Энтони Троллоп – Фремлейский приход (страница 20)

И прежде чeм Марк успeл что-либо отвeчать, Соверби уже вынул из бюро, бумагу, чернилицу с пером и вексельныя марки, и стал писать вексель, как будто бы приятель его уже изявил согласие.

— Право, Соверби, мнe бы не хотeлось этого дeлать.

— Почему? Чего же вы боитесь? спросил мистер Соверби довольно рeзко.— Слыхали ль вы когда-нибудь, чтоб я отказывался заплатить по векселю, когда выходил ему срок?

Робартс подумал про себя, что до него доходили подобные слухи; но, от смущения, он смолчал.

— Нeт, друг мой, я до этого еще не дошел. Вот, только подпишите здeсь: принять к уплатe, и вы никогда больше не услышите об этой бумагe, а между тeм навeки обяжете меня.

— Право, мнe, как священнику, не слeдует...

— Как священнику! Полно, Марк! Вы скажите прямо, что не хотите сдeлать для друга эту бездeлицу, но избавьте меня от этих пустых фраз. Кажется, в провинциальных банках довольно векселей за подписью священников. Ну, что ж, друг, неужели вы не захотите выручить меня из бeды?

Марк Робартс взял перо и подписал вексель. С ним случилось это в первый раз в жизни. Соверби радостно пожал ему руку, и Марк ушел к себe в самом печальном расположении духа.

Глава IX

На слeдующее утро, мистер Робартс распростился с своими знатными друзьями. Не весело было у него за душe. Половину ночи провел он без сна, раздумывая о том, что он сдeлал, и стараясь успокоить самого себя. Едва успeл он выйдти из комнаты мистера Соверби, как уже видeл ясно, что, по истечении трех мeсяцев, ему опять придется хлопотать с этим векселем. Когда он вернулся в свою комнату, ему припомнилось все, что он слышал про мистера Соверби, с гораздо-большею ясностью нежели пять минут тому назад, когда он сидeл в его креслe, с пером в руках, готовый подписать бумагу. Он вспомнил жалобы лорда Лофтона на Соверби; припомнил слухи, которые ходили по всему графству, о невозможности получить денег из Чальдикотса, припомнил общую репутацию мистера Соверби, и наконец не мог скрыть от себя, что ему, Марку Робартсу, придется выплатить, если не весь Этот долг то по крайней мeрe значительную часть его.

Зачeм он заeхал сюда? Или дома, в Фремлеe, он не имел всего, чего только могло пожелать сердце человeческое? Нeт, сердце человeческое, то-есть сердце викария может желать деканства, а сердце декана может желать епископства, а перед глазами епископа не сияет ли безпрестанно архипастырское величие Ламбета? Он сам себe признался, что он честолюбив; но теперь ему приходилось сознаться также, что до сих пор он избирал жалкий путь к цeли своего честолюбия

На слeдующее утро, пока Марк поджидал лошадь с джигом, никто на свeтe не мог быть веселeе его приятеля Соверби.

— Итак, вы eдете? сказал он, здороваясь с Марком.

— Да, я eду сегодня утром.

— Передайте дружеский поклон Лофтону. Мы может-быть с ним встрeтимся на охотe, а то мы не увидимся до весны. В Фремлей мнe конечно явиться нельзя. Миледи стала бы отыскивать у меня хвост и рога, и увeрять, что от меня пахнет жупелом. Прощайте, любезный друг, будьте здоровы!

Извeстно, что Фауст, когда впервые связался с чортом, почувствовал удивительное влечение к своему новому приятелю; то же самое было и с Марком Робартсом. Он дружески пожал руку Соверби, сказал, что надeется в скором времени встрeтиться с ним гдe-нибудь, выказал самое теплое участие насчет исхода его сватовства. Так как он уже связался с чортом, так как он обязался заплатить за своего любезнаго друга около половины годоваго своего дохода, то нужно же было чeм-нибудь себя вознаргадить за денежный убыток. А в чем же найдти это вознаграждение как не в дружбe этого изящнаго члена парламента? Но он замeтил, или ему показалось, что мистер Соверби уже на так нeжен к нему как наканунe. "Будьте здоровы!" сказал мистер Соверби, но ни единым словом не упомянул о будущих свиданиях, не обeщался даже написать. Вeроятно, мистер Соверби имел много забот в головe; чего же естественнeе, если, покончив одно дeло, он тотчас же обращал свои мысли к другому?

Сумма, за которую поручился Робартс, и которую, он опасался, рано или поздно придется ему уплачивать, составляла почти половину его ежегоднаго дохода, а с тeх пор как он женился, ему не удалось отложить ни одного шиллинга. Когда он получил мeсто викария, он тотчас же замeтил, что всe окружающие смотрят на него как на человeка с состоянием. Он сам повeрил этому общественному приговору, и принялся устраивать себe комфортабельное житье. Он собственно не нуждался в куратe; но мог же он позволить себe ежегодно жертвовать семьюдесятью фунтами, как довольно неосторожно замeтила леди Лофтон; и, оставляя при себe Джонса, он оказывал услугу бeдному собрату-священнику, а вмeстe с тeм ставил себя в более-независимое положение. Леди Лофтон сама пожелала, чтоб ея любимец-пастор как можно удобнeе и приятнeе устроил свою жизнь, но теперь она очень раскаивалась в том, что посовeтовала ему удержать при себe курата. Не раз она говорила себe, что нужно как-нибудь удалить из Фремлея мистера Джонса.

