Энтони Баучер – Дело о Нерегулярных отрядах с Бейкер-стрит (страница 3)

Сегодняшнее утро было испорчено сценой, которую он перед ней разыграл. При мысли об этом Морин разгладила платье, словно пытаясь стереть следы от прикосновений Стивена Уорта. Но личная неприязнь и защита собственной чести не должны мешать ее работе по связям с общественностью, а в записке Ф. Икс. ощущалась явная тревога. Морин покладисто провела расческой по коротким черным волосам, мельком глянула на себя в зеркальце и отправилась по коридору в кабинет мистера Вайнберга.

Войдя, она обнаружила исполнительного директора, сгорбившегося над заваленным бумагами столом и сжимавшего в руке телефонную трубку.

– Так что я не хочу видеть никакого профессора! – кричал он. – Мне безразлично, от кого у него письма. У меня на столе сто одиннадцать жалоб, и я должен разговаривать с профессорами? Всего ему хорошего!

Морин не удержалась.

– Он говорит, что хочет давать вам уроки английского, мистер Вайнберг, – произнесла она писклявым голоском мисс Бланкеншип.

– Уроки английского! – прогремел Вайнберг в аппарат. – Я что, Герман Бинг или Майк Кертис? Он хочет давать мне уроки английского! Я…

Тут какой-то инстинкт заставил его обернуться. Он увидел Морин. Он мигнул и изобразил двойной дубль[18]. Двойные дубли Вайнберга стали уже голливудской легендой, столь же знаменитой в своем роде, как едкие остроты Дороти Паркер, неприятные шутки Вернона Крюза или великолепные импровизации Сэмюэла Голдвина. Пол Джексон как-то сказал, что эти мимические пантомимы можно сравнить лишь с игрой Хортона[19] при замедленной съемке у Любича[20]. Непросто описать подобный триумф подвижности человеческого лица. Для неискушенных же в театральном жаргоне это можно сравнить с видом человека, припоминающего, что именно он сказал хозяйке вчера вечером.

– Это ты, – произнес он таким тоном, каким, должно быть, говорил режиссер Селзник, увидев пробу Вивьен Ли на роль Скарлетт О’Хары. – Ты смышленая девушка, Морин. Скажи, что мне делать!

Морин прочитала устав, манифест и невероятное количество писем, вызванных им. И после этого печально покачала головой.

– Ничего не поделаешь, – сказала она. – Вы должны уволить Уорта.

Переговорный аппарат на столе задребезжал.

– Одиннадцать тридцать, мистер Вайнберг.

Директор машинально потянулся за графином воды и упаковкой пищевой соды.

– Мне нужна причина, – произнес он.

Морин махнула на бумаги:

– Сто одиннадцать причин, если вы верно подсчитали. Посмотрите на подписи – Кристофер Морли, Руфус Боттомли, Александр Вулкотт, Винсент Старретт, Харрисон Ридгли, Элмер Дэвис, Джон О’Даб. Вы не должны настраивать их против себя, Эф-Икс. Взять, например, Вулкотта. Если он выступит за бойкот «Пестрой ленты», вы не вернете даже свои вложения, не говоря уж о центе прибыли. Я говорю это не из-за личной неприязни к Уорту. Чисто с деловой точки зрения вы должны от него избавиться.

Низенький человечек улыбнулся.

– Ты хорошая девушка, Морин. Ты не просто говоришь «да» – ты поступаешь лучше. Ты говоришь то, что я хотел услышать. Я, быть может, опасался злости Уорта… Но теперь я знаю, что прав. Так что завтра я избавлюсь от Стивена Уорта.

– И как вы собираетесь это проделать?

Мистер Вайнберг вскочил со своего кожаного кресла фирмы «Бент» и выпрямился во все свои пять футов четыре дюйма.

– Ты откуда, Уорт?

Даже рядом с обычным человеком Стивен Уорт выглядел гигантом. Рядом с мистером Вайнбергом он казался и вовсе титаном. Но пока он не пользовался преимуществами своего роста. Он лишь тяжело прислонился к стене и ответил единственным слогом – слогом, который редакторы были вынуждены монотонно вымарывать с каждой страницы его крутых детективных рассказов. Зазвонил звонок.

– Он просто влетел, мистер Вайнберг, – пропищал голос мисс Бланкеншип. – Я пыталась сказать ему, что вы заняты, но он просто прошел. Мне ужасно жаль, мистер Вайнберг, но…

– Ничего. – Мистер Вайнберг выключил аппарат и обернулся к писателю. Однако Стивен Уорт уже перевел взгляд на Морин.

– Привет! – сказал он. – Не та ли это звездочка рекламного отдела – ирландская девчушка, которая притворяется недотрогой, когда мужчина намекает на близость, а потом крадется в кабинет босса?

Морин ловко уклонилась от его протянутой руки.

– Я как раз хотела спросить у вас, Эф-Икс. Могу ли я выставить студии счет за новый бюстгальтер? Как ущерб, понесенный при исполнении рабочих обязанностей?

Мистер Вайнберг посмотрел на бывшего детектива с таким презрением, будто перед ним была бездонная зловонная бездна.

– Мистер Уорт, – объявил он, – «Метрополису» с вами отныне не по пути.

Стивен Уорт негромко засмеялся – раскатистым смехом самодовольной мужественности.

– Так и думал, что вы это скажете, Эф-Икс. Когда мне нужно уйти?

