Энни Янг – Мертвые, но Живые (страница 4)
Впечатленный тирадой опасной женщины, я могу лишь кивнуть и позволить себя увлечь в храм.
Ох, минута позора, пару синяков, может быть, еще одна пощечина или две – и я свободен. А если и дальше так пойдет, не она, а я буду вынужден нетрадиционным способом сваливать из психушки.
Мы вваливаемся в двери церкви и в ту же секунду приковываем к себе взгляды десятков гостей на скамьях. В другое время я бы с удовольствием полюбовался стилем барокко и лепной отделкой монументального зала, но сейчас мне как-то не по себе от этих осуждающих выражений лиц. Церемония в самом разгаре. Невеста дергает меня за локоть и насильно привлекает к себе. Потрепав энергичными пальцами русые пряди, чтобы те легли поопрятнее, она заставляет меня идти с ней к алтарю.
– Улыбайся, – командует она и улыбается сама.
Я выдавливаю из себя кислую улыбку. Еще пару ударов сердца, и, клянусь, мне поплохеет. Впереди два пустых стула, как и принято у католиков. Надеюсь, я доберусь до одного из них раньше, чем меня накроет нервный срыв. Мы плетемся ну очень медленно. Наконец представ перед ликом святых и священнослужителя, замечаю загорелого очкастого парня справа от меня. Растерянно наблюдаю, как он подходит.
– Ну, ты и учудил, дружище, – склонившись к уху, смеется он шепотом. – Опоздай ты еще хоть на пять минут, я бы решил, что у тебя остались чувства к бывшей жене. Спасибо, дальше я сам. – И похлопав меня по плечу, он ОТПУСКАЕТ МЕНЯ. Подвинув мою оторопелую фигуру, торжественно становится рядом с невестой. Оба садятся.
Только на самой церемонии, черт возьми, выясняю: женюсь не я, а бывшая жена выходит за другого, с которым у нас отличные, по всей видимости, отношения. Не могу сдержать нервного смешка и облегченного вздоха. Слишком громко. Оба испепеляют меня синхронным "супружеским" взглядом. Пропускаю волосы сквозь пальцы и думаю над тем, что, скорее всего, выгляжу глупо. Приглаживаю обратно пряди.
Так получается, я был в роли отца невесты? Она сирота?
Служитель церкви начинает обряд венчания, а я наконец расслабленный отхожу в сторонку. В уме перебираю вещи, которые мне предстоит сделать. Добыть загранпаспорт – и первым же рейсом через Турцию в Россию. Я должен найти Каталину.
Не проходит и двух минут, как внезапно происходит ЧП. Прямо во время церемонии. На глазах всего зала. Я чувствую, что обмочился в штаны. Что за черт? В панике опускаю голову – с изнаночной стороны брюк, пропитав область паха и проложив дорожку вниз, на пол капает именно то, что не удержал мой мочевой пузырь.
Священник шокирован, застыл в нелепом движении.
– Ты забыл с утра сходить в туалет? – спрашивает заговорщическим полушепотом потрясенная невеста, вглядываясь мне в глаза. Улавливаю в ее собственных и сочувствие, и упрек за испорченный праздник.
Как это, забыть сходить в туалет – вникнуть в смысл фразы мне не дают десятки пар глаз, уставившихся на меня с таким выражением, что я очень четко в это мистическое утро понимаю значение такой эмоции как отвращение или брезгливость.
– Забыл. Наверное, – бормочу я механично, потупив взгляд.
Потом, не глядя ни на кого, почти сразу убираюсь прочь из церкви. Никто прежде так еще не осквернял священные нефы.
Глава 3. Амбар
Самолет в Стамбул взлетит с минуты на минуту, и я решаю сходить в биотуалет. Какой-то красавчик встал прямо в проходе и мешает пройти в хвостовую часть. Вздыхаю.
– Может быть, вы сядете? Что у вас там, набор инструментов для оркестра? Антиквариат? Прошу вас, можно поаккуратнее, – он едва меня не задевает, – и дайте наконец пройти.
Я бы была не так груба, если бы мужчина, например, сказал, что перевозит аппарат для гемодиализа, но дело в том, что в его ручную кладь он всё равно бы не поместился. Наконец сеньор заталкивает чемоданчик на верхнюю полку и, наградив меня коротким смазанным взглядом, усаживается на свое место.
– Простите, – как-то рассеянно бросает он, на меня при этом не глядя, а одергивая брюки в коленях. Залезает рукой во внутренний карман. Теперь незнакомец занят телефоном.
Усмехнувшись про себя, отправляюсь в туалет. А на обратном пути зависаю возле того самого блондинчика, поскольку случайно замечаю, как этот очаровательный мужчина под метр девяносто ростом, в кресле прямо позади моего, буравит нечто вроде графика дел в своем мобильнике. И там, рядом с пунктом "прием у стоматолога", присутствует строчка "сходить в туалет". Какой молодой и педантичный, думаю про себя и, не выдав своего любопытства, аккуратно прохожу на свое место. У меня никак в голове не укладывается, зачем же такой подробный тайм-менеджмент?
