Энни Янг – Русфея. Прелестное создание (страница 6)

Ну и отдельное спасибо за отсутствие утренней головной боли и физического недомогания, за хорошее самочувствие благодаря вчерашней пахучей настойке отца против похмелья.

– Спасибо, мам. И пап, – добавляю поспешно, усмехнувшись тому, как он выразительно кашлянул в кулак.

– Это еще не всё, – с энтузиазмом говорит мама, заговорщически посматривая на довольного отца. – Вечером будет ужин. Если, конечно, ты не передумала насчет вечера и твердо решила не идти. – Она вопросительно смотрит на меня.

– Нет, мам, на выпускной я точно не пойду, – говорю я, принимаясь резать торт, а потом накладываю кусочек себе и остальным. – Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом. Об университете Макгилла, например? Я вот решила поступать туда. Что скажете?

– Может, в Монреальский? – предлагает отец. – Будем бок о бок. В случае чего…

– Отец, – (и он натыкается на легкий укор в моих глазах), – так и будешь до скончания веков опекать меня?

– Я только желаю для тебя лучшего, Корделия. Вот и всё, – пожимает он плечами, выражая обманчивую безмятежность.

– Университет Макгилла тоже лучший, пап. И он так же сравнительно рядом, – мягче говорю я, но тут в обсуждение вмешивается мама со своим вариантом:

– Может, тебе, Делла, лучше уехать в Британскую Колумбию? Там есть замечательный университет имени Эмили Карр. Он целиком и полностью направлен как раз на искусство. Я читала, там есть потрясающая галерея при университете. Ты могла бы выставлять свои работы. Это приветствуется среди студентов.

– Дорогая, какая еще Колумбия? – вскидывается отец, хмуря брови в сторону мамы.

И во мне невольно зарождается смех.

– Нет, я поражаюсь вам. Один и мысли не допускает о моем отъезде. Другая решает сплавить меня от греха подальше. Вы мыслите противоположными полюсами, но тем не менее идеальны в тандеме.

Почти одновременно с тем, как я перестаю хохотать и более менее успокаиваюсь, происходит непредвиденное. В воздухе неожиданно искрит яркими всполохами и с потолка на стол, вернее прямо на мою нетронутую глазунью камнем вниз, а лучше сказать стрелой, опускается желтоватый конверт, источающий цветочный аромат.

В столовой резко воцаряется тишина. Первым отмирает отец и, склонившись над столом и протянув руки, хватает бумажный прямоугольник. Мазнув цепким взглядом по сургучной печати и взглянув сначала на жену, а потом и на меня, огорошивает нас одним единственным словом:

– Роза.

– Что? – Опешившая на миг, мама резво выхватывает из пальцев супруга конверт, разламывает черно-золотой сургуч и вынимает письмо. Глазами быстро проходится по строчкам.

– Что там, мам? – с тревожным сердцем.

– Делла, ты отправляешься в Академию Одаренных, – твердым голосом говорит она, глядя на меня глазами, полными противоречивых чувств.

– Что?!

Перевожу ошарашенный взгляд с мамы на отца. И тот, задумчиво жуя губы, хмурится.

– Думаю, дочка, так будет лучше, – наконец произносит он. – Твоя тетя сможет о тебе позаботиться, я уверен.

– Да я даже не видела ее никогда! О боже! Что происходит вообще?! – Я вскакиваю, в приступе гнева опрокинув стул на другой конец комнаты. Тот превратился в щепки буквально на глазах, предварительно стукнувшись со всего размаху о нижнюю дверцу кухонного гарнитура.

В пылу эмоций взлетаю по ступенькам и толкаю дверь в свою комнату. Беру кисть, беру краски, яростно смешиваю их в палитре и опускаюсь перед холстом, установленном на мольберте. Наношу первые мазки, медленно вырисовывая очертания будущей картины.

Всё хорошо. Нет повода для волнений. Я поеду в… Точно! В университет Эмили Карр и уеду! Подальше отсюда! И ни в какую Академию я ни ногой!

– Делла, милая, – в комнате появляется мама. – Розалинда тебе поможет, слышишь? И многому тебя научит.

– Мам, у меня есть вы. Именно ВЫ всегда меня обучали магии. ВЫ были моими неизменными преподавателями. С какой стати я теперь должна довериться незнакомой фее?! Она мне никто!

– Я понимаю. Но среди своих тебе будет безопаснее.

– Каким это образом? Что нам грозит, мам? Я чего-то не знаю? Тогда давай, расскажи мне.

– Ничего нам не грозит, Делла, – устало вздыхает, присаживаясь рядом. – Просто я подумала, Академия тебя многому научит. Роза попробует подойти к твоей проблеме с другой стороны. Возможно, поможет тебе установить контроль хотя бы над превращением в крохотную бабочку. Увы, мы с твоим отцом этого дать тебе не можем. Габриэль, конечно, пытается что-то найти в твоей ДНК, периодически проводит эксперименты в приуниверситетской лаборатории, играя с твоими генами, комбинируя молекулы. В общем, я не особо что-то в этом понимаю. Но ты же видишь, это не дает результатов. А твоя тетя не чужой нам человек.

