Энтони Макгоуэн – Как натаскать вашу собаку по философии и разложить по полочкам основные идеи и понятия этой науки (страница 26)

Но есть примеры человеческого альтруизма, когда даже такое объяснение не подходит. Многие из нас вносят пожертвования в благотворительные организации, чтобы поддерживать людей в развивающихся странах. Эти люди не связаны родственными узами с нами и вряд ли когда-нибудь будут способны сделать то же самое для нас. Человек – единственное существо, которое совершает такие акты «чистого» альтруизма, и эволюционисты просто не могут объяснить природу таких поступков.

Вдруг я осознал, что иду один. Я посмотрел назад на тропинку: Монти лежал, измученный, примерно в десяти метрах от меня. Я вернулся и взял его на руки.

– Я забыл, какие у тебя маленькие ножки. В любом случае, паб прямо здесь.

Это была наша конечная цель: один особый паб с белеными стенами у реки, в который я обычно заглядывал, один или с приятелем, много лет назад. Я даже не осознавал, что шел именно сюда, пока его не увидел.

– Давай выпьем, – сказал я.

– И чипсы.

Было еще достаточно рано, и на улице оставались свободные столики. Я взял Монти на поводок, зашел в паб и купил подходящие и для меня, и для него напитки.

– Ты взял чипсы?

– Конечно.

– С сыром и луком?

Мы немного посидели. Одна из невероятно узких гребных лодок, управляемых восемью гребцами, прошла мимо. Гребцы, напрягая мышцы, вслепую приводили в движение лодку, сидя спиной к направлению движения. Похожи ли мы на эту лодку, управляемые невидимыми силами, неспособные контролировать или определять наш путь? Но в лодке еще был невысокий парень на корме. Тот, для кого ситуация была проще: он знал, куда они направляются.

– Что думаешь, Монти? Я имею в виду о свободе воли, о том, что мы обсуждали.

Монти уже расправился со своей половиной чипсов. Он слизнул крошки вокруг рта, давая себе время подумать.

– У собак все по-другому. Мы просто делаем свои дела. Лаем на почтальона, задираем ножку на фонарный столб, выпрашиваем лакомства. Мы не думаем: «О, это правильно или неправильно?» Мы просто делаем. Или не делаем. Вот почему мы намного умнее вас. Ты похож на один из этих компьютеров из старых фильмов, ну, знаешь, такой большой, как комната. Ты задаешь вопрос, начинают мигать лампочки, раздается жужжание и потом выдается ответ. А мы – ультрасовременный уровень. Никакого времени ожидания. Ввод данных – действие.

Я почесал Монти под подбородком, он перевернулся на спину, задрав лапы кверху, и я пощекотал ему брюхо.

– Но ответь мне прямо в кои-то веки. Вы, люди… Вы действительно свободны?

– Я полагал, что уже ответил на этот вопрос. Структура нашей жизни, бесконечный выбор и суждения – все это, по моему мнению, имеет смысл лишь в том случае, если мы свободны. А большой, смутный детерминизм всего просто не будет оказываться в центре внимания… Ну хорошо. Да, я скажу тебе, что думаю, и это отчасти рациональное философское убеждение, а отчасти – идеалистическое желание. Я считаю, что люди уникальны и что мы находимся точно между двумя полюсами. Можно представить себе людей в виде подлинных этических машин – ангелов, если тебе так нравится, – которые запрограммированы всегда поступать правильно. Чрезвычайно рациональные, холодно расчетливые. Кантианская машина, с чистым разумом, но без любви. По другую сторону находится хищный зверь – нет-нет, не ты, Монти, ты – особенный… хищный зверь, который всегда действует под влиянием порыва, ест, спаривается, дерется, ведомый силами, которые он не понимает и не контролирует. Омерзительное существо, которому при этом также свойственны другие, еще более странные порывы: любовь и приступы излишней доброты и расточительной жалости. И, наконец, посередине находимся мы. Нам свойственны побуждения зверя: мы хотим делать ужасные вещи, и иногда так и поступаем. Но есть ангел, который знает, что именно правильно, и направляет нас. Но один лишь ангел был бы чудовищным. Какие ужасные вещи мог бы натворить ангел во имя добра? Как говорится, благими намерениями… Но, извини, мы говорили о свободе. И зверь, и ангел несвободны: один ослеплен светом, другой – тьмой. Но там, между этими двумя полюсами, существует крошечная возможность свободы. Как это называл Гераклит? Равновесие натянутого лука. Тот самый момент, когда дайвер прыгает с борта и зависает в воздухе, совершенно свободный, когда на мгновение гравитация исчезает…

– А потом ты падаешь…

Я засмеялся:

– Пора домой?

– Еще немного посидим.

– Ну хорошо.

