Энни Янг – Мертвые, но Живые (страница 7)

– Сеньорита, ваша очередь. – Пролистав до самого начала, подняв брови и что-то под нос пробубнив, учитель отбрасывает тетрадь на свой стол и целиком сосредотачивается на брюнетке.

– Что, я? – на лице у нее такая милая гримаса.

Им всем почему-то смешно. Я одна не понимаю прикола?

– Вы, – кивает Марио, а второй весело замечает:

– Сестренка, дорогая, сегодня мы в центре внимания. Твой звездный час, не упусти.

Брат и сестра, окей, отложила в памяти.

– Ты странный, – хмыкает девушка, смотря в глаза учителю. – Но раз ты просишь, не могу отказать, – милейшим голосочком добавляет она и изящно выходит из-за стола с тетрадью.

Лицемерка.

– Куда вы?

Она указывает на кафедру, как само собой разумеющееся.

– Можете читать с места.

Девушка склоняет голову набок:

– Марио, я читаю только со сцены.

– Это не литературный конкурс, чтобы читать со сцены, – парирует профессор уже серьезно, приняв суровый вид. Но только в этой напряженной ипостаси замечаю какую-то тень усталости, которая теперь присутствует в каждом его движении. – И не подиум, чтобы показать свое превосходство над одноклассниками. Вы в учебном классе, сеньорита, и если я сказал читать с места, воображайте себе сцену прямо где стоите и приступайте. Не заставляйте меня занижать вам оценку. Итак?

Класс заполняется напряженной тишиной, шутки кончились. Все выпрямляются и садятся ровно за своими партами.

– Бланка, делай, что велено, – ее брат обернулся через плечо и сверкает предупреждающим взглядом.

– Просто прочти, – бросает ей подруга, с которой она сидит.

– Ладно, – она сладко улыбается и, с видимой легкостью погасив злость в глазах, открывает тетрадь. – По правде, мне было трудно назвать этот роман эпическим. Слабо, скучно и отвратительно. А Ральф де Брикассар – образец глупости и свинского поведения. Он мог отказаться от обета и быть с Мэгги или мог дальше верить в своего Бога и не спать с Мэгги. Какой он мужчина после этого? Духовный отец? – Бланка насмешливо закатывает глаза. – Зачем мы вообще такое читаем? Теперь при виде мужчин в рясе меня тошнит.

Учитель не совсем выглядит довольным.

– Вы правы, произведение спорное, но там явно есть о чем подумать. Например…

– Например, о том, как зрелый мужчина влюбляется в свою воспитанницу? – вступаю я в спор. – Знаете, как-то противно.

Преподаватель перемещает внимание на меня, взгляд ровный:

– С этой точки зрения, да, их любовь противоречит нормам. Однако такое встречается часто и, я бы не сказал, что это совсем уж неправильно. Вот как вы относитесь к разнице в возрасте?

– Мужчина старше или?..

– Мужчина, – кивает он, удобнее присев на уголок стола. – А вы займите свое место, – машет он рукой, не глядя на Бланку. Та ревниво стрельнув в меня взглядом, с шумом опускается.

– На сколько? – задумываюсь я, не обращая внимание на эту дуру. Пусть считает, что в наглую задвинула ее на второй план, затмила собой, забрала минуту славы, скинула звезду за борт и дальше по списку. Скромница и примерная девочка из меня такая же, как из Амбар, – могу откусить огромный кусок.

– Пусть будет двадцать.

– Это слишком, – отвечаю я, не раздумывая.

– Тогда десять? – внимательно и почти лукаво присматривается к моей реакции. В чем подвох?

Закидываю красивые волосы назад и секунду ерзаю на стуле.

– Ну, вроде как нормально.

– Ему тридцать, ей двадцать, – продолжает он.

– Да, норм.

– Ему двадцать восемь, ей восемнадцать. Год, когда он влюбился.

– Ну, да.

– Те же парень с девушкой.

Я киваю, уже начиная хмуриться. Чувство, что меня загоняют в тупик.

– Год назад им было двадцать семь и семнадцать соответственно. Он еще ее не любит.

– А когда они?..

– Встретились впервые? – весело договаривает учитель. – Ему двадцать, ей десять. И теперь попробуйте доказать мне, что их взрослая любовь неправильна, потому что им не посчастливилось быть знакомыми еще с ее детства.

Разве могу сейчас я забрать слова обратно? Поникнув, обреченно выдавливаю вопрос:

– Он был с ней с самого детства?

Марио кивает:

– Он видел, как она росла, потому что время от времени был вхож в ее дом. Вы по-прежнему при своем мнении и считаете, что какие-то предрассудки имеют право решать, кого можно любить, а кого нельзя?

Я молчу, потому что проиграла. И он обводит взглядом весь класс:

– Вы все, я вижу, заблуждаетесь касательно такого чувства, как любовь. Любовь – не сексуальное влечение, уж простите, что обязан открывать вам, мои котятки, глаза. И подозревать низменные инстинкты в отношениях взрослого мужчины и маленькой девочки – это какое-то извращение вашего же ума. Вы, маленькие избалованные детки богатеев, будете говорить мне, что не занимаетесь сексом в свободное время или в свободных классах, школьном душе, в подсобке с швабрами или где-нибудь в бассейне? Хоть один из вас может похвастаться чистотой разума? Этого человека я с огромным уважением выслушаю, эта тема в его устах заиграет новыми красками, а остальным советую направить фантазию в иное русло, потому как слушать грязный рот у меня нет никакого желания.

Класс начинает шептаться, а кто-то даже громко и возмущенно переговариваться, третьи смело делиться пошлостями на весь класс – их откровенность учителя только повеселила и раскрепостила пуще прежнего:

– Кто виноват, что девчонки в нашей школе самые сладкие.

– Давайте честно, учитель, вы подглядывали?

Но я ошарашена больше остальных:

– Вы только что меня оскорбили?

– Если ты не заметила, он смешал с дерьмом нас всех, – хмыкает незнакомый парень у окна, который отпускал шутки громче прочих. – Не ты одна у нас без нимба, секс любят все.

– Заткнись, милый, – улыбка Бланки выходит сексуальной. Парень сидит перед ней, и она игриво пробегается пальцами по его шее. Потянувшись к ней через парту, он что-то интимное шепчет ей на ухо и незаметно для учителя быстро прикусывает мочку. Девушка хихикает, потом она шлепает его по плечу, чтобы он отвернулся и сел ровно.

– Решите сами, оскорбил ли я вас, – невозмутимый Марио вглядывается мне в глаза, – или в вас еще осталась чистота разума.

– Решу, что нет, – я складываю руки на груди, из чистого упрямства, – не оскорбили.

– Вы мне нравитесь.

Этого я от него никак не ожидала.

Улыбнувшись, он возвращается за свой стол, поэтому не замечает, как все с подозрением на нас двоих уставились. Это произошло сразу после его слов. Подавляю улыбку.

– Эй, не воображайте, идиоты, – возмущаюсь я, мрачно заглядывая в лица. Весь класс мгновенно отводит взгляды и отворачивается. – Какие вы послушные, – подкалываю я.

Нормальный же учитель, что за намеки? Не люблю, когда покушаются на чью-то репутацию незаслуженно.

– Всё это очень странно, – слышу я шепот с задних парт. – У них был обет молчания. С каких пор они так мило болтают?

– С каких пор я тебя слышу? – раздраженно поворачивается подруга Амбар, и школьница начинает заикаться, а потом и вовсе затыкает рот. – Давно не получала?

Я задеваю ее плечом.

– Оставь.

Она смотрит на меня, как будто впервые видит.