Энни Янг – Звёздная девочка (страница 12)
– Весьма неординарная, иногда грубая и бесцеремонная, любит командовать. Сильная личность, способная выжить в любых условиях и выбраться из любой передряги…
Жарковато, расстегиваю свой розовый расклешенный плащ "а-ля Барби" и кладу на изгиб локтя.
– А внутри уязвимая, – заканчивает за меня Нил, и я удивленно на него смотрю. Брови его сведены, и он тоже внимательно вглядывается в мои глаза.
– Что? – качаю головой, остановившись на секунду.
– Да вот гадаю, откуда тебе это известно.
– Успела узнать её достаточно, – лгу я и задаю ему аналогичный вопрос. – А ты как понял про ранимость?
Долгий серьезный взгляд на меня, который резко сменяется прежним беззаботным видом и кривой ухмылкой.
– Элементарная психология, – бросив непринужденным тоном, парень вновь начинает вертеть головой, надменно-безразлично разглядывая интерьер, обустроенный в светлых тонах с элементами редких темных вставок в виде стильных торшеров по углам и минималистичных картин на белых стенах.
Одинокий цветок у долговязого окна в плетеной корзине с соломенными ручками, а возле него, там же на полу, красуется тыквенная морда с вырезанной стрелкой "поворот направо", подсвечивающейся электронной свечой, вставленной внутрь. Следуя оригинальному указателю, мы входим в нужный зал, просто немыслимо гигантский, ярко украшенный под тематику Хэллоуина.
Установка декораций идет полным ходом. На чистых новых стенах, сверкающих белизной уже висят уродливые постеры, картины, черепа, изумительно красивые, но страшные фарфоровые куклы; и скелеты на нитках, которые дергает автоматическая система-кукловод, кто-то из нанятых рабочих надевает на их костяные головы седые волосы, и они развеваются, словно бы на ветру, посредством искусственной подачи воздуха. Южная панорама на город увешана искусственной белесой паутиной, девушка-декоратор невидимым скотчем крепит их к потолку. Бар с напитками на западе, бармен пока отсутствует, но с началом веселья, полагаю, он займет свою зону деятельности у западной панорамы. Бильярдная зона нашла свое место под самым куполом готического платья из рваных лоскутов ожившей великанши-мертвеца, из которого торчат толстые кривые ноги в изодранных чулках и пыльно-красных старомодных башмаках. Весьма эклектично и… незабываемо, если задрать голову во время игры. Так можно впечатлиться и напрочь растерять нить игры.
То тут, то там раскиданы по зонам отдыха подушки с тыквенным принтом и мерзким оскалом. Сами тыквы с уродливыми лицами стоят по периметру всего зала, малочисленная на фоне размеров помещения мебель в искусственно-пыльных чехлах и чернильных разводах сдвинута ближе к окнам и стенам, так что центральная площадка свободна, и гости на ней могут танцевать без стеснения. Интересно, сколько гостей планируют принимать хозяева?
Мой взгляд перемещается на южно-восточный угол: а вот и сам Вэнс! Координирует работу мускулистых парней, устанавливающих второй бочок рядом с первым. (Хотя мог бы и сам справиться с подобной силовой нагрузкой, без привлечения наемных лиц, это ему по силам.) Цистерны с пивом сделаны на манер гигантского деревянного бочонка с медом, и они стоят сверху на огромных клетках, в которых сидят живые обезьяны. Две в одной, три во второй. Одна жует банан, две другие пытаются отобрать, хотя рядом весьма обличающе валяются две банановые кожуры. В другой вольере две лопоухие мартышки щелкают орехи, раскачиваясь на импровизированных лианах.
– Даниэль, ты здесь, – радостным окликом останавливает меня Делла, которая, к моему удивлению, тоже тут. В руках русфея держит коробку с "обработанными" тыквами, имеющими всю ту же стрелку-указатель вместо обыкновенной устрашающей пасти.
Я ее и не заметила, видимо, она возилась у северной стены – единственной тут без окон. Обернувшись, я сразу замечаю, что позади нее весь пол усеян тыквами и его мягким содержимым, вываленном на пленку, чтобы не замарать дорогой паркет.
– Так вот кто создает эти очаровательные колобки, – отзываюсь я с добродушной улыбкой, возвращая внимание на девушку.
– О да, это весьма интересный опыт, – посмеивается она, с легкостью справляясь с весом коробки, ибо она горазда передвигать предметы любой комплекции и массы одной только силой мысли или силой молекул воды, которые безусловно присутствуют и в воздушной среде. В данном конкретном случае Корделия использует силу мысли. Второй вариант значил бы выдать себя, ведь без паса руки в таком случае не обойтись.
– Когда ты вернулась? – интересуюсь я, и Делла, бросив недоуменно-недоверчивый взгляд на Тайфера, отвечает, неторопливо растягивая слова: – Вч-чера. А это кто?
