Энтони Троллоп – Бриллиантовое ожерелье (страница 51)

 -- Такъ вы сознаетесь, что онъ дурно обошелся со мной?

 -- Сознаюсь вполнѣ и нахожу, что такое поведеніе непростительно.

 -- А онъ все-таки останется ненаказаннымъ? спросила Лиззи съ тѣмъ чувствомъ глубокаго негодованія, которое ощущаютъ всѣ виновные, когда ихъ обвиняютъ.

 -- Если вы станете себя хорошо держать, т. е. спокойно и съ достоинствомъ, то свѣтъ самъ его казнитъ.

 -- Не вѣрю, все это вздоръ. Я не такая святая, чтобы осыпать благодѣяніями моихъ враговъ и потомъ воображать, что я кладу имъ горячія уголья на голову. Я не Люси Моррисъ. (Франку слѣдовало-бы принять къ сердцу пущенную шпильку, но онъ смолчалъ). Гдѣ мнѣ разыгрывать роль добродѣтели. Я ему въ лицо скажу, чѣмъ я его считаю. Я ему такъ отравлю жизнь, что онъ проклянетъ мое ожерелье.

 -- Но вѣдь вы не можете заставить его жениться на васъ.

 -- Заставлю! Не съумѣть заставить человѣка сдержать свое слово, когда я съ нимъ помолвлена? Слава Богу, я не дѣвчонка.

 -- Значитъ, вы его любите?

 -- Люблю его? Я его ненавижу отъ всей души!

 -- И все-таки хотите выйдти замужъ за него?

 -- Никогда, Франкъ. Никогда! воскликнула Лиззи.-- Я дала ему слово, потому-что вы мнѣ это посовѣтовали. Да, вы! Если-бы я отъ васъ этого не слыхала, мнѣ-бы и въ голову не пришло принять его предложеніе. Вы очень хорошо помните тотъ день, когда вы мнѣ посовѣтовали принять его предложеніе, а сами не захотѣли ко мнѣ пріѣхать.-- Говоря это, Лиззи сѣла очень близко къ кузену и положила ему руку на плечо.-- Но теперь, Франкъ, для того, чтобы вамъ угодить, я уже не сдѣлаю глупости, я не пойду за него, а вотъ что сдѣлаю. На зло имъ, всѣмъ имъ, ричмондскимъ идіоткамъ, я доведу его до того, что онъ будетъ стоять предо мной на колѣнахъ, будетъ умолять меня, чтобы я за него пошла. Объ ожерелья и помину не будетъ... и тогда... тогда я ему выскажу въ глаза... все, все! Выйдти за него замужъ! Да я ему дотронуться до моего мизинца не позволю!..

 И, говоря это, Лиззи крѣпко сжала руку своего кузена.

 

ГЛАВА XXIV.

Изъ которой мы увидимъ, что думалъ Франкъ Грейстокъ о супружествѣ вообще.

 Франкъ Грейстокъ явился въ замокъ вскорѣ послѣ полудня, но выѣхалъ оттуда въ шестомъ часу. Заговорившись съ Лиззи, онъ успѣлъ вторично позавтракать съ нею и съ миссъ Мэкнельти и часа въ три всталъ, чтобы ѣхать. Но кузина уговорила его осмотрѣть усадьбу и садъ; они отправились. Затѣмъ она увлекла его внизъ, къ морю.

 -- Оставьте меня здѣсь, сказала она Франку, когда тотъ напомнилъ, что ему пора ѣхать въ котэджъ къ Артуру.

 -- Не помочь-ли вамъ взойдти на свалу? спросилъ кузенъ.

 Лиззи молча покачала головой,-- точно она была слишкомъ взволнована для того, чтобы отвѣчать на такое прозаическое замѣчаніе.

 -- Мнѣ здѣсь такъ легко дышется, произнесла она, наконецъ, вздохнувъ полной грудью.-- Этотъ плескъ волнъ ласкаетъ мое ухо, я отдыхаю здѣсь отъ жужжанія старой Мэкнельти. Я часто прихожу сюда, здѣсь мнѣ знакомы каждая скала, каждый камешекъ! (Она немного приврала, конечно, потому-что была здѣсь всего одинъ разъ передъ этимъ). Надѣюсь, что вы опять скоро пріѣдете? продолжала она, взглянувъ очень выразительно на Франка. Тотъ, конечно, отвѣчалъ, что будетъ скоро опять.

 -- Я вамъ не назначаю ни дня, ни часа, сказала Лиззи.-- Мнѣ некуда отлучаться. Если вы не найдете меня въ замкѣ, знайте, что я буду здѣсь. Прощайте, Франкъ.

 Кузенъ обнялъ ее за талью и поцѣловалъ, конечно, братскимъ поцѣлуемъ; затѣмъ онъ вскарабкался на скалу, сѣлъ на пони и уѣхалъ.

