Энни Янг – Она была ДО меня… и ПОСЛЕ (страница 12)
Только что мне с того? Я лишь утолила свое любопытство. Снова мрачная и поникшая, я откладываю планшет и со стоном натягиваю на голову одеяло. Надеюсь, завтра будет легче.
Глава 6. Робкий, неуверенный набросок
О каком свидании может идти речь? После всех тех слов, что Дан мне сказал. Я закидываю в рюкзак бежевые шелковые пуанты, балетное платье, телефон и наушники, прыгаю в балетки и выскакиваю из дома, не дождавшись, когда парень проснется или выйдет из комнаты.
Переодевшись в тонкий темно-сиреневый комбинезон с длинной полупрозрачной юбкой, приятно струящейся по голым ногам, я прикрываю свой шкафчик в раздевалке и с пуантами в одной руке, с телефоном в другой направляюсь в зал. Связываю последний с магнитофоном на подоконнике и становлюсь в центре зала. Несколько мгновений я еще в раздумьях, но стоит зазвучать первым аккордам песни, как тут же отбрасываю пуанты прочь. Сегодня без них. Сегодня с синяками и, если не повезет, с кровью.
В синей темноте распускаются предрассветные сумерки. Розовая тюль платья взмывает вверх. Медленно закрываю глаза и отдаюсь во власть танцевальной лихорадки.
***
Тем временем по ту сторону, совсем близко, под окнами, останавливается темно-серый джип Дана. А он сам, беспрестанно оглядывая здание и ничего не понимая, как в замедленной съемке выходит из салона. Бросает еще один недоумевающий взгляд на незнакомое кирпичное здание, но такое манящее, навязчивое. Еще эти странные окна… он будто видел их когда-то – дежавю?
Напряженно хмуря брови, мужчина решительно направляет свой шаг к дому. И, ни на что не надеясь, в последний момент замерев, со скребущим душу сомнением дергает деревянную высокую дверь. Она поддается – внутри кто-то есть. Скрипят половицы под ногами. Отголоски памяти ведут его по багрово-красной лестнице на верхние этажи, и он сам не осознает, почему задерживается перед дверью с табличкой номер три. В самом конце коридора. В видениях мелькают нечеткие картины, как кто-то, чьего лица не видно, делает танцевальные пасы изящной женской рукой, обнимает свое хрупкое тело, а белая балетная обувь порхает грациозно над полом. Стройные ноги облеплены тонкой тканью воздушной ласковой юбки, которая то и дело, расставаясь с ногами хозяйки, раскрывается в воздухе крылом бабочки. Эта переливающаяся ткань перед глазами – как мелкие песчинки розовой пудры на фоне лунного света. Рябит. Завораживает. Не отпускает. Манит приблизиться.
За дверью слышны звуки музыки. Дан в странном замешательстве приоткрывает её и делает нетвердый шаг в глубину огромного зала. Где-то снаружи рождается рассвет, проникая в него красными и оранжевыми бликами солнца. Рассеивающимися полосками света, заглянувшими сквозь решето жалюзи. И в этом ореоле вальсирующего света танцует она. Лера. Грациозная. Маленькая. Сильная. В облаке розовой ткани. Он не может поверить своим глазам. Из всех мест, куда его могло занести шестое чувство, он оказался там, где она.
Внезапно девушка замечает его, ее глаза забавно расширяются. «Не может быть!» – кричат они, застыв потрясенно, как и сами движения балерины. Он называл её куском пластика? О боже, как он ошибался. Её пластика была превосходна. Её грация захватывала дух.
***
– Дан?.. – Я совершенно теряюсь и опускаю руки. Черная безрукавка, серые спортивные штаны. Но это он.– Ты… ты здесь? Ты… что-то вспомнил? – Я делаю порывистый шаг в его сторону, но быстро замираю на месте, не спеша обнадеживать саму себя. Для начала нужно выслушать его. Ведь разочаровываться всегда больно.
– Ты танцуешь? – спрашивает он, при этом выглядя не менее удивленным. Я робко киваю головой и слышу странное сожаление в его голосе: – Я не знал. Ты не говорила.
– Ну, – я становлюсь на шаг ему ближе, – это не так важно на самом деле. Балет – это то, что я люблю, да. Но с некоторых пор тебя не волнуют такие вещи. Поэтому я не понимаю, что ты здесь делаешь. Как ты здесь оказался, если я не говорила тебе об этом месте?
– Честно говоря, сам не знаю. Проезжал мимо, что-то заставило остановиться, а потом… – он задумчиво опускает глаза.
– Потом? – настаиваю я на продолжении.
– Потом это видение… – И его глаза снова на мне. – Это была ты.
– Я? Ты увидел меня в своих воспоминаниях? – Я загораюсь надеждой, на глаза набегает влажная пелена. – Что ты вспомнил?
Он хмурится:
– Твои ноги в крови.
Я немедленно опускаю голову, глядя туда же, куда и он, на босые пальцы. Нет крови. И пятнадцати минут не прошло, как я вошла в зал.
– Всё нормально с ними, крови нет, – озвучиваю я очевидное и смотрю на парня с непониманием.
– Я видел… точно видел, как твои ноги были стерты в кровь. – Он растерян и задумчив.
– Когда?
