Энтони Берджесс – Человек из Назарета (страница 29)

– Но ведь сказано в Писании…

– О, нет, прошу тебя! – грек отмахнулся от слов Иисуса. – Священная писанина евреев – это не те книги, на которых я вырос. Откровение, подтверждение, опровержение, обоснование… Ваши туманные тексты для меня – пустой звук. Признаюсь тебе: я явился сюда, чтобы просветить свой разум. Может, я пришел не туда? Ты молчишь. Наверное, боишься острой бритвы рассудка. Предпочитаешь унылое жонглирование цитатами? Все это не для меня, мой друг. И даже если предположить, хотя это вдвойне абсурдно, что я – отец лжи, разум всегда останется разумом. Разум, логика существуют независимо от Бога и дьявола. И тот и другой станут тебя соблазнять, уговаривать или, напротив, угрожать, понуждать – к разуму все это не имеет никакого отношения. Он выше и добра, и зла, и лжи, и истины.

– И что же ты хочешь узнать? – спросил Иисус.

– Уже хорошо! – удовлетворенно кивнул лысый. – А знать я хочу вот что: нуждается ли наш мир и – шире – Вселенная в наличии зла? Иногда и ты наверняка произносишь такие слова, как необходимое зло. Сказанное походя очень часто несет в себе глубокие истины. Так необходимо ли зло?

– Добро, воплощенное в Боге, сиянием своим оттеняет наличие зла в этом мире. А если его созданиям дан дар свободного выбора, то, наряду с добром, должно быть нечто, что можно было бы выбрать в качестве его противоположности.

– То есть зло – необходимо!

– Совсем нет! Это следствие существования свободной воли. Необходима только она.

– Какой же все-таки сумбур царит в твоей голове, когда в руках твоих нет этих ваших священных книг!

– Никакого сумбура! Грек ты или же отец лжи – неважно! Бог оставляет за человеком право выбора – идти или не идти стезею добра. Если человек не выбирает добро, он выбирает нечто иное. Но это – необязательно зло! Хотя вмешательство дьявола чаще всего заставляет его выбрать именно его.

– И что, Бог недостаточно силен, чтобы избавить этот мир от зла?

– Сначала Бог должен уничтожить способность человека к свободному выбору. А на это он никогда не пойдет.

– Ты говоришь так, словно ты с Богом накоротке.

– Бог – во мне. А я – в Боге.

– Может быть, ты сам и есть Бог?

– Я происхожу от Бога и принадлежу Богу. Бог же бестелесен.

– Происходишь от Бога? Ты утверждаешь, что состоишь с ним в особых отношениях? Может быть, ты – его сын?

Иисус промолчал.

– Странная химера, если ты понимаешь это словечко, – сказал лысый. – Плоть, рожденная чистым духом.

Несмотря на тепло, идущее от огня, Иисуса стало потряхивать. Грек это быстро заметил.

– Очень человеческая плоть, – сказал он.

– Да, плоть, – продолжил Иисус, все еще дрожа. – Рожденная женщиной, но не от мужчины, а от духа, от божественной субстанции, которая есть Бог-отец. Он должен явиться в мир, но его присутствие в мире осуществится через меня, Мессию.

– Его присутствие должно осуществиться, – улыбнулся грек и вдруг стал расплываться и таять как сальная свеча. – Иными словами, сейчас ты проходишь испытание в пустыне. И если пройдешь, станешь Мессией маленькой нации, к которой никто не питает особого уважения. А между тем за границами Палестины лежит огромный и разнообразный мир.

Грек помедлил мгновение и задал очередной вопрос:

– А как твои недомытые соплеменники с рабской психологией и диалектом, на котором можно говорить лишь с ослами, но не с разумными людьми, поймут, что ты – воплощение Бога? Ты скажешь – через слово Божие. А как эти недомытые узнают, что это именно Божье слово? Никак. Остается одно: ты должен делать что-то такое, что заставит их от удивления раскрыть рты. Допустим, превращать воду в вино, излечивать от истерической слепоты или паралича. Ты хоть знаешь это слово – истерическая? Один у тебя путь – показывать фокусы, а не произносить слово Божие, чем бы оно ни было. Любите друг друга, дети мои. Любите Бога, которого вы никогда не видели. Перестаньте грешить, или вашу задницу поджарят на большом костре. Всю эту чепуху разные люди говорили много-много раз. Тебе же предстоит сдобрить это жаркое соусом фокусов и чудес, если ты, конечно, знаешь это слово. А вообще, ты мне отвратителен!

Сальный рот расплылся и сполз на сальный подбородок. Лампа тоже стала расплываться. Сальный пузырь, который еще секунду назад был отцом лжи, стек в костер, тот затрещал и тут же потух. Раздался смех – он шел от луны, поднимающейся над горизонтом.

День шел за днем, но Сатана никак не проявлял себя. Но однажды, едва не теряя сознание от голода, Иисус обошел стоявший на его пути огромный валун и наткнулся на стол, заставленный яствами. Здесь было все, что может явиться человеку в голодных фантазиях: теплая ячменная вода, золотистый крем, вместо вина – сок винограда, отварные цыплята в еще пузырящемся бульоне. Иисус отшатнулся от обильного стола и подошел к затхлой лужице, в которой танцевала полная луна.