 -- Не разберу я что-то, какой это человѣкъ? замѣтилъ старикъ Гоуронъ своей женѣ.-- Можетъ быть, онъ ей и кузенъ, только кузены не такіе еще близкіе родственники, чтобы имъ можно было позволять обращаться съ собой, какъ съ непутной женщиной на базарѣ.

 Изъ этихъ словъ можно понять, что м-ръ Гоуронъ наблюдалъ за парочкой, когда та спускалась со скалы къ морю. Франкъ, между-тѣмъ, ѣхалъ задумавшись по дорогѣ въ котэджъ; голова его была такъ занята различными мыслями, что онъ не замѣтилъ ущелья, въ которое ему слѣдовало повернуть и поѣхалъ прямо въ горы, гдѣ и заблудился. Ему, по настоящему, слѣдовало-бы быть дома часа въ три или въ четыре; даже засидѣвшись у Лиззи, онъ все-таки поспѣлъ-бы къ семи часамъ; по милости-же своей разсѣянности, онъ въ семь часовъ очутился на какой-то скалѣ, откуда снова показался замокъ Портрэ, опоясанный рѣдкими деревьями, а внизу, у подошвы скалъ, сверкало море. Дороги тутъ и слѣда не было. Въ первую минуту Франкъ подумалъ снова вернуться въ Портрэ; но сообразивъ, что разстояніе, отдѣлявшее его теперь отъ замка, гораздо значительнѣе того, которое ему пришлось проѣхать утромъ, онъ рѣшился повернуть лошадь назадъ и спуститься по другой сторонѣ скалы.

 Лиззи Эстасъ и Люси Моррисъ не выходили у него изъ головы. Если мы позволимъ себѣ сдѣлать здѣсь замѣчаніе, что молодой человѣкъ можетъ оставаться совершенно вѣренъ первой своей любви, полюбивъ въ то-же время другую женщину,-- читатели, пожалуй, оскорбятся нашимъ безнравственнымъ взглядомъ на человѣческое сердце. Но спросите любого мужчину -- каждый изъ нихъ скажетъ вамъ, что это такъ, а многія молодыя женщины ничего другого и не ожидаютъ отъ своихъ возлюбленныхъ. "Только-бы онъ опять ко мнѣ вернулся!" думаютъ онѣ и остаются совершенно спокойны. Если-же онъ не вернется, онѣ со вздохомъ говорятъ, что таковъ, видно, свѣтъ и стараются полюбить другого. Люси Моррисъ, конечно, жила слишкомъ уединенно, чтобы научиться этой мудрости; но Франка Грейстока, по этой части, нечего было учить. Онъ считалъ, что нисколько не погрѣшилъ противъ Люси Моррисъ. "Въ наше время, разсуждалъ онъ самъ съ собою, трудно даже найдти вѣрность, подобную моей; вѣдь я, ради Люси, жертвую лучшими надеждами моей жизни, я все свое честолюбіе подчинилъ любви". На днѣ души его шевелилось, конечно, тайное сожалѣніе, что ему придется послѣ женитьбы разстаться съ многими прелестями настоящей жизни, но именно это-то сознаніе, что онъ, такъ сказать, приноситъ себя въ жертву любви, и успокоивало его совѣсть, нерѣдко дававшую себя знать въ минуты его увлеченій. Франкъ собирался жениться на Люси Моррисъ, на дѣвушкѣ безъ приданаго, безъ положенія, зарабатывающей свой хлѣбъ, и все это потому только, что онъ ее любилъ. Его часто самого удивляло, какъ это онъ, юристъ, ловкій молодой человѣкъ членъ парламента ушедшій по уши въ шумныя, свѣтскія удовольствія, оставался настолько чистъ сердцемъ, чтобы быть способнымъ на такую громадную жертву? "Впрочемъ, продолжалъ онъ разсуждать, мнѣ, съ моимъ твердымъ характеромъ, нечего бояться нѣкоторыхъ уклоненій отъ порядка обыденной жизни; общество трезвости устроено для исправленія безпутныхъ пьяницъ, а не для здоровыхъ, работящихъ отцовъ семейства, какимъ и я буду, пьющихъ только одну рюмку вина за обѣдомъ. Что за бѣда, если на какомъ-нибудь пикникѣ, при случаѣ, я выпью стаканъ шампанскаго?"

 Слѣдовательно, у Франка Грейстока сегодня былъ пикникъ и онъ, оставаясь непоколебимо вѣренъ Люси Моррисъ, выпилъ, такъ-сказать, шампанскаго вмѣстѣ съ Лиззи Эстасъ на берегу моря. Блуждая теперь по горамъ, онъ много и долго мечталъ объ этомъ шампанскомъ. "Какая очаровательная женщина, моя кузина Лиззи, говорилъ онъ самъ себѣ, улыбаясь. Совсѣмъ на другихъ не похожа. Сколько въ ней энергіи, отваги и притомъ, какая она красавица! Я понимаю, конечно, что всѣ ея заигрыванія со мной дѣлаются не безъ разсчета. Но совсѣмъ тѣмъ онѣ на меня чрезвычайно пріятно дѣйствуютъ. А что она любитъ меня болѣе всѣхъ на свѣтѣ, это, пожалуй, вѣроятно". Франкъ самъ не замѣчалъ камня, брошеннаго имъ этими словами въ Лиззи. Можно-ли было довѣрять женщинѣ, которая признавалась ему въ любви и въ тоже время выходила изъ себя отъ негодованія, что другой не соглашается на ней жениться.

