Энтони Троллоп – Бриллианты Юстасов (страница 8)
В течение первых четырех месяцев своего первого парламентского сезона он не выступал с речами, но постарался стать сколько возможно полезным: вошел в состав пары комитетов, хотя мог отказаться от этого, будучи адвокатом, и приложил все усилия к тому, чтобы изучить парламентские обыкновения. Он успел понять, однако, что время, которое он посвящает парламенту, приходится отнимать от адвокатской практики. Деньги были ему нужны отчаянно. И тут явилась новая идея.
Фрэнк Грейсток был на короткой ноге с Джоном Юстасом – как прежде с его покойным братом, сэром Флорианом.
– Скажу вам, Грейсток, чего желал бы для вас, – проговорил как-то Джон Юстас, также депутат парламента, когда они оба наслаждались праздностью в кулуарах палаты общин.
– Готов на все, что вас порадует, мой друг.
– Право, это сущий пустяк. Женитесь на своей кузине, вдове моего брата.
– Черт возьми, хотел бы я иметь такой шанс!
– Не вижу причин, почему нет. Она непременно выйдет замуж снова – как и следует в ее возрасте. Ей еще двадцати трех не исполнилось. Вам мы могли бы доверять – с ребенком и всем прочим. Сейчас она доставляет нам немало беспокойства.
– Но, дорогой мой друг…
– Я знаю, что вы ей нравитесь. Вы ужинали у нее в прошлое воскресенье.
– Как и Фоун. Лорд Фоун – вот кто на ней женится. Сами увидите. Он был с ней очень любезен за ужином и даже заинтересовал ее этим своим индийским правителем.
– Ей никогда не стать леди Фоун, – ответил Джон Юстас. – И, говоря по правде, я не хотел бы иметь с ним дело. Это будет хлопотно, а я не могу полностью умыть руки и отступиться. У нее почти пять тысяч фунтов годового дохода пожизненно – и, полагаю, сама она не так уж дурна.
– Не так уж дурна! Пожалуй, я не видел женщины красивее, – заметил Грейсток.
– Да, но я говорил о поступках. Она странно себя аттестует, и наш поверенный Кампердаун намерен задать ей взбучку. Вся загвоздка в том, что она не понимает, как себя следует вести, а как нет. Вы могли бы растолковать ей.
– Ни в коем случае не желал бы ввязываться в спор с Кампердауном, – рассмеялся Фрэнк.
– Вы вдвоем уладили бы все за пять минут, и у меня бы гора с плеч свалилась.
– Фоун – вот на кого вам следует ставить. Помяните мое слово, – сказал Грейсток, направляясь обратно в зал заседаний.
Драматурги обладают одной завидной привилегией: в начале каждой пьесы им дозволено помещать список персонажей, а в прошлом они даже сообщали нам, кто в кого влюблен и кто с кем связан родством. В таком повествовании, как наше, подобное начало было бы чересчур необычным, поэтому бедный автор вынужден был потратить целых четыре главы, чтобы представить читателю своих героев. Он сожалеет о столь длительном вступлении и намерен теперь перейти непосредственно к действию.
Глава 5
Ожерелье Юстасов
Итак, Джон Юстас, деверь леди Юстас, сообщил своему другу Фрэнку Грейстоку, кузену означенной леди, что семейный поверенный мистер Кампердаун собирается «задать ей взбучку». Сделав поправку на чрезмерную выразительность этого присловья, осмелимся утверждать, что Джон Юстас был прав. Мистер Кампердаун, не желая отступаться от возвращения фамильных драгоценностей, действительно был настроен весьма решительно. Возрастом около шестидесяти лет, почтенный юрист состоял поверенным еще у отца сэра Флориана, а его отец – у деда покойного баронета. Связи мистера Кампердауна с семьей и имуществом Юстасов были таковы, что позволяли ему вести себя с членами семьи сколь угодно вольно. Поэтому, когда Джон Юстас, говоря о бриллиантах, указал, что у наследника за долгие годы до его совершеннолетия накопится достаточно средств на покупку новых камней, и предложил ради общего спокойствия смириться с потерей, мистер Кампердаун резко возразил:
– Да будь я проклят, если это стерплю!
– Я, право же, не вижу, что вы можете предпринять, – сказал Джон Юстас.
– Если понадобится, подам иск в Канцлерский суд, – заявил старый адвокат. – Боже правый! Неужто вы, будучи попечителем, дозволите этакий грабеж? Бриллианты эти – все равно что пятьсот фунтов годового дохода навечно. И что же – они должны достаться ей только потому, что такова ее прихоть?
– Полагаю, Флориан мог их подарить. Во всяком случае, продать их он имел право.
