Энтони Троллоп – Бриллиантовое ожерелье (страница 49)

 -- Ты не будешь въ претензіи, если я оставлю тебя одного въ первое-же утро? спросилъ Франкъ у своего пріятеля, когда они пріѣхали въ котэджъ и плотно позавтракали.

 -- Ни мало, отвѣчалъ Артуръ.-- Я буду читать "Сводъ".

 -- Напрасно! я на твоемъ мѣстѣ отправился-бы въ горы и сталъ-бы практиковаться тамъ въ стрѣльбѣ, возразилъ Франкъ.

 -- Да, я, можетъ быть, и прогуляюсь; нужно попробовать, не узки-ли мои штиблеты, сказалъ Артуръ.-- Въ которомъ часу мнѣ можно будетъ обѣдать, если ты не вернешься?

 -- Къ обѣду я навѣрно буду здѣсь, отвѣчалъ Франкъ,-- развѣ меня сброситъ пони, или я затеряюсь въ горахъ.

 Съ этими словами Франкъ исчезъ изъ комнаты, а Геріотъ, закуривъ трубку, усѣлся читать "Сводъ". Нечего и говорить, что послѣ безсонной ночи въ вагонѣ, онъ черезъ пять минутъ ужъ задремалъ. Франкъ также не спалъ ночью; но поѣздка верхомъ и свѣжій здоровый воздухъ разогнали въ немъ сонъ. Маленькій проводникъ-конюхъ предложилъ было ему себя въ товарищи, но Франкъ отказался отъ его услугъ и поѣхалъ на удачу; впрочемъ, дорога шла прямо и сбиться съ пути почти не было возможности; и черезъ часъ Франкъ увидѣлъ море и замокъ Портрэ, который возвышался, какъ ему показалось издали, на самомъ берегу его.

 -- Честное слово! Лиззи маху не дала, воскликнулъ весело Франкъ, и затѣмъ началъ разсматривать прелестную картину, разстилавшуюся у его ногъ и синѣвшія вдали горы.-- Всѣмъ этимъ она владѣетъ пожизненно, размышлялъ онъ вслухъ, а послѣ ея смерти все перейдетъ къ сыну. По-моему, сдѣлаться обладателемъ подобнаго имѣнія должно составлять высшее желаніе каждаго смертнаго!

 Франкъ по тропинкѣ спустился съ горы и подъѣхалъ къ парадному крыльцу замка. Онъ соскочилъ съ пони и бросилъ поводья подошедшему къ нему человѣку, который былъ никто иной, какъ самъ Гоуронъ. Старикъ еще издали увидѣлъ спускавшагося съ горы всадника и полюбопытствовалъ узнать, что за звѣрь -- кузенъ ея милости. Замѣтимъ кстати, что м-ръ Гоуронъ мысленно давно уже осуждалъ своего покойнаго хозяина за его неблагоразумный бракъ. Онъ составилъ себѣ, Богъ знаетъ, какое дурное мнѣніе о леди Эстасъ и считалъ, что она и до брака, и послѣ брака не заслуживала особеннаго уваженія. До ушей старика донесся, конечно, слухъ о существовавшемъ гдѣ-то и когда-то адмиралѣ Грейстокѣ, отцѣ миледи; но Анди Гоуронъ былъ человѣкъ недовѣрчивый и даже усумнился въ адмиралѣ, тѣмъ болѣе, что не было достовѣрныхъ свѣденій о томъ, существовала-ли когда-нибудь супруга у вышеупомянутаго адмирала.

 -- Даю голову на отсѣченье, что она какъ есть самая ничтожность, если не хуже того, говорилъ не разъ старикъ своей женѣ,-- тряся при этомъ очень выразительно головой. Не мудрено, что ему такъ хотѣлось поближе посмотрѣть на кузена ея милости.-- Я вѣдь тотчасъ узнаю, джентльменъ онъ или нѣтъ. Кузенъ! какъ-же, такъ и повѣрятъ, ворчалъ про себя старикъ, слѣдя за Франкомъ въ то время, когда тотъ спускался съ горы.-- Мало-ли къ намъ теперь по этой дорогѣ наѣдетъ кузеновъ!

 Говоря это, Анди Гоуронъ медленно расхаживалъ около садовыхъ воротъ, и принялъ лошадь изъ рукъ Франка.

