Энни Янг – Она была ДО меня… и ПОСЛЕ (страница 16)
– А ты мне нравишься, – подмигивает он мне. – Жаль, я не встретил тебя раньше
Я хмыкаю, не принимая ничего из его слов на свой счет:
– Плохо искал, значит.
Ему элементарно нравятся хорошие девочки – это его типаж женщин, – а не конкретно я.
– Но я не сдамся, – ухмыляется он. – Я найду. Я упорный.
– Найдешь, – киваю я, избавляясь от тесных очков. – Для каждого на этом свете есть подходящая ему пара. – И добавляю без страха быть осмеянной: – Мой человек – это Дан. И независимо от того, как сложится наша с ним судьба, я точно знаю, что никого больше не полюблю.
И как и полагала, я получаю дружеский снисходительный взгляд.
– С годами все мы меняемся. Не думай, что то, в чем убеждена сейчас, останется с тобой навсегда.
– Я не думаю, я знаю наверняка. Многое поменяется, многое пройдет через меня, ты прав. Но моя любовь к нему так и останется со мной. Моего Дана никто не заменит в моем сердце. Он его клеймил, и я не стану избавляться от этого клейма ни через пять лет, ни через двадцать. Я выбираю осознанно так поступать. А всё, что мы делаем осознанно, никогда не умирает.
Он давно перестал рисовать и теперь с серьезным лицом смотрел мне в глаза.
– Ты говоришь так, словно уже прощаешься с ним. Но ты ведь обещала бороться. Не сдавайся.
С легкой улыбкой я мотаю головой:
– Я не сдамся. Буду с ним до последнего. Пока он не разрушит меня и то, что мы так долго строили.
Я. Буду. С Ним. До
***
Стена была длинная, и мы рисовали до позднего вечера, пока не изрисовали её всю. Даже еду сюда заказали. И общественный туалет в двух шагах. Мы не замечали времени, прохожих, которые останавливались возле нас и шли мимо, а только творили и творили, отдавшись духу искусства. Но стоило патрульной машине остановиться возле нас, как я тотчас очнулась ото сна.
– Кость? – Я ошеломленно дергаю приятеля за плечо, уставившись на человека в форме, что целенаправленно идет к нам.
– Да, ангел, что у тебя? – Он оборачивается и видит то же, что и я. – Ох ты ж! Какие гости!
– Добрый вечер, господа нарушители. Вы знали, что это частная собственность и здесь нельзя наносить на стены никаких надписей и рисунков?
Я в таком шоке сейчас, что ни звука не могу вымолвить. Даже попросить служебное удостоверение, поскольку мужчина не предъявил ни его, ни сам не представился.
– У меня есть разрешение, – сообщает Костя, нагло сузив глаза. – Желаете взглянуть?
– К нам поступила жалоба от собственника арт-галереи, – полицейский окидывает нас высокомерным взглядом. – Сомневаюсь, что ваше разрешение действительно.
– Ну и мудень же ты, Пипа, – бурчит мой друг, посмеиваясь ошеломленно.
– Ты же говорил, он твой хороший знакомый, – перепуганная, я с ужасом округляю глаза.
– Говорил, – кивает Костя, цокнув чуть виновато. – Прости, ангел, но я забыл, что на прошлой неделе набил ему морду. Один раз. Легонько так. Самую кроху. А он, видишь, сразу мстить. Скотина, – пожимает плечами, словно от вопиющего беспредела.
Поверить не могу, что это происходит со мной.
– Ваши документы, будьте добры, – тем временем поступает требование от строгого инспектора.
– Для начала я хочу видеть ваши, – со скучающим видом приказывает Шведов. – Не дрейфь, ща разрулим, – утешает меня он шепотком в ухо. Но у меня, в отличие от него, нет подобной уверенности. Зато есть стойкое ощущение, что мы влипли по полной.
Едва заметно скривившись, полицейский представляется нам и показывает удостоверение. А я в этот момент усиленно стараюсь не замечать взглядов любопытных и недоуменных прохожих. Отгоняя от себя страх, нервно вопящий о том, что я оказалась в центре внимания и публичного осуждения.
– А мои в машине, – беспечно разводит руками Костя и машет в сторону своего «ауди». – Прогуляемся? Здесь недалеко. За углом буквально.
– А ваши, девушка? – На меня смотрят так страшно, что я неосознанно начинаю пятиться, а потом хватаюсь за плечо друга обеими руками, несознательно ища в нем защиты.
– У нее тоже они в машине, – безмятежно отвечают за меня, и я ругаю себя: нельзя быть такой трусихой. Возьми себя в руки, Лера! Ты ходила разбираться в участок и негодовала не по-детски, когда несправедливость касалась Алекс, но стоило облажаться самой, как двух слов связать не можешь! Что за избирательная мозговая система?! Бесит эта дрянь в голове!
– Ты брала с собой паспорт? – Почти сразу же наклонившись ко мне, заговорщически и одними губами спрашивает парень, удостоверяясь постфактум в истине собственной лжи.
