Энни Янг – Мертвые, но Живые (страница 2)
Молчание. Он стоит на верхней ступени и внимательно присматривается ко мне, напряженный и готовый, если придется, удирать.
– Да, я знаю, – киваю я, снисходительно наблюдая за переменами его эмоций.
– Я сделал это нарочно, – гордо делится своей шалостью мальчик.
Я закатываю глаза и спускаюсь вниз.
– Ты дура совсем? Я говорю тебе…
– Да с первого раза всё я поняла, и не сержусь, – отмахиваюсь я и, сведя брови, потрясенно осматриваю стены и потолки гостиной.
– Так, я не поняла, какой сегодня день? – выпаливаю я в замешательстве.
– День всех Святых, – раздается насмешливый ответ.
Резко застыв, оборачиваюсь на украшенные праздничными подсвечниками металлические перила. Свечи в тыквах давно прогорели, куски фальшивых привидений лоскутами свешиваются с высокого потолка, а жижа плесневело-зеленых мозгов омерзительной слизью по капле с интервалом в несколько секунд стекает с соломенной люстры на красивый ковер. И в этот самый момент прямо передо мной падает самая настоящая коса. Я вскрикиваю от ужаса и отпрыгиваю. Задетая ногой, она чуть не разрезала меня пополам!
Ребенок бросает с лестницы:
– Ты сама вчера её здесь оставила, как пришла с вечеринки. А вон там твой балахон Смерти. Ты им вчера папу пугала, когда он тебе вечеринку сорвал и выгнал всех ребят. Так нагулялась, что не помнишь?
Сердце никак не успокоится. Почему всё в этом мире норовит меня убить? Коса эта, такси… Стоп.
Такси! Была ведь авария!
Я умерла… Я в самом деле могу быть сейчас мертва!
Меня пронзает одна чудовищная мысль за другой. Отрешенно отхожу назад, тупо пялясь на пол, где валяется расфокусированный образ смертоносной косы. Потом срываюсь с места и бегу наверх.
– Спятила? – комментирует мой забег мальчишка, мимо которого я пронеслась, как обезумевшая гарпия.
Бегло пройдясь по комнате Амбар, бросаюсь к креслу и, подхватив с него планшет, усаживаюсь на пол.
Вбиваю запрос и… ничего не нахожу. А где заголовки о том, что дочь Алэрико Суареса погибла в автокатастрофе? Папа пока не предал новость огласке? Но ведь больше месяца прошло. Так, а что с Софи? Первый же заголовок сообщает мне о вчерашнем ее концерте в Лондоне. В гипсе, но жива, это радует.
И всё-таки…
– Что же тогда произошло? – Я нервно и задумчиво постукиваю пальцами по погашенному планшету.
Вот идиотка, а местоположение-то глянуть забыла!
Так-так… Барселона. Чудно. Я совершенно не знаю город.
Отбрасываю прочь айпад.
Быстро поднявшись на ноги, начинаю остервенело рыться в вещах Амбар. В шкафу висит отглаженная школьная форма: голубой жакет, сливочная блузка под ней и отдельно на плечиках – бежевая клетчатая юбка. Ты еще и школьница, черт побери? Дело совсем плохо.
Подбираю с пола упавшее одеяло, в бешеной суматохе сгребаю и предсмертную записку суицидницы, и рассыпанные таблетки, и запечатываю пузырек найденной тут же крышкой. Попрятав в недры единственного обнаруженного здесь рюкзака все улики, я позволяю себе облегченно выдохнуть: Амбар, ты сама решила уйти на тот свет, а следовательно ты отказалась от тела. Всё это конечно неправильно, но и я не виновата в случившемся. Я совершенно не разумею, как твое тело по волшебству восстановилось после той слоновой дозы снотворного, которым ты его напичкала. Наверное, по взмаху той же волшебной палочки, которая меня в него засунула. Как я и сказала, меня никто не спрашивал. Но я по-прежнему очень хочу жить.
И потом, девушка действительно хотела умереть, а не манипулировать своим собственным отцом, которого упоминала в прощальном письме. Не на видном месте, а в лифчике. Значит послание должно было попасть не ему в руки, а в руки судебного медэксперта или любого сотрудника морга, который дал бы делу ход о доведении до самоубийства дочери родным отцом. Если бы не вмешалась я. Не знаю, за что ты так, Амбар, ненавидишь родного человека, но вынуждена констатировать, что заседание твоего суда, пардон, откладывается на неопределенный срок.
Перевернув всё вверх дном, наконец в одном из ящиков нахожу удостоверение личности. Дьявол, ей всего семнадцать! Ситуация хуже, чем я думала.
Кто в здравом уме позволит семнадцатилетней школьнице вылететь из страны, правда же?
Накидав парочку приличных вещей в рюкзак, снова захожу в айпад – собираюсь найти в интернете знакомого афериста, который промышляет поддельными документами. На счастье, он из Барселоны – в этот раз недолго придется ждать. Расплачусь своей картой, на имя Каталины Суарес, и уже ничто не помешает мне сесть на самолет. Когда была помладше, частенько пользовалась услугами этого гения, но тогда он высылал мне в Мадрид.
