Энтони Макгоуэн – Как натаскать вашу собаку по философии и разложить по полочкам основные идеи и понятия этой науки (страница 27)

И поэтому силлогизм разлетелся в прах. Неплохо, правда?

– Я все еще не убежден, что это мне очень пригодится, когда я буду драться за упаковку от курицы из кафе Nando’s с этим ненормальным уиппетом.

– Это пригодится позже, когда мы будем обсуждать теорию познания. Как бы то ни было, иногда просто приятно узнать что-то, чего не знал раньше. Как думаешь?

Улицу заполонили смеющиеся дети, которые шли из школы со своими разными сопровождающими, уткнувшимися в телефоны, поэтому Монти ответил мне без слов – одним из своих выразительных фырканий.

Я купил бутылку вина и забыл купить молоко.

Прогулка шестая

Метафизика 101: белое вещество в птичьем помете

Во время этой прогулки, первой из двух тематически связанных, мы с Монти говорим о метафизике, которая включает вопросы, касающиеся фундаментальной природы реальности. Первая прогулка знакомит с предметом обсуждения, а затем мы с Монти рассматриваем, что́ самые первые философы, досократики, говорили об основных материальных составляющих мира, их распределении и структуре. И Монти наконец узнает, что значит «онтология».

Иногда прогулка имеет цель. Вы задумали пойти в какое-то место или выполнить какую-то задачу. Философский термин, который обозначает такое действие, имеющее конечную цель, как вы помните, – «телеологический». Как я уже говорил, слово «телеология» происходит от греч. τέλος – «цель, завершение» и λόγος – «основание, причина». Но греческое слово «логос» имеет более широкое значение. В самом простом смысле «логос» означает «слово», или «предложение», или «речь». Здесь никаких проблем нет. Но затем значение начинает расширяться и ускользает от любого четкого определения. В одном из нескольких уцелевших фрагментов сочинений нашего друга Гераклита слово «логос» обозначает нечто наподобие «мое объяснение» или «мое описание вещей такими, как они есть». А затем, за счет переноса, «логос» начинает обозначать не просто объяснение, а то, что́ объясняет, то есть человеческий разум и познание.

И теперь все возможно для логоса.

Стоики считали, что весь мир населен и контролируется разумной сущностью, духом всемирного разума, Логосом. Христианство придало этому духу разума человеческий облик и назвало его Христом: «В начале было Слово [Логос], и Слово было у Бога, и Слово было Бог»[24]. Здесь логос поддерживает идею о понятном утверждении: Иисус – часть Троицы и был послан, чтобы представить невыразимое и непостижимое величие Бога в пределах нашего ограниченного человеческого понимания.

– Эй!

– О, извини. Поэтому иногда прогулка бывает телеологической, а иногда…

– Это просто прогулка.

Поэтому мы с Монти находились на нетелеологической прогулке, за исключением того факта, что собак надо выгуливать, особенно когда вы живете в квартире. Следовательно, эта прогулка была нетелеологической в том смысле, что хотя у нас и было намерение (избежать необходимости мыть полы под обеденным столом – это место превратилось в последнюю надежду Монти, на экстренный случай), но не было пункта назначения. Просто ранним вечером мы бесцельно шли легким шагом по скучным мокрым улицам Западного Хэмпстеда.

Хотя, конечно, для собаки улицы никогда не бывают скучными. Они наполнены оживлением и волнением, запахи выплескиваются и переплетаются повсюду, как джаз в Новом Орлеане. И каждая встреченная собака или является источником бесконечной радости, или вызывает волнение. Обнюхивание, рычание, облизывание, укус, раболепное отступление, агрессивный выпад, попытка оседлать, пассивное принятие такой попытки. Все это очень похоже на вечеринку в издательстве или презентацию книги. Хотя при выгуливании собаки возникают дополнительные сложности и неловкие моменты: владельцы вынуждены танцевать друг вокруг друга, распутывая поводки и принимая участие в увлекательной английской забаве – состязании в извинениях.

– Итак, о чем поговорим сегодня вечером?

– Хмм. Хорошо, ядро философии можно разделить на три основные части. Есть область философии, которая старается рассказать нам, как мы должны жить…

– Этика. Это мы уже проходили.

– Затем есть раздел философии, который изучает, каким образом мы все узнаем и что считать знанием. Это эпистемология. Ее мы обсудим во время одной из следующих прогулок.

– А сегодня вечером?

– Наконец, есть метафизика, которая стала всеобъемлющей категорией, используемой для такого рода предметов, которые не вполне вписываются в другие большие разделы философии. Поэтому такие большие расплывчатые вопросы о том, что существует в мире, о природе пространства и времени и даже о том, что можно рассматривать как важнейшие теологические проблемы, например существование Бога, – все они считались метафизическими. В нескольких словах это можно выразить вопросом: «Почему я здесь и что вообще такое “здесь”?»