Он завел для жены кабриолетик, в который запрягался пони, а для себя верховую лошадь, и другую для джига. Все это было необходимо для человeка в его положении, с его состоянием. У него также был лакей, и садовник, и грум. Два послeдние были совершенно необходимы, но о первом нeкоторое время шел спор. Фанни положительно возставала против лакея; но, в таких дeлах, одно уже сомнeние обыкновенно рeшает вопрос: послe того как цeлую недeлю толковали и спорили о лакеe, хозяину стало очевидно, что без лакея он не может обойдтись.

В это же утро, на возвратном пути домой, он внутренно произнес приговор над этим лакеем и над верховою лошадью; с ними он должен непремeнно разстаться.

Потом, он не станет больше тратить денег на поeздки в Шотландию, а главное, постарается не заходить в комнаты обeднeвших членов парламента в заманчивый час полуночи. Вот что он обeщал сам себe по дорогe домой, тоскливо раздумывая о том, как бы набрать четыреста фунтов; что касается до содeйствия самого Соверби, он очень хорошо знал, что на него надежда плохая.

Но ему опять стало весело на душe, когда жена вышла к нему на встрeчу, накинувши на голову шелковый платок и как будто дрожа от холода.

— Милый мой старичок, воскликнула она, вводя его в теплую гостиную, не дав ему сбросить с себя и шарф,— Ты должно-быть умираешь с голоду и холоду.

Но Марк был так озабочен во всю дорогу, что не мог замeтить до какой степени холоден воздух. Теперь он держал в объятиях свою милую Фанни; но должен ли он ей разказать о векселe? Во всяком случаe не в эту минуту, когда оба мальчика сидeли у него на колeнях и поцeлуями стирали иней с его бакенбард. Есть ли на свeтe что-нибудь лучше возвращения домой?

— Так Лофтон здeсь? Тише Франк, тише (Франк был старший его сын), ты столкнешь малютку в камин.

— Дай мнe малютку, сказала мать,— тебe трудно держать их обоих, они так сильны. Да, он приeхал вчера утром.

— Видeла ты его?

— Он был у нас вчера, вмeстe с матерью; а я у них завтракала сегодня. Его письмо пришло вовремя, чтоб остановить Мередитов. Они остаются еще на два дня, так что ты их непремeнно увидишь. Сэр-Джордж и не рад задержкe, но леди Лофтон настояла на своем. Я никогда не видала ея в таком расположении духа.

— В хорошем расположении, не так ли?

— Еще бы! Лорд Лофтон переводит сюда всех своих лошадей, и остается здeсь до самаго марта.

— До марта!

— Да, мнe это шепнула миледи;— она не в силах скрыть своей радости. Он даже на Этот год отказался от поeздки в Лестершир. Желала бы я знать, какая причина всему этому?

Марк очень хорошо знал эту причину; он знал также, как дорого леди Лофтон заплатила за посeщение сына. Но мистрисс Робартс ничего не слыхала о пяти тысячах фунтах, подаренных лорду Лофтону.

— Она теперь на все готова смотрeть благосклонно, продолжала Фанни:— тебe нечего ей и упоминать о Гадером-Касслe.

— Но она очень разсердилась, когда узнала, что я там, не правда ли?

— Да, Марк, правду сказать она разсердилась не на шутку. Мы с Юстинией имeли с ней страшный спор; она в то время получила и другое какое-то неприятное извeстие, и потому... а ты знаешь ее. Она ужасно разгорячилась.

— И вeрно наговорила страшных вещей обо мнe?

— Больше о герцогe. Ты знаешь, что она никогда его не любила, да и я точно также, откровенно скажу тебe, мастер Марк!

— Право, он не такой изверг, каким его описывают.

— Во всяком случаe, он здeсь нам ничего не может сдeлать. Ну, потом я ушла от нея, не в самом лучшем расположения духа; вeдь и я также погорячилась...

— Да, могу себe представить, сказал Марк, обвивая рукой ея стан.

— Я думала, что пойдет страшный раздор между нами, и вернувшись домой, написала тебe самое грустное письмо. Но не успeла я запечатать его, как вдруг ко мнe вошла миледи,— одна совершенно, и... Да я не могу передать тебe, что именно она сказала или сдeлала — только она поступила так хорошо, так благородно, говорила так искренно и честно, и с такою любовью... она одна на это способна. На свeтe мало подобных ей, Марк; она лучше всех герцогов, с их....

— Рогами и хвостом, вeроятно хочешь ты сказать: вeдь это их отличительная особенность, по мнeнию леди Лофтон, сказал Марк, припомнив что Соверби сказал про самого себя.