Энтони Макгоуэн – Как натаскать вашу собаку по философии и разложить по полочкам основные идеи и понятия этой науки (страница 25)

– Это раздражает.

– Очень. Но так же научно, как и утверждение, что все детерминировано. Об этом мы еще поговорим, когда будем рассматривать философию науки.

– Ну замечательно!

– Будет весело, честно. Но если бы детерминизм был научной теорией, тогда он должен был бы обладать способностью давать прогнозы, правильность или неправильность которых можно было бы доказать. Он должен был бы исключить определенные результаты, сведя все возможности к одной. Детерминизм не может этого сделать. Поэтому это не научная теория.

– Итак, детерминизм проигрывает, урра!

– Вообще-то, он может отвергнуть и этот аргумент, утверждая, что если бы мы обладали идеальным знанием, то могли бы делать именно такие прогнозы, которые необходимы, чтобы доказать, что это наука. Возможно, когда-нибудь действительно появятся компьютеры, достаточно умные, чтобы предсказать точно, что у нас будет на обед завтра. Но пока притязания детерминизма на статус научной теории не вполне ему соответствуют. Он больше похож на убеждения из области теологии.

Но есть и другие причины для того, чтобы придерживаться нашей веры в свободу. Некоторые философы не слишком увлечены материальным детерминизмом. Они полагают, что можно соглашаться со всем, что наука говорит об атомах и кварках, но при этом настаивать, что мы по-прежнему в значительной мере свободны. Такая точка зрения называется «компатибилизм».

– Расскажи…

– Помнишь о тех вещах, которые, как мы согласились, влияют на нашу способность делать свободный выбор? Психическое заболевание или хождение во сне, например.

– Как я мог забыть? Это связано с тем, что меня ударят палкой!

– Мы можем добавить еще несколько факторов, которые также повлияли бы на нашу самостоятельность в вопросе разумного выбора. Скажем, алкоголь. Было бы очень легко систематизировать эти факторы по степени влияния на нашу способность действовать самостоятельно. А затем квалифицировать меру моральной ответственности. Можно было бы немного поспорить, но я бы сказал, что порядок был бы таков, от наименьшей ответственности до наибольшей: лунатизм; серьезное психическое заболевание, например шизофрения; легкое психическое расстройство, такие как тревожность, депрессия, употребление алкоголя и запрещенных веществ. Мы можем добавить или исключить другие факторы, которые способны на нас повлиять, – если нас ввели в заблуждение о состоянии мира, действия в целях самозащиты и так далее. Думаю, было бы странно, если бы человек отрицал, что такого рода вещи могут повлиять на нашу способность действовать свободно и вытекающую из этого моральную ответственность.

И такое положение дел отражено в нашей правовой системе. Лунатизм и сумасшествие служат оправданием при совершении уголовно наказуемого деяния, которое требует наличия как преступного действия, так и преступного намерения. Но если детерминисты правы, то градиента ответственности не существует. Сумасшествие или воздействие препаратов не имеют значения: мы все одинаково вынуждены делать то, что делаем. А я считаю, что очевидное наличие градиента должно склонить нас к идее о том, что существуют степени ответственности и степени свободы.

Монти завилял хвостом.

– Нам придется вновь обратиться к значению слов. Когда мы используем термин «свобода воли», что на самом деле мы им обозначаем? Большинство людей инстинктивно воспринимают его значение как отсутствие тех помех, которые мы обсуждали. Быть свободным означает быть свободным от очевидных ограничений и принуждения. Чтобы точно описать ситуацию выбора, представим, что человек замышляет украсть ожерелье из ювелирного магазина. Оцените, насколько он в здравом уме способен понять, что правильно, а что неправильно, знает ли он местные законы, а также покажите, что нет ни одного из применяемых нами ограничений (никто не удерживает в заложниках его семью, никто со снайперской винтовкой не прикрывает его с соседней крыши), – тогда это именно то, что мы подразумеваем, говоря «по своей воле». Дополнив, что существует некая глубинная сила, которой продиктован наш выбор, мы ничего не добавим к объяснению того, что мы делаем и почему.