 -- Дома-ли леди Эстасъ? спросилъ съ большимъ достоинствомъ Франкъ,-- а м-ръ Гоуронъ сразу смекнулъ, что передъ нимъ стоитъ настоящій джентльменъ; это немного сбило его съ толку.

 -- Каково? такъ-таки ее спрашиваетъ! Даже явился не подъ чужой фамиліей, къ главной двери подъѣхалъ. Видно, это въ самомъ дѣлѣ честный человѣкъ, разсуждалъ про себя строгій моралистъ, совершенно озадаченный естественными обращеніемъ съ нимъ гостя.

 Лиззи сидѣла въ небольшой угловой комнатѣ, очень далеко отстоявшей отъ главнаго входа. Въ комнату эту изъ коридора вело нѣсколько ступеней; мебель и гардины въ ней были изъ ситца, съ самымъ веселенькимъ узоромъ; вдоль стѣнъ были полки съ красиво переплетенными книгами; окна комнаты выходили на море и Лиззи пріучила себя думать, будто именно тутъ она сиживала съ обожаемымъ Флоріаномъ, любуясь вмѣстѣ съ нимъ на "безбрежное пространство сверкающихъ волнъ". Молодая женщина лежала на низенькой кушеткѣ въ ту минуту, когда кузенъ появился въ дверяхъ. Лиззи не пошевелилась и не измѣнила своей позы; она была совершенно одна, потому-что Мэкнельти, выслушавъ ловкій намекъ, отправилась въ садъ сажать цвѣты.

 -- И такъ, Франкъ, произнесла Лиззи, нѣжно улыбнувшись и протягивая руку гостю.

 -- И такъ, я, наконецъ, въ Портрэ, отвѣчалъ Франкъ, взявъ руку Лиззи и не выпуская ее изъ своей руки.

 -- Да, въ самомъ скучномъ, мертвомъ, глухомъ мѣстѣ во всемъ христіанскомъ мірѣ, если только можно назвать Эйрширъ христіанской страной, продолжала Лиззи.-- Но теперь, конечно, все перемѣнится. Я увѣрена, что съ того дня, какъ вы поселитесь въ котэджѣ за горой, намъ, жителямъ замка, будетъ гораздо веселѣе.

 -- А я воображалъ, что вы здѣсь очень счастливы, замѣтилъ Франкъ.

 -- Сядьте подлѣ меня, сказала Лиззи,-- и потолкуемъ хорошенько. Начнемъ съ того -- не хотите-ли позавтракать?

 -- Благодарю, я ужь завтракалъ дома.

 -- Надѣюсь, что вы обѣдаете съ нами?

 -- Невозможно, увѣряю васъ, отвѣчалъ Франкъ.-- Въ котэджѣ остался у меня пріятель, который зарѣжется, если я покину его въ одиночествѣ.

 -- Пусть его рѣжется,-- а теперь станемъ говорить о другомъ, возразила Лиззи.-- И такъ вы думали, что я тутъ счастлива,-- но развѣ женщины могутъ быть счастливы безъ, мужчинъ? Я не стану лгать передъ вами. Вотъ почему я такъ возстаю противъ равноправности женщинъ и мужчинъ. Я вполнѣ убѣждена, что вы безъ насъ можете обойтись, но мы безъ васъ -- жить не въ состояніи. Это фактъ. Одиночество для меня самое тяжкое бремя! Но довольно объ этомъ. Разскажите-ка мнѣ что-нибудь о милордѣ -- о моемъ лордѣ и властелинѣ.

 -- То-есть, о лордѣ Фаунѣ? спросилъ Франкъ.

 -- А о комъ-же еще? Кто можетъ быть моимъ лордомъ и властелиномъ? Другомъ моего сердца? Надеждой моей души? Тихой пристанью моей? Моимъ источникомъ свѣжей воды? Скалой моихъ упованій? Предметомъ моей страсти? Моимъ лордомъ? Моимъ всѣмъ? Думаетъ-ли онъ по прежнему объ его отсутствующей Лиззи? По прежнему-ли онъ трезвонитъ въ Доунинг-Стритѣ? Господи! никогда этого не забуду, какъ онъ объявилъ намъ съ вами, Франкъ, что "одинъ изъ насъ необходимо долженъ остаться въ городѣ"?

