Энни Янг – Мертвые, но Живые 2 (страница 18)

Пальцами вожу по его лицу, с наслаждением тону в белых волосах.

– Конечно, – отвечает он нежно. Тихо и сокровенно.

Я присматриваюсь к нему внимательнее.

– Но это неправда, ведь так? – Его глаза. Они у него имеют не совсем живой и здоровый вид.

Он хмыкает:

– Вообще-то правда. Не знаю, в чем ты меня пытаешься уличить, но ты точно не можешь утверждать, что я не рад быть тут с тобой.

Кажется, что он что-то не договаривает, но его насмешливая ухмылка и умный взгляд заставляют меня поверить всему, что он скажет.

– Ладно, – киваю я с облегчением. – Прости. В последнее время у меня настоящая паранойя.

– Пойдем, позавтракаем, – Марио тянет меня на кухню. – А ты расскажешь мне о своей паранойе и всех авантюрах, в которых ты успела поучаствовать. Тебе угрожает какой-то чокнутый на машине, вы с друзьями ведете какое-то расследование, сегодня у тебя ужин… кстати, с кем?

– С семьей Мерседес Монтеро, – вздыхаю я, предчувствуя непростой разговор. Он точно попытается меня отговорить. Чтобы я держалась от всего этого подальше. – Это первая…

– Жертва, – кивает он, – я знаю. Зачем тебе в это влезать и тем более ужинать с ее семьей?

Он серьезно хмурит брови. Я подгибаю под себя одну ногу и опускаюсь на сиденье в одних трусах; белая рубашка на мне задирается, но дома кроме нас никого нет, поэтому любуйся, дорогой мой, моими голыми ножками и восхищайся тем, что у тебя девушка такая секси.

– Я вроде как ее знала лично. Ну, то есть Амбар. Кстати, ты не забыл, что впредь ко мне следует обращаться так? – вставляю я как бы между прочим, выразительно округлив глаза. И будто это было короткой рекламной паузой, продолжаю: – Родители Мече каждый год устраивают ужин, сегодня девятая годовщина со смерти их дочери, и мы с Карлосом обязаны там быть.

– Что ж, это понятно. Тебе подогреть?

– Нет, не нужно. – Я подхватываю остывший тост с арахисовой пастой и откусываю хрустящий уголок хлеба. – Знаю, всё, что ты готовишь, вкусно даже холодным.

Я дарю ему улыбку, и мой учитель подсаживается максимально близко ко мне. Пока он наливает горячего чаю, я кладу ногу ему на колени и шаловливо продвигаюсь к самому аппетитному местечку.

– Амбар, – в его голосе, таком глубоком и хриплом, слышна укоризна. – А если я случайно на тебя пролью?

– Неужели моя нескромность для тебя неожиданность? Я думала, ты уже привык.

Мой плохой профессор протяжно и громко выдыхает.

– Амбар.

– М-м? – тяну я, по-прежнему балуясь у него между ног.

– Я люблю всё в тебе и, поверь, ко всему привык, но разве мы не завтракаем?

Он ерзает на стуле и отставляет чайник подальше от меня.

– А мы что, не завтракаем? По-моему, завтракаем. – И я демонстративно откусываю еще кусочек от жареного тоста.

Улыбка учителя становится шире, и он тянет меня за руку.

– Ладно, обезьянка, иди ко мне.

Подскочив, я быстро перебираюсь ему на колени и звонко целую его в уголок губ.

– Так-то лучше. – Обняв ладонью мое бедро, он пододвигает ко мне чайную чашечку, коробку клубники и тарелку с блинчиками. Ко всему, до чего смог дотянуться. В моем положении куда больше мобильности, и гору тостов, что стоит дальше всего, ему приходится поручить мне.

– Рассказывай теперь, какая жесть творится вокруг тебя и твоих новых друзей.

Я опускаю откусанный бутерброд на краешек тарелки. А он ни секунды и не забывал, да, об этом?

Посмотрев ему в глаза, такие требовательные, задумчивые, я обхватываю ладонями его беспокойное лицо.

– Не переживай. Одна ночами больше не хожу. Ну чего ты?

– Ты что-то задумала. Я это не одобряю.

