Энни Янг – Мертвые, но Живые 2 (страница 16)
Не могу не поиздеваться:
– Я или Амбар?
– Перестань, – простонав это слово, в наказание он зубами защемляет мне губу. – Теперь это тело всецело и полностью принадлежит тебе, не отделяй себя от него, это неправильно. Так и с ума сойдешь. Если не перестать об этом думать. – Он прикрывает веки и впитывает глубину ощущений, накрывших нас с того момента, как его голая кожа слилась с моей.
Приоткрыв рот, я наслаждаюсь вкусом его кожи под подбородком. Ему это нравится, он под кайфом.
Вновь открыв глаза, он решительно оборачивает руку вокруг моей талии, слегка пододвигает наверх, чтобы нам обоим было удобно, и в следующую секунду начинает меня опускать на свой твердый член. Проникает сначала между половых губ, совсем чуть-чуть. Искушая. Скользя. Святая Мария, это волшебное чувство. Затем движется всё глубже, по миллиметру, до тех пор пока… из моего горла не срывается болезненный стон.
Что за чертовщина, Амбар?!
Трущиеся о мой рот губы становятся неподвижны.
– Это то, о чем я подумал? – ошеломленно произносит мужчина, резко остановившись.
– Откуда мне знать? Кажется… да, – я так потрясена, и мне больно, черт подери.
– Ничего не понимаю…
– Вот так сюрприз, Амбар!
– Погоди, это получается…
– А… а-а, – очередной глухой стон срывается непроизвольно, и тогда парень сильнее придерживает меня рукой, чтобы застыть со мной и не допустить проникновения в меня ещё выше.
– Так, давай… знаешь, отложим наш забег и я сделаю тебе компресс? – Он собирается аккуратно снять меня с себя, подняв за талию обеими руками. Но я его сразу останавливаю:
– Нет, погоди, всё нормально. Немного подождем, расслабься, никто от этого еще не скончался, – смеюсь я нервно и быстро нахожу его губы. Напряженные. – Эй, – я ловлю его блестящий взгляд, – немного передохнем и продолжим. Да?
Он кивает, хоть и выглядит растерянным и… чертовски милым. Обожаю. Последнюю мысль я озвучиваю вслух:
– Обожаю, ты такой малыш, когда напуган и удивлен одновременно, – и как настоящая обезьянка, обнимаю своего доброго милашку руками и ногами. – Не сопротивляйся, отпусти меня до конца. Не держи.
– Точно?
– Да, просто покончим с этим, а то сколько еще ты будешь держать меня так над собой?
Он тихонько расслабляет руки на талии, и я плавно насаживаюсь на него.
– А-а… Черт, я и забыла, как это больно! Или у Амбар на порядок больнее?.. – Я прикрываю глаза, навалившись щекой на его щеку. Немного колкую, безумно приятную.
Илья замирает у меня внутри и просто бережно кусает ухо в попытках смягчить мою боль.
– Итак, мы опытным путем выяснили, что у Амбар с Марио не было никаких любовных отношений, – отвлекает он меня разговором, шёпотом на грани страсти. – И если на то пошло, вообще ни с кем не было. Либо мы оказались заложниками слухов, либо… не знаю, что предположить… ранняя мужская импотенция? – посмеиваются его губы хрипло, шевеля мои волоски и продувая приятно кожу под ними.
– А я думаю, у них просто не дошло до постели. И этому есть только две причины: просто не успели или… – Как же это непросто: говорить на отвлеченные темы, когда внутри тебя такой шикарный мужчина. Нужно постараться, чтобы собрать мысли в кучу. – Или Амбар водила Марио за нос и хотела коварным, старым как мир способом отомстить за подругу, но её не поняли. Не подруга точно. Иначе эти двое бы не поссорились.
Заметив, что он повернул голову и не понимает многое из моих слов, объясняю:
– Речь о Кармен, еще одной подруге Амбар.
– Прошлогодняя суицидница? – быстро схватывает он, и я киваю.
– Есть основания полагать, что это не было суицидом. Мы с ребятами ведем расследование.
– Какое еще расследование? – настораживается мой заботливый малыш, инстинктивно пригладив мне волосы и прижавшись обеспокоенной ладонью к голове. Заставляет смотреть себе в глаза. – Кати, пожалуйста, не суй ни во что свой любопытный нос. Это может быть опасно.
– Всё потом, всё потом, – повторяю я, привлекая его губы к себе, лишь бы не расстраивать мою зайку. – Целуй и не отвлекайся. Подвигайся разок там… – И сосредотачиваюсь на ощущениях, когда член его, скользя по нежным стенкам, начинает по моей команде шевелиться. – Да, кажется, да, – нахмурившись, киваю я, привыкая к легкому дискомфорту, – уже можно, боли почти нет.
Парень еще с сомнением смотрит мне в глаза, а потом не выдерживает: глубоко и яростно засовывает свой влажный язык в мой влажный рот и начинает не сразу, но постепенно набирать ритмичный темп.
Так мокро внизу. Так сладко.
– Ты как? – справляется Илья о моем самочувствии.
