Энни Янг – Русфея. Прелестное создание (страница 7)

Самое удивительное случилось уже на следующий день, когда я попробовала устроить подобное гидрошоу уже у себя, в собственном бассейне в присутствии отца-генетика, который, предварительно сделав анализ моей крови, основательно и детально контролировал процессом освоения мною новой силы. Обучение всегда давалось мне относительно легко, и моя магия не была исключением. В тот же день я обучилась филигранному построению безопасного водного столба; так же строила различные фигуры из пресной воды – ранее мне была подвластна лишь морская, – поднимала тонны воды в небо и аккуратно опускала вниз, бесчисленное количество раз кипятила, испаряла, осушала сосуды с жидкостью, превращала пар обратно в воду. А уже под вечер сдавала родителям как практический экзамен, так и теоретический.

Мои отец и мать до сих были единственными моими преподавателями в области магии, но теперь вот пришло злополучное письмо с особой черно-золотой восковой печатью из Академии Одаренных, где официально – учатся студенты, прошедшие сложный многоступенчатый отбор и являются лучшими умами страны, и куда простому смертному без "выдающихся" способностей попасть очень и очень сложно, а неофициально – вампиры и феи из мира Даркмор и мира Фе-Элей соответственно, а сама же академия именуется иначе – Академией Одаренных Марианны Карсонфли, в честь основательницы учебного заведения и предыдущей королевы Фе-Элей. И к слову, последняя – моя родная бабушка и мать моего отца Габриэля, в прошлом принца, кстати. Сейчас же он и моя мать Анабель числятся в списках погибших. Да-да, именно так. И моим родителям навсегда закрыт доступ в другие миры, и не потому что им строго-настрого запрещено там появляться, причина намного проще – моих родителей официально нет в живых, и желательно никто не должен знать, что это не так. А устроила это всё бывшая королева с целью спасти сына, так опрометчиво полюбившего мою мать, русалку, что является созданием из другого мира, тогда как любовь между видами не приветствуется, а межвидовой брак и вовсе запрещен.

Я еще молчу о детях, посмевших родиться в таких браках. Таких полукровок в истории, кажется, было двое, и что с ними стало – для всех загадка. Избавились? Заточили в тюрьмы? Ведь всем известно, что полукровки сильны, хитры и изворотливы, а значит опасны, а следовательно нет им доверия, нет гарантии, что такие дети не пойдут против всех и не станут кровожадно убивать всех подряд.

Какой абсурд! До сих пор удивляюсь такой логике и порядку вещей. Ну вот она я, полукровка, – ни капли не жестокая, не хитрая, и вовсе не убийца. Да, сильная, ну и что с того? Теперь по умолчанию должна всем вредить и строить козни против королевства? Мне до вас нет дела, уважаемые приверженцы предрассудков и сторонники соблюдения древних межмировых законов. Ваши странные умозаключения порой откровенно меня поражают, своей тупостью и неумением мыслить здраво. Полагаясь исключительно на старые законы и узкое мировоззрение, вы лишаете себя эволюционного развития. А ваш разум абсолютно точно в этом нуждается, иначе вы бы это уже поняли.

Почему вампиры и феи, да и русалки с тритонами тоже, забывают, что мы все уникальные обособленные личности со своим собственным набором психологических и личностных качеств? Если один необычный человек является плохим, почему другой обязательно должен ему уподобляться? Почему он не может быть хорошим? Откуда это взялось: раз сильнее всех, то ты – зло вселенского масштаба, и от тебя непременно надо избавиться? Иногда мне кажется, именно всеобщая непрогибаемая "идеалистическая" вера в их зло заставляет этих уникальных ни в чем неповинных созданий идти против всех, ведь иначе – не будет им житья и спокойствия: либо убьют тебя, либо ты борешься за свое место под солнцем.

Интересно, как бы я поступила, окажись в подобной ситуации? Если бы кроме нынешней королевы Фе-Элей, а также короля Сиренделя и его сына Бенджеральза, о моем существовании прознали и другие создания? Встали бы в таком случае на мою защиту моя родная тетя, любимый дядя-тритон и мой всемогущий дед, владыка океана, который прервал всяческую связь со своей единственной дочерью и знать нашу "незаконную" семью не желает? Последний навряд ли…

Сидя перед мольбертом и разочарованно качая головой, наношу тонкой кистью аккуратные мазки на холст, медленно и плавно вывожу линии фасада, оттеняю приглушенным оттенком оконные проемы старинной церкви, размещенной в исторической части моего родного города Монреаль.

А ведь есть же еще и король вампиров, припоминаю я. Ему о существовании моей семьи и меня в частности и вовсе не известно. Какова будет его реакция? Ссылаясь на единый для всех созданий закон, потребует избавиться? Говорят, он не отличается добротой и пониманием, в меру жесток и категоричен в принятых решениях. М-да.