– Ты даже не знаешь, что это, а уже куксишься. Давай я тебе всё расскажу…

Несколько минут спустя он настоятельно меня просит:

– Только будь осторожна. Не рискуй понапрасну. – Марио вздыхает. – Лучше бы вы это дело оставили полиции, но, боюсь, ты и твоя компания не отступитесь, верно?

– Ты подумай, это такая хорошая возможность попасть в комнату девушки, которая может иметь к этому отношение. Ведь с нее всё началось. Первое убийство. Что-то же толкнуло гада на это пойти. Если узнаем, что стало тому причиной, будет легче примерить случай девятилетней давности на происходящее сегодня.

– И вы так уверены, что это Гаэль? – По его лицу ничего нельзя понять: он разделяет мнение, ведь характером тот отличился не самым благородным, или всё же наша теория ему кажется чересчур шаткой? Вроде бы тон недоверчивый.

Так. Ладно.

– Это одна из версий, мы в ней не уверены.

– Обычно преступником оказывается тот, на кого и подумать страшно. А Гаэль… он и так противный мудила, который постоянно подставляет меня перед начальством на пару со своей женой. Ну да, еще спит с молоденькими студентками, но посмотри – ведь и я тоже, – невесело фыркает парень, поднося ко рту сложенный в трубочку блинчик.

– Да, знаю, но… может, иногда преступник – всё же тот, на кого падают первые подозрения?

Это я ему еще не говорила, что думала о нем самом и Бланке. Трындец полный. Но ведь рано или поздно спросит же, почему сорвалась и убежала из его дома.

– Возможно. А кто еще у вас в подозреваемых?

Я беру в руки чай.

– Блас… и ты до недавнего времени. – И делаю быстрый глоток.

– Я?

Мужчина пораженно уставился мне в глаза. В сконфуженные глаза.

– Ну да. Я нашла… – прочищаю горло и неуверенно добавляю: – Нашла галстук Бланки под твоей кроватью в прошлый раз.

– Ты из-за этого со мной не разговаривала? – Он едва удерживает губы серьезными.

Я молча киваю и виновато морщусь.

– Прости. Правда прости. Я же не знала, кто есть кто. Теперь знаю, что ты не мог…

– Конечно, не мог, – перебивает он. – Но не потому что я это я, а потому что Бланка…

Кое-кто помешал ему закончить. Резкий хлопок двери, внезапно в наш дом ворвался тот, кого мы не ждали. Я уж точно не рассчитывала на более тесное знакомство.

Да что он вообще тут делает?

– Может, я не вовремя? – оглядев меня с нахальной ухмылкой, произносит Паскуаль. – Надо было запирать дверь, бесстыдники. Но раз я уже здесь, надо поговорить, Марио.

Немедленно потянув вниз края рубашки, я поворачиваю голову, и в ответ на мой обескураженный взгляд Илья недовольно вздыхает:

– Доставщик клубники приходил. Забыл запереть.

– Да, какой-то ты рассеянный в последнее время, – издевается над ним крупный парень в байкерской косухе и беспардонно усаживается напротив нас за обеденным столом. – Значит, Амбар моя тетя? Ну, наконец-то, да, Марио? Ты год по ней сохнешь.

– Тетя? Я ничегошеньки не понимаю. Марио, – я смотрю на своего парня и понимаю одно: он прекрасно себя чувствует и ситуация его ни капли не взволновала, чего не скажешь обо мне. Разве что… он одним движением стягивает с себя футболку, мне даже пришлось для этого растерянно отнять от него руки, и прикрывает ею мои голые коленки, ревностно затыкая края и самую ничтожную брешь.

Ну да, конечно, его может беспокоить только это.

– Чего надо? Говори быстро и вали, пока я тебя не пристукнул за то, что пялился на мою женщину. И до сих пор пялишься!

– Не я разгуливаю по дому в одних трусиках, – хмыкает второй Марио. – Кстати, очень милые, Амбар.

– Мой дом, и она разгуливает, в чем хочет. Ближе к делу. – И тон такой, будто слова его были "Свалился на мою голову! Сгинь уже!"

– Кто-нибудь мне объяснит, кто вы друг другу? – взрываюсь я, вскинув и разведя руки.