Лофтон! Пришло ли вам в голову, когда вы писали эти послeдния строки, желая по сильнeе подeйствовать на вашу любезную приятельницу, что вы, по просту сказать — солгали? Или вы забыли, как вы сказала вашему сыну самым нeжным, материнским голосом: "Лудовик, а надeюсь, что ты будешь почаще у нас бывать в Брутон-стритe. Гризельда Грантли будет у меня гостить, а надо же нам постараться, чтобы она не соскучилась; не правда ли?" А он развe не отвeтил вам с нeкоторым нетерпeнием: "Конечно, мама" а тотчас же потом вышел из комнаты не в самом любезном расположении духа? Развe было, хотя единым словом, упомянуто о парламентских занятиях? О леди Лофтон! Сознайтесь, что вы солгали вашему любезному другу!

В послeднее время мы стали очень взыскательны к нашим дeтям относительно истины; страшно взыскательны, если принять в соображение естественное отсутствие нравственной твердости в возрастe десяти, двeнадцати или четырнадцатилeтнем. Но я не замeчаю, чтобы мы, люди взрослые, в такой же мeрe требовали от самих себя правдивости. Боже упаси, чтобы я возставал против развивания правдивости в дeтях; я говорю только, что в них неправда извинительнeе чeм в их родителях. Такого рода маленький обман, какой позволила себe леди Лофтон, обыкновенно считается весьма позволительным для взрослых людей; но тeм не менeе, нельзя не сознаться, что она в нeкоторой мeрe пожертвовала истиной для личных своих видов. Предположим, что какой-нибудь мальчик написал из школы, что другой мальчик обeщался приeхать к нему погостить, между тeм как тот и не думал давать такого обeщания; какому строгому порицанию подвергся бы бeдняжка со стороны родных и наставников!

Вышеприведенный разговор между леди Лофтон и ея сыном — в котором не было и помину о парламентских занятиях — происходил наканунe отъезда молодого лорда в Лондон. Он на Этот раз, конечно, был не в самом лучшем расположении духа и не слишком-то любезно отвeчал матери. Он вышел из комнаты, лишь только мать завела рeчь о мисс Грантли; и в Этот же вечер, когда леди Лофтон, не совсeм может-быть кстати, сказала несколько слов о красотe Гризельды, он хладнокровно замeтил, что от ней "Темза не загорится ".

— Не загорится! повторила леди Лофтон обиженным тоном.— Да, я знаю этих барышень, от которых, по вашему мнeнию, Темза загорится; онe не знают, что такое помолчать, онe будут болтать если не громко, так шепотом. Я их терпeть не могу, да и тебe, я увeрена, в душe не могут онe нравится.

— Ну, что касается до души, то это статья особая.

— Гризельда Грантли отлично воспитанная дeвушка, мнe очень приятно будет вывозить ее в Лондонe; я увeрена, что и Юстиния будет рада с нею выeзжать.

— Именно, сказал лорд Лофтон:— она придется как нельзя лучше для Юстинии.

Это было уж чрезчур зло со стороны лорда Лофтона, и мать его тeм более огорчилась, что поняла из его слов рeшительное намeрение отказаться от Лофтоно-Грантлийскаго союза. Она знала наперед, что это случится непремeнно, если только он догадается о маленьком заговорe, составленном против него, а теперь он, кажется, о нем догадался. А то, каким образом объяснить эту насмeшку над сестрой и Гризельдой Грантли?

Нам придется здeсь прервать нить нашего разсказа и вернуться несколько назад, чтоб описать маленькую сцену в Фремлеe, которая объяснит досаду лорда Лофтона и его нетерпeливые отвeты матери. Эта сцена произошла спустя дней девять послe описаннаго нами разговора между Люси и мистрисс Робартс, и, в продолжении этих десяти дней, Люси не позволила себe ни разу завлечься в особенный разговор с молодым лордом. В Этот промежуток времени она один раз обeдала в Фремле-Кортe и провела там вечер; лорд Лофтон также заходил раза три в дом священника и отыскивал ея в мeстах, гдe она обыкновенно прогуливалась; но между ними ни разу не возобновились прежние непринужденные разговоры, с тeх пор как леди Лофтон намекнула мистрисс Робартс на свои опасения.

Лорд Лофтон сильно скучал этою перемeной. Сперва он считал ее чисто случайною и не искал ей никакого объяснения. Но, по мeрe того как приближалось время его отъезда, ему стало казаться странным, что он никогда уже не слышит голоса Люси иначе как в отвeт на какое-нибудь замeчание его матери или мистрисс Робартс. Тогда он рeшился переговорить с нею перед отъездом и добиться причины внезапнаго охлаждения.