И что в итоге мы имеем? Моя мать – дочь короля Сиренделя, отец – родной брат нынешней королевы. Да, выходит, я кругом принцесса, а об этом никто и не догадывается, но я не жалуюсь, мне хорошо живется и в мире людей, плевала я на королевскую кровь с высокой колокольни. Мое место тут, в этой комнате, пропитанной ацетоном и красками. А совсем скоро я буду учиться в университете искусства и дизайна Эмили Карр или, если захочу всё же остаться в родном городе, поступлю в университет Макгилла. Мне с моим безукоризненным дипломом все двери в этом мире открыты, тем и довольна.

Только есть одно весомое обстоятельство в виде ненавистного письма, лежащего на письменном столе у окна. Как-то не значилось у меня в планах поступление в самый странный вуз страны, о котором людям, за исключением правительства, вообще мало что известно. Разумеется, мне на порядок больше, как никак, и отец, и мать когда-то там обучались и постигали истоки своей магии. Однако я там не была ввиду вышесказанных обстоятельств, а рассказанные родителями истории из академической жизни датированы событиями двадцатилетней давности, и потому, как любой другой студент, доподлинно не знаю, что на самом деле происходит внутри стен этой престранной академии.

Знаю лишь, что учебное заведение находится на востоке провинции, в заливе Святого Лаврентия, на острове Антикости. Огромная территория, со всех сторон окруженная водами залива, полностью принадлежит феям и вампирам.

Великолепное здание дворца, что и является вышеупомянутой Академией Одаренных Марианны Карсонфли, с трех сторон окружено хвойным лесом, внутри которого водятся необычные по своей природе звери. Последние специально выведены преподавателями-селекционерами в генетических лабораториях факультета фей, для общих боевых тренировок вне стен дворца. Даже не представляю, как эти звери выглядят, но, по словам матери, те устрашают своей неординарностью: внешним обликом, силой, ловкостью и разумом. Мне уже не по себе. Как, простите, в случае поступления в сие "прекрасное" место, мне гулять спокойно по окрестностям, зная, что там водятся эти твари? На каждом шагу напряженно держать наготове пару силовых приемов? Ох, а там еще, говорят, полигоны для борьбы имеются, проводятся постоянные еженедельные соревнования с целью поддержания формы и боевых навыков у студентов. А ведь еще и вампиры на каждом шагу, да, не опасны, но страх вселяют – совершенно непредсказуемые создания.

С одним таким мне уже приходилось встречаться: сначала поцеловал меня, что было весьма неожиданно и… чего юлить, приятно, а потом укусил. Ладно бы просто укусил, не стала бы возражать, будь я обыкновенной девчонкой, но, черт возьми, моя кровь – прямое доказательство моего существования, как полукровки! И уж точно я не имела права быть лишенной памяти, потому сама применила новый дар по отношению к тому странному вампиру, опередив его знаменитый вампирский гипноз своим "взглядом сирены". Этот редкий дар тогда открылся во мне нечаянно, а может и нет, поскольку накануне мне исполнилось семнадцать. А как правило, в каждый свой день рождения во мне просыпается новая сила.

Так вот, в тот момент, стоя лицом к лицу с тем брюнетом, в мою голову пришла поистине ясная мысль, своего рода осознание, что я ТАК могу – могу заставить вампира забыть о себе. Не теряя времени на странности собственного разума и не предаваясь лишним размышлениям, я решительно стерла ему память, глядя прямо в глубокие, затуманенные моей дурманящей кровью черные глаза. После убежала домой, позвонила подруге, предупредила, что не приду, и обо всём в конце концов поведала отцу.

Тот буквально через месяц путем проб, ошибок и долгих вечеров в своей микробиологической лаборатории создал-таки для меня парфюм, всецело блокирующий аромат моей кожи, крови, волос. Я по сей день регулярно пользуюсь этим удивительным раствором, а чтобы не быть совсем без запаха и не вызывать ненужного подозрения, поверх него распыляю вторые духи – тоже разработка отца – тонкий, едва уловимый аромат лаванды. Вот так приходится выживать, сама себе не завидую.

Отложив кисть и обляпанную красками палитру в сторонку, встаю со стула и, прижав испачканный темно-зеленой краской указательный палец к губам, придирчиво окидываю взглядом готовую картину. Да, я молодец, хотя деревья можно было изобразить и лучше, чуточку темнее и выше, а солнечных бликов на стенах основного здания сделать побольше. Нет, определенно переделывать не стану. Если в какой-то момент времени я именно так увидела мир, значит, таким он и останется…