– Это… – замявшись, я не сразу нахожусь с ответом, и потому смотрю на своего "плюс один", который в эту минуту буравит девушку, чуть удивленно и задумчиво. – Мой друг. Нил. А это моя подруга. Корделия.
– Не тяжело? – спрашивает, подозрительно прищурившись, Нил.
Он видит, что она не такая, как все?
– Совсем нет, я занимаюсь спортом, у меня отличная физическая подготовка, – преувеличенно бодро говорит моя подруга и, быстро шагнув ко мне и уведя меня в сторону, на ухо шепчет: – Странный тип, он тоже, как ты?
– Нет, – я слегка озадачена тем, что ей пришло это в голову. – Он человек, Делла.
– Ты уверена?
Не уверена, конечно же. Из-за того, что я не могу заглянуть в самую суть этого мужчины, а вижу лишь внешнюю оболочку, я не могу стопроцентно утверждать, что он человек. С таким же успехом он может оказаться вампиром, обосновавшимся среди людей, и судя по его ментальным способностям очень сильным вампиром, но это лишь необоснованные предположения и мое подозрительное воображение, ищущее вариации возможного. Феем он быть не может, они обычно не изменяют привычным условиям обитания в своем мире и не имеют привычки заселяться в человеческом мире. А еще у них есть некоторые своеобразные сексуальные потребности до наступления второго совершеннолетия, но мой сосед явно вышел из этого "трудного" возраста лет так десять назад, так что его ненасытность в женском внимании к подростковым фейским отклонениям точно не относится; а что до взрослых фей – те ведут довольно сдержанный образ жизни, не распыляясь на случайные связи. А это к похотливому Нилу, как показало наблюдение, не относится.
Он может быть смесью видов, но таких мало, а закон о запрете межвидовой связи официально был отменен всего месяц назад, перед самой свадьбой вампирского принца Андро Аарона Морана Даркнесса и фейской принцессы с королевской русалочьей кровью Корделии Анабель Карсонфли, обвенчавшихся в реконструированном в сжатые сроки старинном храме при Академии Одаренных. Так что выходит, Нил не мог вымахать за месяц из оплодотворенной яйцеклетки в тридцатилетнего взрослого мужика, если, конечно, он не скрывался долгие годы, как то делала семья Карсон.
Чтобы не зацикливаться на сомнениях, я улыбаюсь и задаю встречный вопрос, продолжая говорить ласковым шепотом:
– Аарон будет?
– Нет, он… король совсем плох, и Аарон помогает Мэтью принять королевские дела, а днем он в Академии и… – она снова косится на моего кареглазого красавца, – Даниэль, он меня настораживает, так смотрит на меня, будто раздевает.
– Делла, будь спокойна. Он мой будущий супруг. Поверь, переживать на его счет не стоит.
– Ну ладно, – отзывается она, а потом выпучивает глаза. – Что? Что ты сказала?
– Как-нибудь потом поговорим. Когда мое желание станет явью, – подмигнув ей, я возвращаюсь к Тайферу. А Делла, шокированная и с озорной улыбкой, обходит нас и, бросив нам одухотворенное "пойду, расставлю указатели", скрывается со своей коробкой в коридоре.
Ей вслед смотрит Нил, усмехаясь себе под нос:
– Какая красота. Слушай, Эль, – обернувшись снова ко мне, – в какое интересное место ты меня привяла! Цветник какой-то! Кстати, ты знаешь, что она…
Осекается, внезапно передумав закончить фразу.
– Что? – нахмурившись, я складываю руки перед собой. – Понравилась?
Опять этот противный заливается отнюдь не скромным хохотом. Скидывает небрежно наши дорожные сумки у стены и снова поворачивается.
– Понравилась? Эль, говори вещи своими именами. Скажи "я ревную", и поверь, язык у тебя не отсохнет.
– Ты можешь вести себя более прилично? – стараясь сохранять терпение, прошу я.
– Если это значит ставить себя в рамки… – умолкает, дав себе время подумать, после чего картинно качает головой, поджав губы и изображая шута, – нет.
И он, нахально ухмыльнувшись и сунув руки в карманы брюк, насвистывая какую-то мелодию, шагает к бильярдному столу, скучающей походкой огибает его, скользя по бортам пальцем и поглядывая исследовательским интересом зеленое поле и шары, выложенные в треугольник. Сделав ревизию, глянув наверх, хмыкнув и по-детски подергав мертвеца за ногу, упирается бедром в стол и, вертя в пальцах кий, будто бы не может взять в толк, для чего он нужен, вдруг лезет в свой смартфон. Интерес к окружающему миру у него пропадает, глаза начинают бегать по экрану. Он что-то увлеченно и старательно читает, понимаю я.
Наблюдая за ним и его парадоксальным поведением, я медленно подхожу к Вэнсу. Вампир как всегда широко улыбается и максимально добродушен в общении в минуты, необремененные спасением чьей-то жизни, опасным гневом на недругов и погоней за теми, кто угрожает благополучию его близких. Благо эти времена отошли в историю, а жизнь стала более мирной и спокойной.