Энтони Берджесс – Человек из Назарета (страница 23)

– Значит, ты покинешь меня? – спросила Мария. – А как же тогда твоя мастерская?

– Ах да, мастерская! – проговорил Иисус, вспомнив о своей работе. – Ко мне приходил сегодня один молодой человек. Он из Газы, зовут его Ефраим, и он ищет работу. Он, конечно, не Самсон, но хорошо сложен и силен, потому что раньше работал каменотесом, шлифовал каменные плиты для дорог. А кроме того, он знает плотницкое дело и знаком с инструментами. Ему лет двадцать, и, как мне кажется, он человек честный. По-моему, он приходится дальним родственником Иоафаму, булочнику, хотя тот и говорит, что на его белые булки и так много родственников, желающих получить их бесплатно. Ефраим ночует нынче у Иоафама. Иоафам – добрый человек, один из избранных Богом.

– Ты думаешь?

– Именно. Да, язык у него остер, зато душа мягкая, а под налетом грубости – чистое золото. Он так легко раним, что просто вынужден укрыть свою душу и сердце жесткой скорлупой – как улитка! Я поработаю с этим молодым человеком месяцев шесть, посмотрю, чего он стоит. А тебе придется самой войти в дело, научиться вести счета, распоряжаться деньгами.

На это Мария только вздохнула.

– Замуж мне, как видно, уже не выйти. Никого не вижу вокруг, за кого можно было бы пойти.

– Подождем, посмотрим, как все пойдет, – сказал Иисус. – То, что я предлагаю, – лучший вариант. И не нужно слишком много думать о будущем. Прошел день – и хорошо! И обещаю, голодать ты не станешь.

– Шесть месяцев, говоришь? Так ты все-таки думаешь о будущем? И оно тебя беспокоит?

На этот вопрос Иисус не ответил. Вместо этого он произнес:

– Иоанн уже начал свой труд. Готовит пути.

Глава 3

А теперь настало время поговорить об Иоанне, который призван был готовить пути для пришествия Мессии. Вырос Иоанн, как и Иисус, сильным и высоким; чтением наполнил он ум свой, отточив его и сделав быстрым и живым в спорах и беседах. Вскоре стало очевидным, что роль священника ему не подходит – по крайней мере, в том виде, в котором тогда понимали и определяли суть этой роли. Ритуальная, внешняя сторона религии его немало раздражала, и он никак не мог найти общего языка ни с фарисеями, ни с саддукеями. Жил он один в доме, который когда-то принадлежал его отцу, потом – его овдовевшей матери. Ел мало, вина не пил, много молился и просил Господа наставить его на путь истинный. Свет явился Иоанну, когда, по тогдашним представлениям, он уже давно вошел в пору зрелости. Было ему видение, в котором он узрел самого себя, узрел таким, каким должен стать: лишенным дома и всяческой собственности, даже одежды, приличной жителю города; утратившим всякое место среди людей, диким, поросшим спутанными власами, в пустыне, где размышлял, беседовал с Богом, питался тем, что даровала природа – медом из дупла, где селились пчелы, кузнечиками, зажаренными на быстром ночном огне, водой из хрустального источника или проворной горной реки. Воды реки Иордан представлялись ему в этом видении как странный образ спасения. Люди – мужчины и женщины – должны были омыть себя от греховности своей – с тем чтобы стать достойными встречи с Мессией. А чтобы очиститься от греха, нужно погрузиться в воды священной реки. И тогда, вспоминая прохладу прилипших к телу мокрых одежд и холод речной воды, они уже никогда не забудут ни дня освобождения от власти греха, ни своего торжественного обещания впредь жить жизнью праведной и безгрешной.

Мы используем слово крещение для описания двух вещей: либо погружаем тело в святую воду, либо окропляем его водой. В этот момент, момент соприкосновения плоти со святой водой, и происходит очищение души. В греческом языке есть слово баптисма, которое означает окунаю или полное погружение, и от этого слова пошло наименование баптизм, означающее сообщество, члены которого совершают обряд крещения по вере; священник же их именуется баптистом. Слово же сакраментальный, или сакральный, слово латинское, которое относится к торжественной воинской присяге, в обряде крещения приобретает совершенно иной смысл. Ибо в обряде крещения само погружение в воду или просто окропление есть событие наиважнейшее, в то время как сама клятва, будь она произнесена вслух или про себя, публично или в узком кругу единоверцев, в этой новой форме религии имеет не столь важное значение.