Пот стекает с моих висков. Он весь липнет к моей мокрой коже.
– Супер. Не жалей меня, – смеюсь я звонко и зажимаю в зубах его вкусную кожу. – У меня от тебя голова уже кружится. Не останавливайся и жги, как ты умеешь.
Тантра под нами тотчас начинает дрожать, а я сходить с ума от блаженства и растворяться в пространстве и мужчине, которому я с самой первой встречи подарила свое стеклянное сердце. Если в чем я и уверена, так это в том, что он сбережет его.
Между тем стоны рвутся из меня по наитию:
– Илья… Илья… я люблю тебя. – Опускаю веки. Удовольствие слишком сильно.
Меня вырубает каждое его касание.
Меня бьет током каждое его проникновение.
И убивает каждая секунда его промедления.
Волна дрожи по телу. Четыре секунды… одна. Оргазм обрушивается, меня обволакивает насыщением и потряхивает от этой силы; затем я обессиленно разваливаюсь на гнутой спинке шикарного кресла, слушая удар за ударом – как за ребрами сходит с ума чокнутое влюбленное сердце. Голова запрокидывается; на шее следы от поцелуев, на губах дрожащий рот, между ног подходящий к своему экстазу мужчина. Его толчки энергичны, жадны, мучительны. Я открываю глаза – он великолепен. Глаза сверкают, пеленают и о чем-то молят меня. Сквозь подрагивающие ресницы я вижу их нереальный, замутненный блеск.
Последний гортанный стон, прямо мне в губы, и он наконец кончает. С такой охренительной силой, что меня качает на этих волнах вместе с ним. Теплая жидкость вливается в меня приятными дозами и медленно растекается глубоко во мне.
Тепло. Сексуально. Порочно.
– Напомни мне потом принять таблетки, – смеюсь я, хрипя и тяжело дыша под ним, – беременная школьница вызовет к себе вопросы, имей это в виду.
По мужским губам пробегает улыбка.
– Обворожительна, – хрипит он, любуясь мной. И проводя пальцами по волосам над моим потным лбом, убирает те, что прилипли к лицу.
– Ты совсем не вспотел, – жалуюсь я, тем не менее не в силах перестать сиять озорством.
Он оставляет мое замечание без ответа; лишь глубоко вздохнув, всем весом наваливается на меня. Уставший. Горячий. И от этой приятной тяжести моя кожа воспевает к Господу Богу молитвы.
Время будто останавливается. Проходящие минуты не ощущаются. Мне просто приятно делить с ним этот волшебный миг покоя и умиротворения. Я обнимаю его и говорю это снова:
– Я люблю тебя.
Наконец завозившись у меня в волосах, он целует меня в голову и, привстав, садится. Массирует безотчетно плечи, рисует подушечками пальцев лозы вдоль руки, невозмутимо перебирает длинные волосы. Смотрит как на чудо, но молчит.
С затаенным дыханием слежу за ним.
Двумя минутами позже (время резко вернуло для меня свой ход), мягко прикасаясь губами к кромке моих волос на лбу, Илья мягко шепчет:
– Любовь моя, ты себе представить даже не можешь, как долго я искал тебя. Я думал, сойду с ума без твоих прикосновений. Без твоих объятий. – (Клянусь, в этот момент у меня отрастают крылья как у крылатого ангела; на лицо упорно лезет глупейшая из всех возможных улыбок.) – Моя любовь к тебе безусловна и неизмерима. Я навеки твой, моя горячая испанская девочка. Я навеки твой, Каталина. – И он закрепляет свои слова сладчайшим поцелуем.
Зацеловывает на мне каждый клочок счастливой улыбки. Забавляется, видя, что она никак не сходит; улыбается сам. И этой живой улыбкой льнет к моим игривым губам.
Мы смеемся, дурачимся.
Обожаю смаковать и облизывать этот рот. Ничего вкуснее нет на свете.
Лизаю и хихикаю, игриво кусаю и смеюсь, сипло, по-детски. Я веду с ним борьбу, маня и отступая. Илья подхватывает очередной мой неугомонный смех и внезапно обездвиживает мой подбородок рукой, чтобы больше я не смела его обманывать.
– Шалунишка, – довольный, выдыхает хрипло и завоевывает наконец мои баловливые, изворотливые губы.
– Знаешь, я тут подумала, – мне стоило огромных усилий оторваться от моего самого любимого учителя. – Нам постепенно надо привыкать к новым именам, если хотим дожить эту жизнь мирно и не привлекать к себе внимания.
– Ладно, – соглашается Марио, никак не угомонившись: чмокает меня еще раз и еще. – Но иногда и только наедине, я буду звать тебя
– Ладно. Ладно, только перестань, – смеюсь я под его щекотками и влажными поцелуями за шеей. – Договорились. У Амбар как раз второго нет… будут у меня два имени, испанцев этим не удивишь. Кстати, ты знаешь свое второе имя?
Мой учитель задумывается, на время прекратив пытки.
– Кажется, я раз видел его у себя в загранпаспорте, но не запомнил.