Энни Янг – Мертвые, но Живые (страница 5)
– Нужно было решать срочно, – отделываюсь простой отговоркой. – Мне придется менять замок? – кисло уточняю я, оценивая время на причиненный урон. Будто проблем мне было мало.
– Не беспокойся, у тебя на двери еще два целых замка, а этот я починю. – (А я очень запасливый. С удивлением подхожу ближе и исподтишка изучаю два дополнительных встроенных замка, которые я не заметил раньше.) – На днях зайдут рабочие, ты просто покажи им что да как, они всё сделают.
– Пусть будет так, – задумчиво произношу я. – Ты что-то говорил о том, что мы опаздываем?
– Где твоя машина? – спохватившись, вдруг спрашивает
Я не знаю ни о какой машине, поэтому вру, что в сервисе. В аэропорт и обратно я мчал в такси, гараж на глаза пока не попадался.
Мне на руку эта ложь, я не знаю, где работает Марио, и рассчитываю, что его приятель меня подбросит именно туда, куда нужно. Наверняка это его машина припаркована у обочины.
– Куда ты собрался без своего дипломата? – усмехается мужик, и я забегаю в дом, нахожу деловой кожаный портфель, быстро принимаю душ, переодеваюсь и через четверть часа мы оба едем на работу.
Но привозят меня в школу – а недалеко я продвинулся по части карьеры. Вижу модельных школьниц, с грацией входящих в массивные двери, и пацанов, прикалывающихся друг над другом. А одного неудачника на моих глазах столкнули с велосипеда. Мрачный, поднимается и терпеливо отряхивает школьную форму. Элита против нищих – идея стара как мир. Разочарованный, качаю головой. В университете они всё равно взрослее, а здесь – жестокие дети.
В холле мы расходимся. Приятель исчезает, а мне предстоит каким-то способом добраться до своего класса, куда меня он и послал. Уроки начинаются в девять, если не ошибаюсь. Смотрю на часы, у меня ровно одиннадцать минут, чтобы отыскать аудиторию, понять, что я преподаю, и наконец привести себя в чувство после похорон любимой женщины.
Встряхнись и вперед с песней, ты справишься, Илья. Поправка: ты справишься, Марио. Это всего лишь школа.
Делаю глубокий вдох и… так и замираю. Напротив входа, над главной лестницей и на небольшой центральной площадке, откуда ступени будто в зеркальном отражении уходят вправо и влево до самого второго этажа, стоит в натуральную величину Ника Самофракийская. Греческая скульптура из мрамора и без головы. Крылатая, подвижная, величественная, а тонкие одежды яростно развевает морской ветер, передана мельчайшая деталь божественного настроения – Пифокрит сотворил шедевр. Почти уверен, что это оригинал. Но разве он не должен быть в Лувре?
– Добрый день, сеньор Марио, – приветствуют меня ученицы, кокетливо играя с волосами и поднимаясь по лестнице.
Уже вторая проходит мимо, заигрывая со мной. Бессовестные, избалованные маленькие женщины. И почему, Марио, ты настолько смазлив? От твоего внешнего вида, чую, будут одни проблемы.
Ладно, полюбуюсь богиней в другой раз, а сейчас мне пора на занятие.
– Калеруега, ты на работе? Вот так сюрприз.
Кажется, прозвучала моя фамилия – что-то похожее я читал в паспорте. Оборачиваюсь и вежливо здороваюсь с коллегой, спрашиваю, хороши ли у него дела. Учитель слегка выглядит опешившим, кивает, растеряв все слова, и направляется куда шел. А ведь Марио не особо был хорош по части общения с коллегами. Не могу сдержать ухмылки. Будет весело.
Но почти сразу устало хмурюсь и зажимаю пальцами переносицу. Хочется домой и под одеяло, хотя бы на несколько дней.
Ох, ладно. Легонько бью себя по щеке и заставляю взбодриться. Итак, я школьный учитель.
Встав у окна, заглядываю в свой кожаный бурый дипломат и нахожу материалы к урокам на английском языке, расписание, где в таблице имеется строчка с номерами всех кабинетов. Ну, кажется, с этим разобрались – я учитель английской литературы в билингвальной школе Лас Альтурас. В школе для элиты и двадцати девяти стипендиатов.
Уже на месте прочитываю конспекты внимательней и нахожу кучу ошибок в английской грамматике. И с разбором известного произведения Колин Маккалоу я не согласен. Пусть каждый волен выбирать свою жизнь, но муки выбора главного героя, считаю, достаточно обоснованными. Я, может быть, и не так силен в литературе, в конце концов преподавал историю искусств, но даже я понимаю, что долг священника – это бессмертный результат выбора, который он принял когда-то, основываясь на своей вере в праведное, и бессрочная ответственность, которую возложил себе на плечи. А вообще, я не люблю это произведение.
Готовлюсь к первому в своей жизни испанскому уроку, но на деле оказывается, что мой "предшественник" не особо был умен и владел английским на удовлетворительном уровне.