И лужица сказала ему:

– Мессия пришел? Царь? А почему в лохмотьях?

Иисус отпил из лужи и, вздохнув, проговорил:

– Ты же знаешь, я не ищу царствия земного.

– Тогда покинь землю, – сказал стол и стал растворяться в воздухе. – Умри. И ищи царства себе в других краях.

– Все свершится в сроки, намеченные Господом.

– А ты ведь голоден, верно? Как и прочие создания, сделанные из праха. Мучаешься голодом, и желудок твой завязывается узлом, верно? Но сын Бога должен быть выше этого. Так ты сын Бога или ты не сын Бога?

Сын Бога? А что означает эта фраза? Иисус с неосознанной тоской понаблюдал, как растворилось и исчезло с глаз блюдо с кремом. Сын Бога! В чем тут дело? Он стоял на краю лужицы, медленно проваливаясь в то, что очень походило на последний сон. Царство в иных краях. Он стряхнул с себя сон и услышал голос, идущий от кучи камней, верхние из которых были слегка тронуты нежно-розовыми лучами рассветного солнца.

– Если ты – сын Бога, то почему не превратишь эти камни в хлеб? Завтрак будет не слишком роскошным, но вполне себе приличным. Давай-ка, сотвори чудо!

– Ты же знаешь Писание: не хлебом единым жив человек, но всяким словом, исходящим из уст Божьих.

– Какая связь? Сплошной сумбур. Иди сюда. Сейчас будет тебе видение. Рассвет – самое время для видений.

Иисус повернул голову на голос и услышал скрип своих иссохших от голода сухожилий – так скрипят на ветру ветки сухого дерева. Увидел же он, что стоит на отвесном краю глубочайшей пропасти, а со стороны восходящего солнца звучал все тот же голос:

– Если ты сын Бога, прыгай. Я помню слова из псалма одного из твоих предшественников, из девяностого, как мне кажется.

– Ты хорошо знаешь Писание, – слабым голосом произнес Иисус.

– …ибо Ангелам Своим заповедает о тебе – охранять тебя на всех путях твоих: на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею.

– Отлично прочитано, отец…

Фраза оказалась незаконченной, но слово лжи никак не хотело встать на место.

– Ну, давай! Прыгай! А внизу тебя подхватят ангелы, чтобы ты не сломал свою божественную шею.

Иисус покачал головой и сказал:

– В книге Второзакония сказано: не искушай Господа Бога своего.

– Восьмая глава, третий стих. Все верно!

Иисус отвернулся от солнца и увидел, что тропа ведет его на еще более крутую вершину. Далеко внизу лежал, купаясь в лучах утреннего солнца, Иерусалим. Стоящий рядом куст терновника заговорил:

– Это Иерусалим. Я обещал тебе видение, так? Святой город, как они его называют. Хотя это мог бы быть и Рим, и Афины, и Александрия. Какой-нибудь другой, еще не построенный город. Мы знаем, чего ты хочешь. Это – власть!

Иисус захотел уйти, чтобы не видеть Иерусалима, чьи башни, улицы и площади стали действительно, мерцая и расплываясь, меняться, превращая столицу Галилеи в какой-то совсем другой город, но путь его оказался заваленным грудой камней, один из которых, напоминающий оскаленный зазубренными зубами рот, заговорил:

– Возьмем, допустим, вот этот твой пост. Что ты тут делаешь, в пустыне? Проверяешь, насколько вынослива твоя плоть. Ибо власть твоя должна исходить от плоти, и плоть твоя должна править. Забудь всю эту чепуху про родственные связи с Богом. Ну, скажи: как комок плоти, кровь и нервные волокна могут стать отпрыском духа? А, вот ты уже и сомневаешься. Я это вижу по твоим глазам. Власть – это вещь реальная. Она, конечно, дается на время, но она есть дар солидный и надежный. Добейся власти и воплоти свои мечты. Но сперва добейся. Это для тебя нетрудно. Совсем нетрудно.

Новые силы поднялись в Иисусе. Он понимал, что время искушений подходит к концу, что скоро он сможет прервать свой пост и отправиться домой. Он перебрался через груду камней и увидел, что стоит посредине ровной местности, поросшей скупым кустарником. Единственный камень, оказавшийся перед ним, заговорил:

– А ну-ка, встань передо мной на колени! Простая формальность, дань вежливости. И все станет твоим – весь мир. Смотри.

И Иисус увидел: он сидит, коронованный, в золоте, среди мраморных колонн и волн тончайшего шелка, которые окутывают все вокруг. А дальше – толпы коленопреклоненных людей, его прославляющих. И ревут восторженно медные трубы.

– Иди! – предложил камень. – Это все твое.

– Ты меня по-настоящему утомил, – сказал Иисус. – Как сказано в книге Второзакония…

– В шестой главе, стих тринадцатый…

– Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи, и Его именем клянись…