 -- Я видѣлся съ нимъ, отвѣчалъ Франкъ.

 -- Вы писала объ этомъ, но что-же дальше?

 -- По моему мнѣнію, это человѣкъ упорный, недальняго ума, но все-таки честный и правдивый джентльменъ.

 -- Франкъ, я не дамъ и двухъ пенни за его честность и правдивость. Но если онъ вздумаетъ меня оскорбить... Лиззи вдругъ умолкла. Взглянувъ прямо въ лицо кузену и замѣтивъ, что онъ выслушалъ всѣ ея шутки безъ малѣйшей улыбки на губахъ, она тотчасъ сообразила, что ей слѣдуетъ серьезнѣе относиться къ своему будущему браку.-- Разсказывайте лучше вы сами, продолжала она, помолчавъ съ минуту,-- я буду сидѣть тихо и слушать насъ.

 -- Лордъ Фаунъ дѣйствительно собирается поступить съ вами очень рѣзко, замѣтилъ Франкъ.

 -- И вы допустите его до этого? воскликнула Лиззи.

 -- Вы обѣщали слушать меня, такъ слушайте-же, Лиззи, прервалъ ее Франкъ.-- Лордъ объявилъ, что коль скоро вы не отошлете ожерелья къ м-ру Кампердауну или къ ювелирамъ, свадьбѣ вашей не бывать.

 -- А какимъ закономъ или правиломъ онъ оправдываетъ это чудовищное рѣшеніе? Ужь не готовится-ли онъ представить какіе-нибудь акты въ доказательство того, что моя собственность принадлежитъ не мнѣ?

 -- Если вы спрашиваете у меня, какъ у юриста, то я долженъ вамъ сознаться, что сильно сомнѣваюсь въ возможности существованія подобнаго рода акта, и потому, какъ честный человѣкъ, я-бы посовѣтовалъ вамъ отдать брилліанты.

 -- Никогда ихъ не отдамъ! воскликнула Лиззи.

 -- Ужь это ваше дѣло, я даю только совѣтъ. Однако, вамъ не мѣшало-бы выслушать мою повѣсть до конца.

 -- Разсказывайте, разсказывайте, отвѣчала Лиззи и тотчасъ же перемѣнила позу. До сихъ поръ она лежала, свернувшись на кушеткѣ такъ, что ея ноги, локоны, хорошенькія руки и все тѣло казались еще милѣе отъ небрежно-граціознаго положенія. Одѣта она была просто, но съ большимъ кокетствомъ. Даже кольца, украшавшія ея маленькіе изящные пальцы, были надѣты съ разсчетомъ, чтобы привлечь къ себѣ вниманіе кузена. Взглянувъ на Лиззи, можно было подумать, что это самая естественная поза женщины, бросившейся на диванъ, чтобы отдохнуть и понѣжиться безъ свидѣтелей,-- а, между тѣмъ, эту позу она приняла какъ разъ въ то мгновеніе, когда кузенъ подходилъ къ дверямъ. Но теперь пришлось толковать о дѣлѣ; тутъ ужь было не до буклей, не до колецъ и не до позъ! Забывъ о граціи и желанія нравиться любимому человѣку, Лиззи пересѣла на обыкновенный стулъ, оперлась руками на столъ и вперила быстрый, выразительный и отчасти вызывающій взглядъ на Франка. "Закону я подчинюсь, казалось, говорили ея глаза,-- потому-что закону я вѣрю; но совѣту вашему не послѣдую, если вашъ совѣтъ не будетъ основанъ на законѣ".

 -- М-ръ Кампердаунъ, началъ снова Франкъ,-- соглашается отдать ваше дѣло на судъ опытнаго юриста, однако съ условіемъ, чтобы онъ не касался вопроса объ имѣніи Эстасовъ.

 -- Что-жь тутъ хорошаго? спросила Лиззи.

 -- Мы, по крайней мѣрѣ, узнаемъ мнѣніе опытнаго законовѣда насчетъ этого запутаннаго дѣла, отвѣчалъ Франкъ.

 -- Чѣмъ-же ваше мнѣніе хуже мнѣнія какого-нибудь другого законовѣда?