 Но Франкъ увлекся далеко своими мечтами. Ему невольно припомнилось то время, когда онъ собирался свататься за Лиззи, тотъ день, когда онъ хотѣлъ сдѣлать ей предложеніе и не сдѣлалъ его только потому, что ему нельзя было вырваться изъ палаты. "А что? къ лучшему или къ худшему, что все иначе устроилось? спросилъ себя вслухъ молодой адвокатъ. Конечно, мнѣ было-бы чрезвычайно пріятно пріѣзжать сюда въ Портрэ, какъ въ собственный домъ, послѣ трудовъ парламентской сессіи. Съ такой богатой женой, какъ Лиззи, я могъ-бы достичь очень высокой степени государственной іерархіи, а теперь я совершенно ничтожная личность, человѣкъ безъ всякаго значенія, потому-что я бѣденъ, да кромѣ того еще и въ долгу. Все это такъ; но развѣ любовь Люси Моррисъ не дороже всѣхъ мірскихъ благъ? Благородный человѣкъ обязанъ быть вѣренъ и я буду вѣренъ. Но только Люси, конечно, не должна торопить меня свадьбой".

 Поцѣловавъ свою кузину въ первый разъ въ Лондонѣ, Франкъ ясно разслышалъ, какъ Лиззи объявила ему, что она считаетъ его своимъ братомъ и потому принимаетъ его поцѣлуй, какъ сестра. Это не помѣшало ему однако повторить свой поцѣлуй. Сегодня-же, на берегу моря, они цѣловались уже безъ оговорокъ; впрочемъ, братскія условія обыкновенно дѣлаются одинъ разъ навсегда. Къ тому-же Франку льстило сознаніе, что онъ можетъ сдѣлаться другомъ Лиззи, если захочетъ, и можетъ даже отчасти имѣть на нее вліяніе. Онъ зналъ, что Лиззи чувствуетъ большое влеченіе къ нему и что она неохотно выпускаетъ власть изъ рукъ, а между-тѣмъ, при первомъ его намекѣ, что они легко могутъ поссориться между собой, Лиззи принуждена была умолять, чтобы онъ не бросалъ ее на произволъ судьбы. Такого рода дружескія отношенія чрезвычайно соблазнительны для молодого человѣка, если этотъ другъ -- хорошенькая женщина. Лиззи обладала такимъ умѣньемъ увлечь человѣка, что не было возможности устоять передъ ней, такъ, напримѣръ, большинство дамъ, конечно, свѣтскихъ, карабкаясь по скаламъ, обыкновенно кричатъ, робѣютъ, виснутъ на рукахъ у мужчинъ и вообще надоѣдаютъ всѣмъ до нельзя. Лиззи-же дотронулась, какъ фея, кончикомъ пальцевъ до плеча Франка, затѣмъ начала перескакивать съ камня на камень, не требуя его помощи; и вдругъ до того ослабѣла, что онъ принужденъ былъ снести ее почти на рукахъ внизъ. Вотъ эта-то сцена, вѣроятно, и вызвала м-ра Гоурона на замѣчаніе, что Франкъ обращался съ Лиззи, какъ съ безпутной женщиной на базарѣ. По правдѣ сказать, такого рода положеніе было не безопасно. Франкъ былъ самъ достаточно опытенъ по этой части, чтобы понять какіе печальные результаты происходятъ иногда вслѣдствіе того, что молодыя женщины обращаются слишкомъ по родственному съ молодыми кузенами, въ особенности, если эти кузены помолвлены съ другими леди. Невѣсты, конечно, не одобрятъ такое обращеніе кузеновъ съ кузинами. Франкъ зналъ, что положеніе Лиззи требуетъ непремѣнно вторичнаго вступленія ея въ бракъ. Мужемъ ея быть онъ не могъ, слѣдовательно, не подлежало сомнѣнію, что онъ своимъ поведеніемъ вредилъ и ея репутаціи, и своей. Принимать особыя предосторожности во время свиданій съ Лиззи онъ не желалъ, думая не безъ основанія, что было-бы низостью съ его стороны прикрывать свои отношенія къ ней наружными приличіями. Франкъ чувствовалъ, что онъ дѣйствуетъ опромѣтчиво, но удержаться не могъ. Впрочемъ, многіе-ли изъ мужчинъ, на его мѣстѣ, поступили-бы иначе, имѣя дѣло съ такой хорошенькой женщиной, какъ Лиззи Эстасъ? у Франка, на этотъ счетъ, была своего рода теорія.