Существуют религии, как, например, та, что исповедуют люди, живущие на берегах Мертвого моря, утверждающие, будто земные формы и сама плоть человеческая есть нечто ничтожное и не стоящее внимания по сравнению с духом. Есть и иные верования, обосновывающие почти дьявольский характер материи, с которой божественный дух ведет ожесточенную и ни на минуту не прекращающуюся борьбу. Иоанн же, а вслед за ним и Иисус полагали, что и душа, с одной стороны, и плоть человеческая, с другой, есть в равной степени продукты творческой деятельности Всевышнего. И вино, и хлеб, и вода, и кровь – все в равной степени несет на себе признаки святости, и уж если сам Господь не погнушался явиться миру в человеческой плоти, то и Святой Дух, это связующее звено между сознанием Бога и воплощенным Словом, особо не переживал оттого, что ему придется стать обычным голубем, главные заботы которого, как правило, сводятся к поеданию крошек да воркованию с хорошенькими голубицами на крышах наших домов. Но я немного отвлекаюсь.

Иоанн несколько раз перечитал фрагмент из Книги пророка Исайи, уловил его провидческий смысл и понял, что он сам и есть та таинственная личность, что скрыто представлена в строках Писания. И именно этот пассаж из священной книги имел в виду Иисус, когда в споре с учеными раввинами из Храма в Иерусалиме совсем забыл о том, что разыскивают его отец и мать и что караван его отправляется домой, в Назарет:

Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш; говорите к сердцу Иерусалима и возвещайте ему, что исполнилось время борьбы его, что за неправды его сделано удовлетворение, ибо он от руки Господней принял вдвое за все грехи свои.

Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему; всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся, и неровные пути сделаются гладкими; и явится слава Господня, и узрит всякая плоть спасение Божие; ибо уста Господни изрекли это.

Поначалу Иоанн воспринял сигнал слишком буквально – удалился в пустыню и принялся оглашать ее просторы воплями: «Покайтесь, ибо грядет Господь наш!», причем борода и волосы его действительно стали отрастать и спутываться, сам он стал тощим и грязным, а желудок немилосердно болел, терзаемый скудной пищей, что его хозяин собирал по кустам и деревьям. И тем не менее настал момент, когда желудок Иоанна уменьшился и притерпелся к той провизии, что давала пустыня, а тело, прикрытое лишь двумя дурно пахнущими козлиными шкурами, подсохло и окрепло. Поначалу он страдал от кашля и насморка, что подарили ему холодные ночи под открытым небом и дожди, от которых он не искал укрытия, расхаживая под струями и призывая всех покаяться. Правда, вокруг было пусто и каяться некому. Но постепенно Иоанн обжился в пустыне, и часто, вооруженный суковатой палкой, которая служила ему одновременно и посохом, и жезлом, достойным истинного пророка, появлялся на окраине какой-нибудь деревни и, веселя жителей диким видом и очевидно безумными речами, призывал всех покаяться и совершить обряд крещения в водах Иордана, чтобы смыть с себя грехи и подготовиться к новой жизни. Старики в деревнях смеялись, молодежь бросалась камнями, собаки лаяли и норовили укусить. Иоанн уходил из деревни, и долго еще слышался его грустный зов:

– Покайтесь, ибо грядет Господь!

Но, как мы хорошо знаем, отвергали Иоанна не все. Тот, кто помнил, что новоиспеченный пророк рожден на свет самым чудесным образом, верил, что он и есть давно обещанный Мессия. Нечасто, но такие находились. Иные, которым были близки исповедуемые зелотами тайные надежды и которые жили не только в Иерусалиме, но и в иных городах Палестины, видели в нем исполненного харизмы вождя, который поднимет народ Израиля на восстание и поможет ему сбросить тиранию римлян. Не вызывало удивления, что Иоанн мало-помалу привлек к себе все взгляды, особенно после того, как начал проводить обряд крещения на берегах Иордана. Многие сомневались и вопрошали: что, этот тощий, одетый в лохмотья сумасшедший с горящими глазами и есть долгожданный Мессия? И мы будем верить его невнятным речам, слетающим с запекшихся уст? Но разве в Писании сказано, в каком обличье явится Мессия? Или он будет толстым, облаченным в яркие одежды фарисеем? Послушаем, что он говорит.

– Это, – говорил Иоанн стоящей на берегу небольшой группе людей, – называется крещение. Церемония очень простая. Вы должны очистить душу от греха, а знаком того, что душа ваша чиста, будет чистота вашего тела, которое вы омоете в реке. Вы можете сказать: а разве вода обязательна? И я скажу – да, потому что мы очень хорошо запоминаем ритуал, но забываем то, что произносят уста. Идите за мной, идите в воду.

– А что потом? – спросил один из стоящих на берегу. – Что будет после того, как мы совершим омовение и покаемся?

– Вы будете готовы к встрече с тем, кто грядет вслед за мной и кто введет вас в новое царство.