Исподтишка заглядываю за спинку. Платиновые волосы лежат кое-как, но симпатично. Его лоб нахмурен, а в глазах прежняя растерянность. Вот его брови подпрыгивают вверх, пальцы дергают волосы, похоже, он сам удивлен своим заметкам. Их писал не он? Тут парень поднимает подбородок, и его глаза, кристально-голубые и будто прозрачные, встречаются со мной. Какой же он напряженный, я подбадриваю его живой улыбкой. А потом закатываю глаза: мой добрый жест не оценили. Приходится отвернуться, как сделал это он, проигнорировав меня и посмотрев в окно.
***
Да, я умерла, три дня тому назад в коме, а сейчас стою под сенью деревьев и с каменным выражением смотрю на то, как опускают в вырытую могилу обитый бархатом гроб. Там внутри лежит мой Илья. Его жизнь оборвалась так же, как и моя. Только в отличие от него, я всё еще хожу по земле и могу страдать. По щекам давно бегут слезы, горячие, тихие. Кажется, мое сердце остановилось примерно тогда же.
Пусть и в пальто, чувствую, что продрогла до костей. Не в пример Барселоне, здесь в Москве холодно в это время года. Я продолжаю стоять на тропинке меж могил даже тогда, когда всё заканчивается и люди начинают постепенно расходиться. Задевают меня плечом, один за другим, двигаясь к выходу. Они даже не замечают незнакомку, каждый в своем горе. Навстречу мне идет папа Ильи, и я опускаю глаза. Почему-то мне стыдно перед этим мужчиной, мой таксист убил его сына. Сеньор Чехов проходит мимо, и я кусаю губу. От боли и до боли. Софи тоже здесь. И я так мечтаю подойти к ней и обнять, сказать, что это я, ее лучшая подруга. Но ведь меня сочтут сумасшедшей. Этот мир не готов уверовать в фантастику.
Меня по-прежнему не видят, и вскоре я остаюсь в одиночестве.
С Ильей наедине.
Надо возвращаться. Жаль только… что нас хоронят так далеко друг от друга. Это неправильно, но кто я такая, чтобы меня послушал родной отец и оставил труп своей единственной дочери в чужой стране, рядом с любимым мужчиной. Чокнутая незнакомка, вот и всё. Никто меня не станет слушать, никто.
Глава 4. Марио
Голос в аэропорту объявляет о посадке пассажиров, я встаю на деревянных ногах с металлического стула и покидаю зал ожидания. Всё, что мог, я изменил. Теперь, когда разбирательства с подлинностью наброшенного мною на скорую руку завещания остались позади, я лечу в Мадрид. Я обязан найти Кати. Что-то подсказывает мне, что если жив я, то и она тоже. Или я просто хочу в это верить. В любом случае у меня нет другого выхода, только продолжать жить как Марио, а Марио – гражданин королевства. Мне тут больше делать нечего.
Решение далось мне нелегко, с учетом того, какая новость поджидала меня по приезде в родной город. Умерла та, которую я любил. Это больно. Больно до рези в груди. До спазмов мозга.
На секунду прикрываю глаза и двигаюсь в очереди.
Обдумав всё и тяжело приняв решение оставить в России свое тело, родных, друзей, улетаю обратно в Испанию, чтобы присутствовать на других похоронах. Я очень хочу успеть на церемонию прощания с Каталиной. Возможно, среди лиц незнакомок я найду ее саму.
Но через несколько часов я застаю лишь красивый гроб со статуей Каталины в полный рост и долго стою один на один с холодным камнем. Никого нет. Я опускаюсь на колени перед надгробной плитой.
– Я еле тебя нашел, любовь моя. Не представляешь, так рад, что тебя не кремировали. Глядеть на урну с прахом все равно что говорить с пустотой. – Поднимаю глаза к потолку, мой взор медленно скользит по готическим стенам усыпальницы, рука машинально затирает слезу. – Ваш семейный склеп очень красив, замок под стать королеве, настоящий храм. Знаешь, я недавно был в одном…
***
Возле дома Марио топчется какой-то подозрительный тип, прижимая к уху телефон. Настежь распахнута входная дверь. Я осторожно приближаюсь к нему, на всякий случай оглядываю дом, чтобы убедиться, что запомнил адрес верно, что это именно
А кем я, интересно, работаю? Дом у меня не из дешевых.
С работы по случаю свадьбы бывшей жены, как оказалось, я отпрашивался только на день, а потом пропал. На меня сыплются бесконечные вопросы. Как его, Марио, самочувствие? Не заболел ли? Я, все еще настороженный и в довесок растерянный вопросом, такой странной мужской заботой, отвечаю, что здоров.
С неловким смехом он указывает на дверь.
– Слушай, пришлось взламывать, ключ от твоего дома как назло оставил дома. Ты давал мне его как раз для таких случаев, но я облажался. Но и ты тоже хорош, не мог сразу сказать, что за границу поедешь? Раньше ты меня о таких вещах предупреждал.