– Фея, мам, – поправляю ее я, – она фея.

– Да-да, разумеется. Поживешь двадцать лет в мире людей – станешь мыслить как человек, – посмеивается она, а потом вздыхает. – В конце концов, тебе необязательно отказываться от мечты. В Эмили Карр можно учиться и заочно. Да и академический год там, в отличие от Академии Одаренных, начинается осенью. У тебя будет время освоиться в стенах Академии без дополнительной нагрузки, а осенью уже можешь приступить к занятиям в Эмили Карр. Если захочешь, конечно.

– Мама, – грустно улыбаюсь, – я тоже подумывала о таком варианте, как университет имени Эмили Карр. Но ведь это же на другом конце страны. Мне всё равно придется туда поехать.

– Если поступишь в Академию, сможешь за минуту оказаться хоть в Австралии, не то что в Британской Колумбии.

В замешательстве наблюдаю за хитрой искоркой в ее глазах. Умеет эта женщина меня заинтересовать.

– Что это значит, мам? – Отбрасываю кисть на стоящий подле мольберта передвижной столик на колесиках.

– Тебе, как студентке, дадут доступ ко всем порталам, разбросанным по всем городам мира. В каждом городе Академия держит филиал под видом элитного клуба. Во всех этих заведениях существует неброская дверь, которая способна привести тебя в тот уголок мира, который только пожелаешь. Четкий мысленный приказ – и ты либо в Академии, либо в Ванкувере, либо дома. Куда захочешь.

– И почему я об этом узнаю только сейчас? – округлив глаза.

– Чтобы не было соблазна перед приключениями и неожиданно открывшимися перспективами, – объясняется она. – Прости, что не сказали, но твоя безопасность для нас с Габриэлем превыше всего. Да и не думали мы никогда, что после всего случившегося в прошлом тебя зачислят в Академию. Очень хочется верить, что Роза придумала тебе достойную легенду. И новую семью.

– Я сойду с ума, правда. – Сокрушенно вздыхаю и встаю, чтобы подойти к окну. – Ну и кем я буду? Какой-нибудь Джорджиной Фейл?

Мама смеется, беря в руки мою грязную кисточку и промывая ее в стакане воды. Кладет аккуратно в удлиненную выемку специализированного художественного пенала.

– Нет, останешься Корделией Карсон.

И я вопросительно хмурю брови.

– Роза в письме написала.

– А похожая фамилия не насторожит?

– Она же Карсонфли. А семейств Карсон в Фе-Элей предостаточно, чтобы спутать следы. Не волнуйся.

– Ох, ладно. Мне нужно всё обдумать. Свое решение я скажу позже.

– Хорошо. – Мама, больше не пытаясь навязать свое мнение, заканчивает этот тяжелый разговор и прикрывает за собой дверь.

Продолжительное время я еще раздумываю над словами матери, а потом мысли плавно перетекают в насущные проблемы. Поскольку сегодня мой день рождения, что-то непременно должно случиться.

Взять, к примеру, тот день, когда мне исполнилось три года. Я в первый раз почувствовала невесомость. В общем-то, тогда я чуть не улетела от родителей, надышавшись вкусным запахом маминых цветов и превратившись в маленькую великолепной красоты бабочку. Слава богу, они поймали меня в сачок для ловли насекомых. Не с первой попытки, разумеется, но в итоге у них это получилось. Спустя полдня метаний по саду и ближайшим окрестностям. Соседи, глядя на суматошно бегающих парня с девушкой то вверх, то вниз по улице с сачком для бабочек в руках, должно быть, подумали: странная семейка, больные на всю голову. Да, и такое было в моей биографии. Иными словами, бурная молодость, многогранная. С тех пор, помню, ни одного цветка в доме не было. И цветущий сад пришлось ликвидировать, с корнями выкорчевывая те низкорослые кустарники, которые имели за собой нехорошую привычку разбрасывать в воздух пыльцу, действующую пагубно для ребенка, то есть меня.

А вот в прошлом году, когда по случаю окончания академического года Кейси организовала грандиозную вечеринку прямо в мой день рождения, на которую позвала практически всю школу, – я буквально была в шаге от разоблачения своей природной сущности: мои силы вышли из-под контроля. Огромный бассейн на территории частного дома оказался эпицентром внезапного силового выброса – кипяченная "благодаря" мне вода едва не стала смертельной для ребят, потому как объемный столб воды, шипящей и частично испаряющейся, непредсказуемой змеей устремился ввысь и едва не облил отдыхающих девчонок, умостившихся у края бассейна.

Это случилось так внезапно, что на мгновение я впала в ступор от своих собственных возможностей. Мне было трудно поверить, что виной потенциального цунами являлась я. Однако закончилось всё благополучно – спустя секунд пять я отмерла и в рекордные сроки усмирила свою стихию, никоим образом не выдав себя. В воздухе витали возгласы удивления, и только; никто не успел испугаться и впасть в панику. А через некоторое время об этом досадном недоразумении и вовсе забыли. Кейси на всю мощность врубила динамики, и громкая танцевальная музыка поглотила все звуки, редкие недоуменные шепотки сменились всеобщим весельем.