– Вы не сможете меня переубедить, – продолжил мистер Вайнберг. – Я выкину вас из этой студии, если… – Он прервал сам себя и снова изобразил двойной дубль, на сей раз с оттенком озадаченности. – Когда вам нужно уйти? – пробормотал он. – Когда… Сегодня. Сию минуту. Немедленно. Как можно скорее! – Он почти задыхался от облегчения. – Сейчас, – добавил он на всякий случай, чтобы не оставалось возможности двоякого толкования его ответа.

Стивен Уорт тяжело опустился в представительное хромированное кресло, предназначенное лишь для маленького мистера Вайнберга.

– Отлично. Вы хотите, чтобы я ушел, как вы лаконично выразились, сейчас. Хорошо. Что тогда будет? Первым делом вам придется сказать А. К. На данный момент я должен этому ублюдку четыре тысячи долларов за скачки и двадцать три сотни за рулетку; он хочет, чтобы я оставался здесь, зарабатывал хорошие деньги для студии, иначе, как он понимает, он больше не увидит эти шесть тысяч триста.

– Тогда я отвечу за А. К. – Мистер Вайнберг кашлянул. – Если ему так нужны шесть тысяч, пусть подает на вас в суд.

– Долги по азартным играм не взыскиваются по суду – это одна из тех мелочей, Эф-Икс, которые позволяют мне держаться на плаву. Но что произойдет дальше? К вам придет мой агент и обратит ваше внимание на несколько маленьких пунктов в моем контракте. Вы отмахнетесь от него, но он вернется. Он вернется с представителем Гильдии сценаристов. И тогда у вас начнутся настоящие неприятности. Нет, Эф-Икс, не стоит хвататься за соду. Это не поможет. Вам придется просто смириться с тем, что видите меня здесь – по крайней мере, пока я не закончу «Пеструю ленту».

Мистер Вайнберг посмотрел на стопку писем от Отрядов на своем столе.

– Ладно. Значит, я не могу вас выгнать. Придется держать на зарплате такого шлимазла, как вы. Хорошо. Но вот что я скажу: вы не будете адаптировать «Пеструю ленту». Эту задачу я поручу кому-нибудь другому. А вы, – заключил он безапелляционным тоном, – займетесь «Гонщиком Харрисом и его космическим кораблем» и пропишите двенадцать захватывающих серий.

Уорт фыркнул.

– Черт возьми, Эф-Икс, так не выйдет. Не спешите. Я держу вас на крючке, мой прекрасный семитский друг, и ваши штаны вот-вот свалятся. Прочтите мой контракт – и узнаете, какие тупицы сидят в вашем юридическом отделе. Они кое-что пропустили. Вы можете переключить меня на «Гонщика Харриса», если хотите; но в этом случае вам никогда не выпустить «Пеструю ленту». В моем контракте написано черным по белому: либо я напишу этот сценарий, либо никто.

– И это случилось именно со мной! – застонал мистер Вайнберг. – Но почему, мистер Уорт? Что «Метрополис» сделал вам?

Стивен Уорт зло ухмыльнулся.

– Студия, черт возьми, ничего мне не сделала. Просто это мой шанс как следует по ним пройтись.

– По кому пройтись?

– По этим чокнутым слащавым дедуктивистам. Этим чудаковатым модным манерным дилетантам, которые думают, что могут писать о детективах. Думают расследовать убийства – о! – по своим глупым книжонкам, тогда как упали бы в обморок просто при виде расквашенного носа. Держатся за руки в своем кружке, с придыханием повторяя имя Шерлока Холмса. Черт возьми, они узнают кое-что про себя в фильме, и это им не понравится!

– Значит, из-за того, что вы когда-то были детективом, должен страдать «Метрополис»? Мистер Уорт, не могли бы мы…

Тут раздался звонок.

– Это тот профессор, мистер Вайнберг, – сообщила мисс Бланкеншип. – Ему показалось, что он видел Стивена Уорта, входящего в ваш офис, и он теперь тоже хочет войти. Он собирается сказать вам что-то по поводу Отрядов с Бейкер-стрит, что бы это ни значило.

– Профессор следил за мной! – хмыкнул Уорт. – Вот это да.

– Скажите ему, что я ушел! – рявкнул мистер Вайнберг. – Скажите, что я задушил Уорта. Скажите, что я скрываюсь от правосудия. Скажите… – Тут его раздражение сменилось любопытством. – Вы сказали – Отряды с Бейкер-стрит?

– Вроде бы он так сказал, мистер Вайнберг.

– Ну так пусть он войдет. Пригласите его сюда!

Пока Стивен Уорт ехидно рассуждал о пунктах контракта, он казался почти трезвым. Теперь же, когда он поднялся из роскошного кресла мистера Вайнберга, бордовая краснота залила его лицо, подпортив привлекательно-неправильные черты. Морин отступила в угол; она уже видела его в таком состоянии.

– Отряды с Бейкер-стрит, – с крайним отвращением пробормотал Уорт. – Отряды с Бейкер-стрит! – почти прокричал он.

И тогда вошел профессор Фернесс.

Он оказался вовсе не старым ученым, как подсознательно ждала Морин, а худым человеком лет тридцати, одетым, видимо, в свой лучший синий костюм. Слово «худой» было еще слишком мягким – уместнее было бы сказать «костлявый». Воротничок сидел на нем криво, а нос казался слишком тонким для того, чтобы удержать пенсне, которое, казалось, могло в любой момент слететь.