Четыре минуты спустя моя почта сообщает о новом письме.
Что ж, фальшивый загранпаспорт придется ждать дольше, чем я планировала. Жаль, у Амбар нет готового – только обычное поддельное удостоверение в ящике стола, которое пригодится разве что для того, чтобы попасть в ночной клуб, но не чтобы пересечь границу.
Я откидываюсь в кресле и начинаю барабанить пальцами по деревянному подлокотнику: совсем скоро я увижу Илью, но чем занять себя до этого момента?
Поразмыслив, опускаю голову и обхватываю талию ладонями – узкая. Амбар, да ты худышка.
– Эй, Амбар, ты в школу собираешься? – неожиданно кричит пацан с первого этажа.
Вся подобравшись, хмурю брови: школа?
Утренние сборы в школу, ну конечно же. С кислой миной обреченно падаю обратно на спинку кресла.
А можно прогулять?
И поесть? В этом доме кормят или из Амбар выращивают супермодель, которая ест один листик салата в день, а то и половину? Может, потому она и ушла в мир иной, что ее любимый папочка требует от нее невозможного.
Но прежде всего надо бы помыть ноги. Наконец-то я до них добралась.
Когда я спускаюсь, весь дом уже сверкает чистотой. Тыквы, призраки, мозги кто-то уже успел убрать и вычистил все поверхности, даже люстру, а до нее метра три. Вот это преображение.
Красивый дом, в стиле джапанди. Это по мне.
Замявшись всего на мгновение, довольная перспективой, решительно направляюсь на кухню, но, заметив там одну сеньору, неловко притормаживаю на пороге и с любопытством изучаю женщину в переднике. Интересно, кто она? Моя мама? В смысле, родительница Амбар?
Заметив меня, она вдруг подпрыгивает, прижав обе руки к груди. В воздухе взрывается фейерверк из белой пыли.
– Ох, сеньорита Амбар, как же вы так?.. – и, взмахнув руками, тотчас исправляется: – Нет, нет, вы не виноваты. Сама не удержала, какая же я безрукая. – И женщина торопливо нагибается, чтобы с волнением подобрать выпущенную из пальцев пачку муки.
Не мама, скорее экономка в доме семейства Кабрера, тем лучше. С чужой мамой поддерживать отношения было бы сложнее. Хотя и с родной-то не общаюсь.
Отвечаю ей жизнерадостно:
– Да, это я. Страшная Амбар, судя по всему, – добавляю про себя мрачно и снова улыбаюсь: – Что у нас на завтрак?
Преисполненная намеренного воодушевления, я делаю вид, что не заметила инцидента с мукой и ее вытянутого лица, и прохожу к столам и шкафчикам. Открываю одно блюдо, потом заглядываю под крышку второго и третьего.
– Ваши гаспачо с огурцом и бутерброды с помидорами я уже отнесла в общую столовую.
– Гаспачо с огурцом? Какая скука, – скуксившись, повторяю я. – А чего, не с арбузом? Так его хоть как-то можно было бы есть.
– Тогда… чего бы вам хотелось, сеньорита Амбар? Я приготовлю это немедленно.
– А это?.. – я оборачиваюсь к экономке с милейшей улыбочкой.
– Это тарелки Лино, – вежливо сообщают мне, явно не понимая, чего от нее бедной хотят. Женщина выглядит такой обескураженной, что это даже забавно.
– А можно мне то же самое? – вдохнув запеченный картофель, умоляю я. – И соуса айоли побольше. И туррон, и пудинг этот я тоже буду.
Она потрясенно на меня смотрит:
– Но вы ведь такое не едите, Амбар… простите, сеньорита Амбар.
– Начинаю есть прямо с этого дня, привыкайте и… можно просто Амбар, – я подмигиваю ей и под ее внимательным взглядом лезу в холодильник за аперитивом. – О, молоко, это я буду, – хватаю бутылку и поворачиваю голову. – Кстати, сеньора, вы не знаете, мой папа дома?
– Он с утра поехал в университет, – на автомате выдает она, по-прежнему таращась на меня как на привидение.
– Понятно, – задумчиво тяну я, постукивая ногтем по прохладному стеклу и прокручивая в уме одну заманчивую идею.
Если мой дорогой папочка уже свалил на работу, есть ли шанс прогулять школу?
– А Лино?.. – я даю ей договорить.
– Ваш брат уже в столовой, – кивает экономка.
Брата зовут Лино, отлично. Надеюсь, он у меня один. Женщина, не переживай, я и твое имя очень быстро выясню. Думаю, я очень скоро здесь освоюсь. Вот только… как быть с школой? Тут будет посложней.
Но меня больше волнует то, смогу ли я вернуться в свое тело, когда доберусь до него. Меня не должна беспокоить чужая школа, однако часть меня уже осознает, что в это тело я попала неспроста. Я вполне могла умереть в той аварии, и тело Амбар – это мой второй шанс и, как бы это грустно ни звучало, другого, вероятно, уже не будет.