Энни Янг – Русфея. Прелестное создание (страница 8)

Интересно, что судьба приготовила мне на этот раз? Пока странностей с моей силой не наблюдалось. Однако нужно быть начеку: в любой момент что-то где-то может вспыхнуть, взорваться, лопнуть, разбиться, взлететь, зашипеть, треснуть, ну или элементарно – промокнуть и замерзнуть. А еще вследствие всего этого может случиться так, что на меня "нечаянно" попадет вода, а так как обращение такого рода я не контролирую, то в секунду превращусь в русалку с огромным таким, неповоротливым бирюзовым хвостом в придачу. Если же вдруг "нечаянно" вдохну в легкие цветочную пыльцу, превращусь в маленькую фею, в буквальном смысле. Как та миниатюрная дюймовочка из сказки – этакая уменьшенная копия, НЕДОФЕЯ.

Естественно, в обычном состоянии я обеими обращениями отлично владею, но, к сожалению, вода и пыльца – очень сильные катализаторы, которые являются моим персональным проклятием. После такого невольного "обращения в создание" я еще долгое время не могу этому противостоять, порой приходится часами кружить под потолком дома, порхая крохотной жемчужно-голубой бабочкой, а порой – десятки минут лежать на земле, на полу, тщательно себя высушивая и проклиная так не вовремя выросший хвост.

А позже ко мне пожаловала Кейси.

– Шутишь?! Соглашайся, конечно! Это же самая загадочная академия на земле. Туда простым смертным дорожка не лежит, – шутливо замечает подруга, и не догадываясь о том, что ее последняя фраза не далека от истины. Туда действительно людям не попасть.

– Ты ведь понимаешь, что если я и соглашусь на их предложение, не смогу тебе раскрыть тайны этого места. Мы обязаны подписать документ о неразглашении, – выдаю я официальную версию того, почему никто из "поступивших" туда ничего не рассказывают об учебе там, почему "все" молчат.

– Ой, а-то я не знаю, – закатывая глаза, – что там готовят суперпупермегагениев и сверхсолдат, которые потом будут работать в секретных организациях на правительство и защищать нас при инопланетных вторжениях.

Я хихикаю и, прижав к груди подушку, спрашиваю с иронией:

– О боже, как ты догадалась?

– А других объяснений нет, – дернув плечом и нарочито надувшись от обиды. Вероятно, на скрытное правительство.

Стрельнув в меня лукавым взглядом, Кейси тоже берет в руки подушку, а потом неожиданно кидает в меня. Горящие глаза. На губах широкая улыбка. Заливистый смех.

– Ах ты…

Приподнимаюсь, растрепанная и с открытым от возмущения ртом. И через секунду этой хитрой особе тоже прилетает от меня подушкой.

Короткий вскрик подруги. Подушка на полу. Она, ловко перевернувшись на кровати, тянется к ней. Мгновение – и тяжелый тканевый мешок, набитый перьями, припечатавшись в мой нос, падает мне на колени.

– Битва подушками! – орет она во все горло.

И начинается самый настоящий бой. Все перья взлетают в воздух и медленно, точно мелкие парашютики, опускаются вниз, белым покрывалом стелясь по всему полу и кровати.

– Твою мать! Девочки, вы же буквально вчера школу закончили. Называете себя взрослыми, а устроили такое безобразие.

Появление отца осталось нами незамеченным.

– Ой, пап, а ты… что тут делаешь? – взлохмаченная и растрепанная, пытаюсь пригладить волосы.

– Мистер Карсон, – Кейси также пытается привести себя в порядок. Но одно незаметное взору подруги перышко в волосах так и остается нетронутым. – А мы тут… ненадолго впали в детство. Совсем чуть-чуть, – она показывает на пальцах. И я смеюсь, ибо это нестерпимо смешно.

– Дурдом. – Отец качает головой и, прежде чем удалиться, бросает через плечо: – Через четверть часа жду тебя у бассейна, Корделия.

И я вмиг стряхиваю с себя остатки веселья.

У бассейна, значит. Что ж, это логично – до отъезда уделить время контрольной тренировке. Хоть я и не дала окончательного ответа насчет потенциальной учебы в Академии Одаренных, отец заранее обо всём позаботился.

– Кейси, еще раз спасибо тебе за браслет. Я от него без ума, правда, – заверяю я, уронив взгляд на запястье и погладив кончиками пальцев жемчужинки. – Но, не обижайся, меня ждет отец. У нас через пятнадцать минут должен быть урок фехтования, а мне еще убраться здесь нужно.

Когда-нибудь она будет в курсе всего, и мне будет очень стыдно за постоянный обман. Ну а пока не заморачиваемся по этому поводу и живем во лжи дальше.

– Да без проблем. Хочешь, помогу? – предлагает подруга, окинув взором творческий беспорядок.

– Нет, не надо, – поспешно отказываюсь я, зная, что без ее помощи справлюсь в сотню раз быстрее. Взмах рукой – и молекулы воды в воздухе придут в движения, чтобы собрать все перья в одну большую кучу. Останется только отправить белое пушистое облачко в мусорную корзину.