Каждый день мы выносим сотни мелких суждений. Мы благодарим людей, выражаем недовольство их эгоизмом, улыбаемся, киваем, машем рукой, игнорируем, упрекаем, резко отказываем. Мы делаем все это, исходя из своего понимания действий и мотивов тех, кто нас окружает. В течение микросекунд мы выносим оценку, насколько кто-то виновен. Кто-то случайно наступает вам на ногу. «Ой!» – восклицаете вы, а потом улыбаетесь, когда человек извиняется. Кто-то другой паркует свой внедорожник на парковке для инвалидов у супермаркета, выскакивает из машины и уверенно идет в магазин, даже не пытаясь притвориться хромающим, и вы проклинаете его эгоизм. Быть человеком – значит выносить такие суждения. Что-то мы можем понять неправильно. Но такая способность к пониманию – наша сильная сторона, и, как правило, мы все понимаем верно. Довольно смутный детерминизм, который находится в основе нашего выбора, кажется совершенно бесполезным в повседневной жизни. Судьба, несомненно, привела нас туда, где мы находимся. Она также снабдила нас знанием и интеллектом. Я могу применять разумные моральные критерии при принятием решения. На меня будет оказывать влияние множество факторов, но от момента выбора, этого колебания между вариантами и принятия решения, в каком направлении двигаться, нельзя уклониться или отвертеться. Огромная темная тень детерминизма присутствует повсюду, но она настолько смутна и обладает настолько слабой объяснительной силой, что ее можно уравновесить, исключив из обеих частей уравнения.

Я посмотрел вниз: Монти сошел с тропинки и брел между деревьями. Он выглядел уставшим и опять хромал.

– Еще одна, последняя, научная интерлюдия, и мы отдохнем. Эволюционная биология давно пыталась понять такое явление, как альтруизм в животном мире. По определению, альтруизм – это снижение одним организмом собственных шансов на выживание и размножение ради помощи другому. Все, что снижает шансы организма на рождение потомства, должно со временем отбраковываться в процессе отбора. И все же в природе существует множество примеров, чаще всего среди общественных насекомых, когда один член колонии жертвует своей жизнью ради защиты гнезда, а целые касты вообще отказываются от способности к размножению ради царицы. Но такие примеры встречаются и у некоторых видов млекопитающих и птиц. Наконец ученые выяснили, что альтруизм в животном мире существует лишь при некоторых определенных условиях. Обычно такое наблюдается, когда тот, кто совершает акт альтруизма, и тот, на кого он направлен, являются близкими родственниками, имеющими общие гены. Это проявляется особенно ярко в случае общественных насекомых. Когда рабочая пчела отдает свою жизнь, защищая улей, это своего рода эгоизм, поскольку все самки колонии обладают общими генами, так что, с точки зрения генетики, жертва стоит того, если она помогает колонии процветать.

Гипотеза общих генов объясняет большинство, но не все случаи альтруизма в животном мире. Проявления альтруизма наблюдаются и между не связанными родственными узами представителями одного вида. По-видимому, в этом случае задействован механизм перспективы взаимного обмена. Летучая мышь-вампир в ожидании, что ей будет оказана такая же услуга при противоположных обстоятельствах, вернувшись с удачной охоты, покормит кровью другую, не связанную с ней родством особь, которая не могла оставить пещеру. Некоторые виды приматов помогают ухаживать за неродными малышами, тоже рассчитывая на благожелательность в будущем.

Альтруизм такого рода обеспечивает преимущества для генов, которыми организм обладает и которые диктуют такое поведение животных. Поведение строжайшим образом детерминировано.

Людям, конечно, свойственны оба типа альтруизма. Родители жертвуют собой ради детей, и, на самом деле, у нас вызывают потрясение редкие случаи, когда родитель приносит в жертву своих детей, чтобы спасти себя. А в социальных отношениях нам хорошо известен принцип «если ты почешешь мне спинку, я почешу спинку тебе». Мы запоминаем людей, которые к нам хорошо отнеслись, и платим тем же. Если бы это были все проявления нашего альтруизма, тогда рациональным объяснением было бы, что он тоже строжайшим образом детерминирован, точно так же, как у пчелы нет иного выбора, как ужалить вас, если улей находится под угрозой.

Однако бывают обстоятельства, в которых люди жертвуют собой и своими шансами на размножение, оказывая помощь не близким родственникам и не имея надежды на взаимную услугу. Люди уступали места в спасательных шлюпках или выпрыгивали в ледяную воду, чтобы спасти чужих детей. Солдаты бросались на ручные гранаты, накрывая их своим телом, чтобы спасти товарищей. Пилоты-камикадзе направляли свои самолеты на американские военные корабли. Одно из объяснений такого странного – с эволюционной точки зрения – поведения заключается в том, что люди обычно склонны поддаваться давлению группы. На пилотов-камикадзе оказывали как негативное влияние – угрозами, так и позитивное – обещаниями славы и почета. Разве эти факторы не относятся к таким, что превращают подобные решения в детерминированные? Не совсем. Не каждый японский пилот надевал белую головную повязку камикадзе. Не всякий человек бросится в озеро, когда тонет ребенок. Тем не менее некоторые могут сказать, что зачастую такие типы альтруистического поведения встречаются в закрытых группах, в которых, пусть даже мы и не являемся близкими родственниками, у нас будет много общих генов. Так, может быть, это всего лишь слабая форма проявления эгоистичных генов?