– Да, он в рюкзаке, – обнадеживаю я, и мне тут же дарят ободряющую улыбку. Подмигивают и начинают быстро закидывать в рюкзак баллончики с красками.
– Ну пройдемте тогда к вашей машине, – недовольно произносит мужчина в форме, словно бы делая великое одолжение. – Но проехать со мной вам всё-таки придется, – с явным удовольствием подытоживает он, просмотрев наши паспорта.
– Звонок другу полагается? – закатив глаза, Костя нахально ухмыляется.
– С участка позвоните, – сурово припечатывает инспектор и указывает на служебный автомобиль, который подогнал к стоянке его коллега, оставшийся у руля. – А сейчас проследуйте, будьте добры, к машине.
Костя порывается мне что-то сказать:
– Езжай…
Но его мгновенно перебивают:
– И вы, девушка, тоже.
– Эй! Она ни при чем! – Костя за короткий миг приходит в такое возмущение, которого до этой секунды я у него почти не наблюдала. Он что ли думал, его одного заберут? Хотел меня домой отправить? Я вот ни на минуту не сомневалась, что и меня спеленают в этот их изолятор на пятнадцать суток. – Это я рисовал, это мои краски! Вся ответственность лежит на мне, меня и забирайте!
Мужчина нарочито устало вздыхает:
– Вы кого пытаетесь одурачить? Вас двоих застукали за мелким хулиганством. А именно, за созданием граффити в неположенном месте. На девушке спецодежда, а в руке защитные очки. Еще какие-то претензии к работе поборников закона имеются? Или вы желаете, чтобы ваши действия были расценены как вандализм, а это уже уголовная статья.
Я бледнею и дергаю Костю:
– Я с тобой поеду.
– Да блин, Пипа! – рявкает он и, поколебавшись пару секунд, обещает, удерживая меня за плечи: – Мы ненадолго. Я позвоню Олегу, и он нас вызволит. Не расстраивайся, ангел. Не в первый раз же. Выше нос. – Он по-дружески щелкает меня по носу. – Я вытащу нас.
– Только бы родители не узнали, – бормочу я едва слышно, стягивая перчатки, через голову фартук и отдавая их Косте, который всё шустро забрасывает в салон и закрывает «ауди».
Глава 9. Я просто хотела твоего тепла
Но к Олегу Костя не дозвонился, тогда право одного телефонного звонка пришлось использовать мне. Вариант позвонить родителям отпал сразу, и я позвонила Дану. Он приехал так быстро, что я даже не успела придумать, что скажу в свое оправдание. Сейчас он ждал нас снаружи, и едва документы были оформлены, меня и Костю отпустили.
– Как считаешь, наш болезный убьет меня на месте за то, что втянул тебя во всё это, или пинком отделаюсь? – Он еще и шутит.
– Честно, не знаю, что от него ждать, – я устало пожимаю плечами.
– Ну приехал же. Примчался аж! Может, он уже влюбляется, а? – поигрывает Костя бровями.
– Перестань, – хмурюсь я. – Это не смешно.
– А я смеюсь разве? – Его тон меняется, а лицо больше не выражает насмешек. – Просто хочется уже побыстрее сплотиться как раньше и быть неразлучной пятеркой. Глеб с Кирой уже давно не с нами. Иван вот удочерять кого-то умотал. Должен вернуться, конечно. Не увольнялся же. Сказать по правде, у меня только вы вчетвером остались.
– У тебя родных совсем нет? – Нет, я, конечно, знаю, что он давно похоронил родителей; братьев, сестер не имеет, но всё же… кто-то же должен быть, нет разве?
– Нет-т, – с подчеркнутым равнодушием сообщает Костя. – Они и не нужны, если есть вы. Мои друзья.
– Конечно есть, – я слегка толкаю его плечом, когда мы бок о бок движемся по коридору участка. Наверное, со стороны это выглядит смешно, ведь он втрое превосходит меня. Такой большой и накаченный в спортзале мальчик. – Мы с тобой связь не потеряем. Я обещаю.
Он в ответ приобнимает меня одной рукой, и я грустно улыбаюсь. Мне и грустно с одной стороны, но с другой – удивительно спокойно.
– А давай, граффити по воскресным вечерам будет нашей традицией? Что скажешь? Здорово я придумал? – Костя ищет в моих глазах согласие, и я киваю, не сомневаясь ни секунды.
– Только в следующий раз, пожалуйста, выбери такое место, где рисовать разрешено законом.
– Есть такое место! Прямо за торговым центром, справа от стоянки, возле реки. Я свожу тебя туда. Олег равнодушен к граффити. Дан пару раз хулиганил со мной – так же как мы с тобой – в неположенном месте. А Иван вообще не умеет рисовать. Его бы я вообще не подпускал…
– Я тоже. Я же тоже не умею рисовать.
Он цокает:
– Не сказал бы. Ты меня сегодня удивила. У тебя есть способности. Согласна быть моей ученицей?