– Ну ладно. Кори, еще раз тебя с днем рождения. Я тебя люблю и… Все-таки жаль, что тебя сегодня не будет. Но обещаю прислать тебе фотку, где я блистаю на сцене с короной на голове. – И она с притворной грацией проходится по моей комнате, а потом мы хохочем. – Ладно, до встречи. – Схватив сумочку, джинсовую куртку и еще раз элегантно поправив шоколадные кудри, она прощается со мной. Не забыв подмигнуть в дверях.

Убравшись в комнате, к бассейну я прихожу вовремя. Переодетая в короткий топ и джинсовые шорты. Отец уже выложил на лужайке инструменты и необходимые предметы, которые в скором будущем будут задействованы мной в упражнениях по выработке ловкости и контроля ситуации в целом.

– Готова? – И не дождавшись ответа, он силой мысли заставляет один из предметов подняться и закружиться в воздухе, точно вращающаяся лопасть вертолетного воздушного винта. Этой вещью оказывается…

– Моя любимая хрустальная ваза, – нахмурившись. – А ты не мог выбрать менее ценный предмет?

– В таком случае у тебя не будет мотивации, – спокойно говорит отец и резко отключает контроль над вазой.

Молниеносно среагировав, ловлю ее в падении. Потоком воздушных капель воды вынуждаю вазу затормозить прямо у земли, осторожно опускаю на каменную дорожку, что обложена по периметру бассейна.

– Хорошо, а теперь наполни вазу ровно наполовину водой из бассейна.

Я напрягаю пальцы и плавным вращением кисти вокруг своей оси заставляю воду слушаться меня. Голубовато-прозрачная волна нужного количества оседает в вазу.

– Отлично. А теперь с легкими упражнениями покончим и приступим к самому сложному. Ты должна будешь одновременно остановить летящий в тебя предмет, заморозить его и вскипятить бассейн.

– Чего? – Я ошарашенно смотрю на отца. В бассейне тонны воды! Как я, спрашивается, должна успеть всё и сразу?

– Именно. Но также ты должна научиться расставлять приоритеты по их значимости и первостепенной важности, отличать главное от менее значимых для тебя вещей, но при этом тоже важных. Поэтому, если ты заранее чувствуешь, что не справишься с несколькими задачами за раз, откажись отчего-то одного, или двух. На самом деле лишений может быть много, но единственное правильное решение всё расставит по местам, и исход не будет впоследствии сильно грызть сердце и душу. Так что, Корделия, давай. Время пошло!

А по-моему, наоборот, оно замедлилось. Вот, в воздушном потоке на меня летит мамин любимый гребень, выточенный Бенджеральзом на морских глубинах. Острые зубцы направлены на меня и несутся с немыслимой скоростью, грозя проломить мне пару носовых костей. Ну, папочка, спасибо! Удружил!

На доли секунды в разум протискивается боль от недавнего предательства, но я нахожу в себе мужества отогнать столь неуместную мысль и сконцентрироваться на задании.

Выхватив боковым зрением появление мамы, не сразу замечаю, как вода в бассейне начинает подниматься ввысь, изогнутой живой дугой нависая надо мной.

Ну, спасибо, мама! И ты туда же! Усложнила мне задачу, да?

От несправедливости я резко вскидываю вперед одну руку, а вторую в сторону, навстречу взбунтовавшей воде. Но за секунду до паса второй кисти столб, успокоившись, мигом исчезает, вернувшись назад в каменный короб бассейна. Поэтому я только обретаю контроль над гребнем, и та медленно ложится на мою ладонь. Недоуменно оборачиваюсь назад, не понимая, кто вернул бассейну первозданный облик, а спустя миг расплываюсь в улыбке.

– Вы решили совсем доконать мою любимую племянницу? – рявкает мужчина в рубашке с ярким молодежным принтом и с бутылкой вина в руке.

– Дядя Бен! – Отправив по воздуху гребешок матери, стоящей у открытой стеклянной двери гостиной, я подбегаю к нему и радостно утыкаюсь носом ему в грудь, обхватывая руками могучую фигуру.

– Ой, а я и забыл, какая ты маленькая. – Потрепав меня по волосам, прижимает к себе.

– Это не я маленькая, дядя Бен. А ты большой. Очень большой. Ты там наших новых соседей не напугал? – шучу я, посмеиваясь над двухметровым гигантом. А руки – руки как две боксерские груши!

– Кстати, – напустив на себя серьезность, уже обращается к моим родителям, – вы их проверили?

– И тебе привет, Бенджеральз, – с мягким упреком во взгляде отзывается мама и, подойдя, тоже обнимает родного брата.

– С утра сходил, проверил. Обычные французы. Без личины, – отвечает отец, мысленно собирая с лужайки инвентарь.

– Ну хорошо, – расслабляется Бен.

– Ты сорвал тренировку, что же здесь хорошего?

– Ох, и я рад тебя видеть, Габриэль, – саркастически произносит дядя, и отец наконец улыбается. – Иди, хоть обними друга. Целый год не виделись. Меня отец ни за что ведь не отпускает в любой другой день. Лишь в день рождения своей внучки.