Весело усмехаюсь, ничего не может быть проще. Уж я-то знаю побольше этого горе-учителя.
За минуту до начала урока лезу в интернет и нахожу статью про образование в Испании. Быстро пробегаюсь глазами по общим сведениям, сохраняю страницу для более детального изучения и поднимаю глаза на ребят. Что-то они расшумелись, разве урок не начался еще три минуты назад? Каждый занят своим делом, а кто-то сидит прямо на парте и громко болтает с одноклассником. Марио у них что, не в авторитете?
– Сидеть спиной к учителю – это новая форма уважения? Почему я о ней не слышал? Парень, я к тебе обращаюсь. Будь добр, встань.
Парень, забравшийся на парту, поворачивается медленно и с прищуром недоуменных глаз.
– Это ты мне? – весело спрашивает негодник. – Брось, Марио, что я тебе сделал?
Глава 5. Амбар
У входа в уборную сталкиваюсь с весьма занимательной особой. Красивая безумно, серо-голубоглазая блондинка-диснеевская-принцесса. Но в самом простом топе, кофте с капюшоном, джинсах и кедах – вся в черном. Будто правила ей не писаны, а школьная форма для дураков. Я пока не знаю ее, но знает ли она меня?
Лучший ход – пройти мимо, что я и делаю, но она неожиданно сама заговаривает со мной. Я оборачиваюсь, она нет. Уходя уверенно по коридору, бросает безразлично, но вместе с тем как будто бы предупреждает:
– Осторожно, не споткнись. В первой кабинке воняет дерьмом, лучше идти сразу в последнюю.
Я не понимаю смысла слов девушки, пока не вижу всё собственными глазами. В первой кабинке две девчонки издеваются над третьей. Я невольно смотрю в сторону выхода: диснеевская принцесса знала и ничего не сделала?
– Ты жалкая сучка, решила, что можешь смотреть на меня свысока? – Брюнетка окунает голову девушки в грязную воду, и испуганные пальцы лихорадочно цепляются за бока унитаза. – Какая из тебя королева? Ты неудачница!
Дверца распахнута, задиры действуют в открытую. Но одна агрессивнее, вторая – русые волосы до плеч – как группа поддержки, просто устрашающе стоит рядом, однако в движениях неловкость. Ей будто неуютно здесь находиться, она с удовольствием отказалась бы от экзекуции. Но первая в ударе, со всей дури бьет пощечиной по побелевшему лицу и снова макает свою жертву в воду.
Усиленно соображаю: как бы поступила Амбар?
– Эй, девочки, вам на урок не пора? – мой голос тяжелее и мрачнее, чем обычно. – Какого хрена вы творите?
– Амбар, милая, иди куда шла, – коротко мазнув по мне взглядом, сдержанно говорит та, что с большими серыми глазами и прямыми черными волосами. Вторая по-прежнему подпирает спиной кабинку и на меня косо поглядывает:
– Что, интересно? – с вызывающим видом спрашивает она меня. Так, будто я нанесла ей личную обиду. – Любишь такое? Тебе никогда не нравились жалкие, присоединишься?
Не успеваю ничего ответить, только сделать шаг вперед, чтобы это прекратить, как входит еще одна мисс-из-коллекции-Барби и приводит всё в порядок. Громко сказано. Просто прекращает этот суд:
– Что ты делаешь, Бланка? – шипит она сквозь зубы, но почти спокойно. Посмотрев на меня равнодушно и немного удивившись, что я здесь стою, продолжает: – Из ума выжила? Отпусти ее. – Но только я думаю, что эта школьница нормальная, она меня тут же разочаровывает: – Она не на стипендии. Ты не можешь прямо тут ее истязать, а если кто из учителей зайдет.
"Подружки", – закатываю я глаза. Складываю руки на груди.
– Мне всё равно, она должна мириться с моим уставом, – пожимает плечами эта Бланка, но всё же перестает удерживать голову девчонки. И пока та жадно ловит ртом воздух и в нервном припадке захлебывается в остатках проглоченной воды, упрямо заглядывает ей в лицо и сладко предупреждает: – В прежней школе, может быть, ты и была чьим-то кумиром, в чем я сильно сомневаюсь, но здесь ты обычная дворняжка. Соплячка, – припечатывает она безжалостно. – И деньги твоего отца здесь ничего не решают, ты чужая. Еще раз попытаешься клеиться к моему парню, я тебя утоплю, это ясно?
Бедняжка истерично кивает, вода капает с ее лица и светлых волос, и форма намокает.
– Как у тебя вообще мозгов хватило попытаться присвоить чужое? – с презрением заявляет подружка и равнодушно отворачивается. Она так похожа на меня: у нее такие же кудрявые каштановые волосы, карие с серым глаза, тот же разлет бровей. Но сходство только в этом.
В туалет заходит какая-то рыжая школьница и становится свидетелем последнего удара Бланки. Я внутренне сжимаюсь, потому что думала, что всё уже позади, а эта негодяйка добавила еще финального предупреждения.