Первоначально значение термина «метафизика» было более специфическим: так более поздние философы называли ряд тематически связанных книг Аристотеля. Буквальное значение слова «метафизика» – «после физики», где «Физика» – сочинения Аристотеля о естественных науках, в которых преимущественно рассматривается движение и изменение в природе. Метафизика могла означать, что эти книги выходили за рамки работ Аристотеля по физике или, возможно, что их просто надо было читать после «Физики». А может быть, что эти книги находились на книжной полке после «Физики».

Сам Аристотель называл вопросы, связанные с «Метафизикой», первой философией, которую он определял как исследование «сущего как сущего»[25]. Иными словами, предмет изучения – это существование: что существует, какие категории вещей имеются в мире. Аристотель также говорит, что он исследует «самостоятельно существующее и неподвижное», в отличие от «учения» об изменении, представленного в «Физике». Философ также говорит, что предметом его изучения являются «первые причины сущего как такового».

Этот более ограниченный подраздел метафизики, т. е. проблема бытия, теперь называется онтологией. Это приятное слово, самого звучания которого достаточно, чтобы показаться умным. Попробуй.

– Онтология.

– Вот, разве ты не чувствуешь себя умнее?

Монти навострил уши.

– Вообще-то да…

– Это сложная и ускользающая концепция (тебя никто не будет винить, если бытие представляется тебе как совершенно аморфное понятие), но, возможно, будет полезно противопоставить онтологию (исследование сущего) эпистемологии (исследованию того, что считать знанием и как мы познаем). Поэтому, Монти, если ты спросишь меня: «Что сегодня на ужин?» – то это вопрос из сферы онтологии. А если я отвечу: «Не знаю. Загляну в буфет, когда вернемся домой», – то это ответ из области эпистемологии.

– Еще погуляем?

– Хорошо. Что это за белое вещество в птичьем помете? Это онтологический вопрос. Ты исследуешь природу вещества.

– Кажется, понял.

– Как я могу узнать, что это за белое вещество в птичьем помете? Это эпистемологический вопрос. Ты спрашиваешь о природе знания, а не о природе вещества.

Но на самом деле онтология и эпистемология тесно переплетены друг с другом. Как мы увидим, виды вещей, которые ты считаешь существующими (онтология), диктуют, какие средства и принципы ты применяешь для их поиска (эпистемология). А если ты имеешь определенные представления об эпистемологии – скажем, ты считаешь, что истину можно выявить только в результате применения разума или, наоборот, что знание открывается только через ощущения, – тогда это позволяет выдвинуть теорию о том, какого рода вещество будет открыто. Да?

– А что на ужин?

– Птичий помет.

– Что?!

– О нет, извини. Я просто следил за ходом ранее высказанной нами мысли. Я думал об онтологии, начинающейся с вопроса о птичьем помете. А именно о том, что это за белое вещество в птичьем помете.

– Я не понимаю.

– Знаешь, некоторые люди смотрят на птичий помет и видят только птичий помет. Другие, посмотрев на него, задаются вопросом о том, что это за белое вещество. Интерес к тому, что это за белое вещество, – это начало метафизики. И, возможно, науки.

– Правда?

– Точно. Вопросом о том, какого рода вещество существует в мире и как это вещество устроено и структурировано, были одержимы те люди в древности, которых мы теперь называем философами.

– Расскажи еще…

– Философия, как мы знаем, зародилась в VI веке до н. э. в двух главных интеллектуальных центрах. Первым была Иония, полоска земли вдоль побережья Средиземного моря на территории современной Турции. Примерно с X века до н. э. греки из области вокруг Афин колонизировали регион и основали города-государства, такие как Милет, Колофон и Эфес, разбогатевшие благодаря торговле. Такое богатство создало культуру, которая дала некоторым гражданам время и возможность отдыхать от трудов, наблюдая за окружающим миром, и начать размышлять. Эти люди набирали горсти земли в ладони и позволяли ей ускользать сквозь пальцы; они наблюдали за бликами солнечного света на воде, смотрели на Луну и задавали вопрос: «Из чего все это на самом деле состоит?».

Размышления древних мыслителей стали философскими потому, что вместо принятия существующих религиозных или сверхъестественных причин явлений – гром, например, считался неизменным смертоносным оружием бога Зевса, а причиной землетрясения считали удары трезубцем о землю разъяренного Посейдона, брата Зевса, – они пытались найти разумное, естественное объяснение. И свои рассуждения древние философы подкрепляли доказательствами или, в отсутствие таковых, доводами.