– Не знаю, это ты мне скажи.
– Ну, при тебе я никогда не танцевала несколько часов подряд. Только тогда ноги могут слегка пострадать. Обычно крови нет, – честно признаюсь я, приметив то, как странно он себя ведет и как отчаянно борется с неясным ликом собственных воспоминаний.
– Темно. Ты спала. Я укрыл тебя какой-то кофтой. – Он потряхивает головой и на мгновение совсем зажмуривает прищуренные глаза. – Потом ушел. Кажется, я сделал это тайно. Ты не знала, что я наблюдал за тобой.
Теперь его взгляд неподвижен, проникает в мой. Я вспоминаю ту ночь. Утро, когда на мне лежала чужая кофта. А я сама не помнила, как переместилась на диван.
Мы смотрим друг на друга еще бесконечное число секунд, пока он не произносит едва слышно:
– Пойдем домой. Зачем ты здесь в такую рань?
– А ты? Почему ты не спишь?
– Я ушел еще ночью.
– Правда? – Ощущаю что-то вроде горечи: я об этом даже не знала, а он не предупредил. Но ведь и я тоже. Хотя когда ему было интересно то, где я? – Я думала, ты спишь у себя.
– Знаешь, я тоже так думал, пока не увидел тебя здесь, – хмыкает он, и я с задумчивым видом упираюсь взглядом в утренние краски за окном.
– Получается, мы оба сбежали друг от друга, но по какой-то случайности встретились тут?
Это не должно было звучать как вопрос, но так вышло.
– А ты сбежала?
Я поворачиваюсь и встречаю любопытный, но очень серьезный взгляд. На что могу лишь пожать плечами и заявить:
– Ты ясно дал мне понять, что от меня ничего не требуется. Что я только путаюсь под твоими ногами и путаю тебя. Мне надо было привести мысли в порядок. А это, – слегка развожу руками, – единственное место, где я могу это сделать. Мое тайное убежище от мирской суеты. – А затем добавляю: – Не приходи сюда больше.
– Почему? – Его напряженный взгляд и удручающая пустота в моем.
– Я могу подумать, что ты вспомнил меня. Не стоит обнадеживать меня, хорошо? Приходи только в том случае, если и вправду вспомнил. Так я буду знать сразу, бежать в твои объятия или тонуть в собственных.
Разворачиваюсь, беру телефон с подоконника, закрываю плейлист, подбираю пуанты с пола и медленно двигаюсь на выход. Но когда прохожу мимо парня, не замечая, даже не взглянув на него, он резко ловит меня за локоть.
Я молча ожидаю.
– Сегодня у нас свидание, – как-то натянуто и хрипло напоминает он, склонившись над моим ухом, но я отрицаю:
– Нет. Можешь делать, что хочешь. Я больше не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Отпустишь? – Я прямо гляжу в его странные глаза. Не отпускает. Тогда я вздыхаю, надеясь достучаться до него в последний раз: – Дан, пока ты будешь меня отталкивать, ты не поймешь, что я значу для тебя. Но выбирать тебе.
– Мы пойдем на свидание, – утверждает он и наконец аккуратно отпускает мою руку. – Ты права, я должен уяснить это для себя.
На моем лице появляется эскиз счастливой улыбки. Пока еще эскиз. Робкий, неуверенный набросок.
– Хорошо, потому что у меня есть идея, куда нам с тобой пойти.
– Идем. – Он переплетает свои пальцы с моими и увлекает на улицу, прихватив мой рюкзак в раздевалке. Запрыгиваю в летние балетки и прямо в платье иду за ним.
Глава 7. Я плохой парень, Лера
На деревьях уже отцветают цветы.
– Ты, наверное, уже догадался, почему я вытащила тебя на прогулку по парку?
– Мы часто здесь бывали? – предполагает он, или же у него сработали ассоциации?
– Ничего не мелькает в голове? – Я заглядываю ему в лицо в жадной надежде поймать на нем хоть какие-то проблески воспоминаний.
Угрюмый, он только мотает головой и оглядывается вокруг.
– Ты любишь сирень? – неожиданный вопрос заставляет меня остановиться, едва не запнувшись о собственную ногу.
– Что-то вспомнил? – затаив дыхание, я смотрю на него в упор, но Дан не отвечает мне тем же. Потоптавшись на месте, продолжает идти по дороге, как ни в чем не бывало. Но я замечаю, каким сосредоточенным стало его лицо.
– Не молчи, прошу тебя. Если ты что-то вспомнил, не скрывай это от меня. Я должна знать.
Минуту от него нет ответа.
– Это место… кажется, я был здесь. Такое чувство… не знаю. Всюду цветы, но ими почему-то не пахнет.
– Все верно, цветы Венгерской сирени не пахнут, – мой рот сам по себе складывается в улыбку, я восторженно наблюдаю за парнем, сфокусированным на своих собственных внутренних образах. У него наконец получается кое-что вспомнить! – Но здесь есть одно дерево, к которому ты однажды подвел меня и сорвал для меня нежно-лиловые цветы обыкновенной сирени. Среди сотен однотипных кустов ты нашел одно единственное дерево, на котором цвёл аромат. Я об этом даже не знала. Что здесь есть исключение. А ты заметил, чем меня сильно тогда удивил.