– Я вовсе не уверен, – ответил мистер Кампердаун. – В деле нужно разобраться, но, полагаю, ожерелье это является фамильной реликвией. Как бы то ни было, имущество столь ценное не может быть передано без документов, удостоверяющих передачу. В жизни не видел такой очевидной и беззастенчивой кражи! У девицы не было ни гроша за душой, а теперь имение в Айршире у нее в пожизненном владении, и она рассказывает всем, будто это ее собственность, которую она может продать хоть завтра! Нет, Джон… – Мистер Кампердаун звал так мистера Юстаса, когда тот был еще мальчиком, и до сих пор не отказался от старых привычек. – Нет, мы не можем этого допустить. Представьте себе – она уже обращалась ко мне, объявив, что ей нужно дополнительное содержание на ребенка! На младенца, которому нет и двух лет от роду!
Мистер Кампердаун был с самого начала настроен против брака сэра Флориана и навлек на себя его гнев, выразив свое мнение. Старый юрист пытался объяснить, что, раз невеста не принесла в семью денег, она не заслуживает и столь щедрой вдовьей части, какую вознамерился отписать ей сэр Флориан. Но тот стоял на своем – и в вопросах брачного договора, и в вопросах завещания. Неприятная правда о бриллиантах открылась мистеру Кампердауну лишь после смерти клиента: ювелиры, у которых драгоценности хранились после смерти прежней леди Юстас, сообщили ему, как только молодая вдова вернулась из Неаполя, что сэр Флориан забрал украшения – не все, но наиболее ценные из них, – после свадебного путешествия по Шотландии. Ювелиры помнили совершенно точно, когда именно это случилось.
Мистер Кампердаун начал с того, что отправил леди Юстас весьма учтивую и даже любезную записку, в которой предложил, чтобы фамильные драгоценности хранились в одном месте, «в интересах всех сторон». Лиззи, читая это послание, улыбнулась и подумала, что не видит, как подобная мера послужила бы ее собственным интересам. Мистеру Кампердауну она ничего не ответила.
Через несколько месяцев, уже после рождения наследника, когда леди Юстас случилось быть в Лондоне проездом из Бобсборо в Портрей, между ней и мистером Кампердауном была устроена встреча, от которой Лиззи, впрочем, всеми средствами пыталась уклониться. Напрасно: ей намекнули, что, если не явится, то не сможет получать доход с имения. Господа Моубрей и Мопус, ее поверенные, советовали ей подчиниться.
– Муж подарил мне ожерелье, а теперь они требуют его вернуть! – пожаловалась Лиззи мистеру Мопусу.
– Ни в коем случае не отдавайте, – велел тот. – Если нужно, направьте мистера Кампердауна к нам, и мы сами ему ответим.
Встреча состоялась. Во время нее мистер Кампердаун разъяснил неоднократно и недвусмысленно, что доход от имения Портрей принадлежит леди Юстас пожизненно, но и только, а после ее смерти оно перейдет к наследнику вместе с остальным имуществом Юстасов. Все это было сказано Лиззи в присутствии Джона Юстаса; она не ответила ничего.
– Вы понимаете условия завещания, леди Юстас? – спросил мистер Кампердаун.
– Вполне, – проговорила она.
Затем, уже в самом конце беседы, старый адвокат завел речь о бриллиантах. Сперва леди Юстас молчала.
– Их следовало бы вернуть Гарнеттам, ювелирам, – сказал мистер Кампердаун.
– Полагаю, ничего такого, что нужно вернуть, у меня не осталось, – ответствовала Лиззи и откланялась прежде, чем мистер Кампердаун успел собраться с силами для новой атаки.
– Мне будет легче сладить с ней в переписке, чем лицом к лицу, – заметил он Джону Юстасу.
Юристы вроде мистера Кампердауна действуют неторопливо, и потому прошло три или четыре месяца, прежде чем он написал леди Юстас новое письмо, по-прежнему учтивое: в его-де обязанности входит следить, чтобы имущество семьи Юстасов передавалось в надлежащие руки, а известное им обоим бриллиантовое ожерелье является фамильной реликвией и как таковое, без сомнения, должно достаться наследнику титула. Поскольку столь ценное имущество весьма подвержено рискам, не будет ли леди Юстас так любезна поместить ожерелье на хранение к господам Гарнеттам, ювелирам? Это письмо также осталось без ответа, как и следующее, в котором мистер Кампердаун напоминал о предыдущем. К тому моменту как Джон Юстас сказал Грейстоку, что Кампердаун намерен «задать взбучку» леди Юстас, юридическая контора направила ей новое послание – на которое, впрочем, ответа также не поступило.