Прогулка пятая

Очень короткая, логическая

Во время этой прогулки у меня одна задача: объяснить Монти тип логического аргумента, который называется силлогизмом.

Мы пошли за молоком. Покупка молока – это одна из моих обязанностей наряду с выключением света и гуманным обращением с пауками в ванной.

– Не хочешь быстренько прогуляться? – спросил я Монти. – Только вниз по улице до магазина и обратно?

– Конечно. Это будет прогулка-прогулка или беседа-прогулка?

– Было бы жаль просто потратить время, так что давай поболтаем.

– Ладно, только поскорее.

– Хорошо. В основном мы рассматривали крупные проблемы, но, может быть, нам удастся лаконично рассмотреть этот небольшой вопрос отдельно. Мы могли бы заняться силлогизмом.

– …который представляет собой?..

– …вид логического аргумента, разработанного Аристотелем. Он может оказаться очень полезным.

– Давай.

К этому моменту мы уже вышли на улицу.

– Хорошо, силлогизм состоит из двух высказываний, которые называются посылками, и заключения. Классический тип силлогизма состоит из большей посылки, которая обычно представляет собой общее высказывание, меньшей посылки и заключения.

– Для меня все это – пустой звук, пока ты не приведешь пример.

– Хорошо. Давай обратимся к классике.

Все люди смертны. (Бо́льшая посылка.)

Сократ – человек. (Меньшая посылка.)

Следовательно, Сократ смертен. (Заключение.)

Понятно?

– Кажется, да.

– Прежде чем продолжить, нам надо ввести еще несколько специальных терминов.

– Просто отлично.

– Не беспокойся, они довольно просты. Посылка может быть истинной или ложной, что ты можешь установить с помощью наблюдения или изучения, но мы поговорим об этом позже. Заключение может быть верным или неверным. Верное заключение – то, которое неизбежно следует из посылок. Неверное заключение – то, которое…

– Дай-ка догадаюсь: не обязательно вытекает из посылок?

– Ты правильно понял. Если посылки истинны и заключение логически следует, тогда наш силлогизм называется правильным. Итак, пример правильного силлогизма.

Все собаки – млекопитающие. (Бо́льшая посылка.)

Монти – собака. (Меньшая посылка.)

Монти – млекопитающее. (Заключение.)

Если ты признаешь, что все собаки – млекопитающие, и согласен, что Монти – это собака, то просто невозможно отвертеться от вывода, что Монти – млекопитающее. Ты меня слушаешь?

– Ага, ты доказал, что я – млекопитающее.

– Ты заметишь, что бо́льшая и меньшая посылки содержат один общий термин, который называется средним термином, в данном случае это «собака». А заключение объединяет термины из большей и меньшей посылок – в нашем примере «млекопитающее» из большей и «Монти» из меньшей.

Такой тип силлогизма может показаться необычайно жестким или формальным, как некий придворный танец с большим количеством фигур. И при этом он, несомненно, довольно ограничен в том, что полезность всей сложной конструкции зависит от истинности посылок. Это классический случай «мусор на входе – мусор на выходе». Поэтому все, на что на самом деле способен силлогизм, – помочь вам организовать то, что вам уже известно, и делать из этого правильные заключения. Но если уж он работает, то работает на самом деле и может помочь вам прояснить ситуацию, которая выглядит безнадежно запутанной. Итак, часто приходится сталкиваться с аргументами, когда заключение не вытекает из посылок. Или может возникнуть другая ситуация, когда истинность посылок принимается, но заключение, даже верное, отвергается. В каждой из таких ситуаций можно выиграть спор, указав на то, что ваш оппонент противоречит логике.

– Здорово. Хотя, должен тебе сказать, немногие споры собак включают логику…

– Возможно, такой тип логики наиболее полезен, если нужно продемонстрировать тебе, что ты не прав. Давай представим такой аргумент:

1. Монти – собака.

2. Монти лает.

3. Все собаки лают.

Это один из тех случаев, когда обе посылки правильны, но вывод неверен. Ничто в утверждениях 1 и 2 не дает нам права сделать вывод, что все собаки лают. Что здесь не так: обе посылки являются меньшими, поскольку ни одна не содержит общего утверждения, однако заключение представляет собой именно общее утверждение и, таким образом, выходит за рамки любых возможных выводов, которые мы можем сделать из посылок.

Как мы уже сказали, истинность силлогизма зависит от истинности посылок. Рассмотрим следующий пример:

1. Все собаки кусают почтальонов. (Бо́льшая посылка.)

2. Монти – собака. (Меньшая посылка.)

3. Монти кусает почтальонов. (Заключение.)

В данном случае аргумент не работает, потому что бо́льшая посылка фактически неверна. Не все собаки кусают почтальонов. Поэтому, хотя аргумент правилен в том смысле, что заключение действительно следует из посылок, само заключение ложно.