Энни Янг – Она была ДО меня… и ПОСЛЕ (страница 14)

– Приеду, – коротко отвечает Дан, выслушав её.

Мои глаза становятся влажными, а взгляд пронзительно-тяжелым и беспокойным.

– Это Ева? – Я больше не стараюсь быть сильной и понимающей; у меня в груди сердце раскалывается, стоит представить, что мой мужчина поедет к этой… Еве.

Дан растирает ладонью шею и скользит к затылку, а потом смотрит так, будто я во всем виновата сама.

– Ты всегда была такой?..

– Какой? – спрашиваю я надтреснутым голосом.

Молчание.

– Ревнивой! – выскакивает у него сквозь зубы не совсем то, что он, очевидно, собирался сказать.

И снова тишина.

– Нет, – срывается с губ очень тихое признание, а между тем глотку царапают сдерживаемые изо всех сил слезы, словно там застряла тысяча мелких кусочков стекла. – Раньше… я всегда знала, что ты меня не предашь. Не просто знала, а… я действительно была у тебя на первом месте. Всегда.

После этих слов он резко отворачивается от меня. То ли ему стыдно за свое поведение, то ли невыносимо видеть рядом с собой кого-то вроде меня, я уже ни в чем не могу быть уверенной.

– Считаешь меня прилипчивой? Не знаешь, как от меня избавиться? – из последних сил я сдерживаю себя от рыданий. Не надо ему видеть моих слез, они делу не помогут. Только сильнее разозлят его в ситуации полной безысходности, куда против воли парня бросит навязанное обстоятельствами чувство вины.

– Лера, – прикрыв на секунду глаза, он сообщает: – Ты ошибаешься, если считаешь, что я весь из себя такой хороший и правильный. Я плохой парень, Лера. Не. Хороший. – С каждым брошенным словом его лицо становится мрачнее и мрачнее. – Я всё больше убеждаюсь в том, что ты совершенно меня не знаешь, но говоришь так, будто веришь в обратное. И пока я тебе не верю. – Последняя фраза напрочь отнимает мое дыхание, но я продолжаю молча внимать, усиленно терпя эту нарастающую боль в груди. – Я уеду сейчас, а ты… знаешь, я совершаю порой поступки, которым нет уважения, но и не делай, пожалуйста, из меня монстра, хорошо? У меня встреча, потом мы обязательно продолжим наше… – Дан делает какой-то неопределенный жест рукой, он даже не знает, как это назвать, – вот это вот всё.

Он не говорит слово "свидание". Он сказал "вот это вот всё". Исчерпывающе. И откровеннее некуда. И он так и не ответил, кто ему звонил.

Пару секунд парень ждет, что я отвечу, но у меня нет для него слов. Просто нет. Ни. Одного.

– Буду к ужину.

И развернувшись, он быстрым шагом устремляется в противоположную сторону. Туда, откуда мы пришли. Я остаюсь на месте, провожая его отчаянным взглядом девушки, которой, кажется, больше нет места в сердце ее парня. Магии, что нас окутала в балетной студии, больше не было, она просто испарилась. Дану позвонила Ева, и он тут же, не раздумывая, помчался к ней. Вот так просто бросив меня посреди свидания, на которое сам же меня и позвал.

Глава 8. Звонок другу полагается?

Он будто бы почувствовал мое состояние – мне позвонил Костя по дороге из парка. За спиной дизайнерский рюкзак, когда-то подаренный мне для балета Данилой, по ногам струится розовая тюлевая юбка с легким, едва уловимым оттенком коралла. В этом же платье я сидела с ним в круглосуточном супермаркете после студии и завтракала. В нем же я гуляла с ним среди сиреневых деревьев, а теперь, удрученная, шла домой. Одна.

– Ангел, как насчет того, чтобы я украл тебя прямо сейчас? И-и… как ты относишься к искусству? – Веселый голос, бодрый настрой.

Я поднимаю глаза и флегматично смотрю в небо – рассвет только-только вступил в свои права.

– Кость, ты всегда так рано встаешь? – Я не могу не удивиться его раннему подъему.

– Я еще не ложился, – хмыкает парень и повторяет свой вопрос: – Искусство интересует?

– Какое? – Я почти улыбаюсь.

– Самое настоящее! Я заеду за тобой через десять минут.

– Через десять минут я только домой доберусь.

Вижу свой дом отсюда, он выше всех крыш на этом проспекте. Дану нравилась высота.

– А где ты сейчас?

– На выходе из парка.

– Возле вас?

– Да, оно. – Я по-прежнему расстроена, и это примечает Костя:

– Знаешь, что лучше всего спасает от мысленных загонов? Краски! Много-много красок!

Я пытаюсь уловить суть между строк, но безуспешно.

– Я не понимаю.

– Просто замри. – (Я резко и неосознанно останавливаюсь). – Не уходи никуда. Я сам буду возле парка в течение семи минут. И заберу тебя.

Когда Костя подъезжает на своей серебристой «ауди», а стекло с моей стороны опускается, я тихонько схожу с тротуара на проезжую часть.

– Прыгай скорее, здесь нельзя долго стоять.

Я спешно залезаю в салон и захлопываю дверь, подобрав к себе юбку. А затем встречаю шаловливый взгляд водителя, ловко пристраивающего своего железного коня в разреженный утренний поток машин.

– Откуда ты такая? С бала цветочных нимф? – Потом шутливо ударяет себя по лбу. – Ну конечно, как я мог забыть: ты же ангел! Получается, с бала ангелов. Ангелы зажигают по ночам? Я и не знал.

Я подавляю улыбку.

– Кость, куда мы едем?

Рыжие и частично выгоревшие на солнце волосы собраны на затылке в короткий небрежный хвост. Подбородок и частично щеки покрыты легкой бородкой, которая делает парня взрослее своих лет, хотя ему всего двадцать пять. На нем простая серая футболка и темные джинсы. Он расслабленно откинут на спинку кресла и лениво покручивает одной рукой руль. И я ему слегка завидую. Водить так – наверное, искусство. Не умела никогда тонко чувствовать машину и, наверное, никогда не научусь так же сливаться с ней в одно целое. Словно она – твое продолжение, твои кончики пальцев.

– У меня встречный вопрос. Не боишься замарать платье?

– Оно дорогое, – на всякий случай предупреждаю я. Не нравится мне его вопрос.

Костя кивает:

– Я дам тебе свой фартук.

– Для чего мне фартук? – Поразмыслив, я во всём этом нахожу лишь одну логику: – Мы будем мазюкать картины?

Не зря же упоминались краски.

– Близко, – усмехается парень лукаво. – Но то, что мы будем делать, покруче любой картины. Тебе понравится.

– Ладно, – доверившись этим чистым карим глазам, я полностью перекладываю на друга ответственность за наш маршрут.

– Я могла бы переодеться, – наконец я вспоминаю, что в рюкзаке лежит моя обычная одежда. Заодно с неудобством вынимаю руки из лямок и ставлю его на коленки. Пристегиваюсь.– Только нужно найти уборную, где я могла бы это сделать.

– Это необязательно, – отмахивается Костя. – Кроме того, дай насладиться атмосферой костюмированного бала, где моей спутницей на вечер согласилась быть самая красивая женщина в самом дивном наряде. Я чувствую себя истинным джентльменом рядом с тобой, я не шучу.

Он отвлекает меня и считает, что я не понимаю этого. Но я не хочу избегать разговоров о Дане.

– Он прокатил меня со свиданием, – признаюсь я еле слышно, и шутливые краски стекают с его лица. – Ему кто-то позвонил и… Я уверена, что это была Ева.

– Я старался не вмешиваться, но… Но если ты думаешь, что стоит, мне рассказать ему о том, что из себя представляет эта женщина? Причину их расставания.

– Не надо, – я качаю головой. – Он не знает всех обстоятельств, и вы тоже.

Однако Костя не согласен со мной:

– Вообще-то…

– Не знаете, – повторяю я настойчивее. – И она может вывернуть всё в свою пользу. Сказать, что ее когда-то неправильно поняли. Надавить на жалость. Соврать и закрутить так, что мы в конце концом останемся плохими и за бортом, а она выйдет из воды святой. Рискованно, понимаешь? Это можно сделать только в крайнем случае.

– А то, что Дан бросился к ней по первому же звонку, это не крайний случай? – Бровь его выразительно выгибается. – Ты слишком добрая, Лера. На таких воду возят.

– Не сыпь соль на рану. Я не добрая, я просто пытаюсь поступать здраво, никому не причиняя вреда.

– А я что говорю? Добрая, – пожимает плечами. – В этой жизни нужно жить только ради себя. Больше ни для кого. Кути, бей, иди по головам, если чувствуешь: они того заслуживают. Но не уступай. Никому и никогда.

Я с молчаливым вздохом закидываю голову на подголовник. Нельзя вот так просто взять и переключиться.

– Приехали, – оповещает водитель, и я немного устало поднимаю голову, едва машина тормозит у какой-то арт-галереи с изумрудной арочной дверью и белыми стенами. Глиняный горшок с белыми и розовыми цветками на худенькой кроне крохотного деревца сбоку от входа. И старый белый скутер, служащий творческим украшением для фасада и подставкой еще для одного цветочного горшка с плетистой алой розой, спускающейся роскошной гривой по колесу.

Пока я стою перед винтажным строением, парень возится в своем багажнике.