Энни Янг – Мертвые, но Живые 2 (страница 15)
– Думал, но сразу отмёл, – возбужденно и быстро опережает он с ответом. – Мне все время казалось, что Амбар… что за этими черными непроницаемыми глазами скрывается именно моя Каталина. Но я боялся в это верить и убеждал себя, что это невозможно. Я даже не был уверен в собственной вменяемости, так что…
– Ты не решался мне сказать, – угадываю я с пониманием, едва поспевая в этом бешеном ритме откровенности вставлять все свои мысли. Всё, что я хотела бы ему сказать. Притом на русском.
– Да.
Он наконец выдохся.
– И я. – Я беру паузу, чтобы взять эмоции под контроль. – И я не могла поверить, но во мне почему-то жила надежда… может, стойкая уверенность, что если кто и мог бы быть тобой, так это шикарный во всех смыслах учитель Марио.
– Учитель Марио? – хмыкает он, подкалывая.
– Ты, дурачок, – срывается короткая усмешка. В конце концов мы оба обрели некоторое подобие спокойствия. – На прежнего Марио я бы даже не взглянула. Судя по слухам, он был тем еще засранцем и Казановой.
– Наслышан, – слышу смешок под ухом, – и уже испытал на себе издержки его репутации. Ощущения не из приятных. Меня тут все ненавидят.
– Знаешь ли, ты не одинок в этом. Меня здесь недолюбливают куда сильнее, чем местного чистокровного донжуана.
– Но тебе весьма споро удалось изменить мнение о себе.
– Чего можно сказать и о тебе.
– Да, мы оба преуспели, мы молодцы.
Еще одна пауза. И ещё тише:
– Прости. Прости меня. – Я отклоняю голову и заглядываю в голубые глаза.
– Ты извиняешься за-а?.. За то, что сразу не нашла меня или что бросила? Там, в прошлой жизни.
Он говорит это легко, не обвиняя, поэтому моя вина ощущается не так острее на самом деле. И всё благодаря этим теплым глазам, которые рады мне, несмотря ни на какие сложности.
– Не знаю точно. За первое… или за второе, – я опускаю глаза, вздыхаю и снова их поднимаю. – Просто
– Может, самое время о них рассказать? – ненавязчиво предлагает Илья, несколько небрежно, чтобы не спугнуть меня. – Я здесь и готов слушать. Что бы это ни было. От навязанного договорного брака до какой-нибудь психотравмы. Я всё готов принять, ты меня знаешь. – И продолжает уже чуть серьезнее, как и всегда не способный надолго удерживать маску спокойной безмятежности: – Не понимаю только одного, можно же было еще тогда открыться мне, чего ты боялась? Что помешало тебе поделиться со мной своей проблемой? Я весь твой, это ты тоже знаешь. Тогда какие могут быть сомнения? – продолжает он рассуждать и приводить доводы, пожимая в непонимании плечами.
Пора признаться, сейчас уже можно. Но всё равно это не легко:
– У меня была опухоль мозга, Илья. Я умирала.
Его взгляд застывает. Тяжелый, немигающий. Я делаю горький вздох и, осторожно отстранившись, опираюсь руками на стол позади себя. Склоняю голову себе на грудь.
– Под конец я мучилась головными болями, таблетки перестали помогать. Операция была рискованная, практически невозможная. Сначала я отказалась. Бросила наконец одного придурка, с которым всё было сложно и неправильно с самого начала. Приехала к Софи, чтобы дожить свои последние недели в кругу друзей. Зависая в клубах и растворяясь в музыке. А тут взял и появился ты. Такой хороший, весь из себя… правильный. Просто замечательный. С ног до головы. И я… да, влюбилась, а как иначе? – Я поднимаю на парня отчаянный взгляд. – Могла я хоть напоследок быть счастливой?
– Что было дальше? – глухо спрашивает он, и я снова упираю взор в пол.
– Когда Софи и Лале узнали, что происходит со мной…
– То есть им ты сказала, а мне нет? – уточняет он этот момент, не без обиды, но и без обвинения.
Я безостановочно качаю головой, вспоминая, как тяжело мне было.
– Я никому не говорила. Они сами узнали. Это вышло случайно, я не собиралась… – истерично усмехаюсь, – таблетки просто выпали у нее на глазах. Чертовые, бесполезные таблетки!
В этот момент Марио делает молчаливый шаг и просто заключает в объятия. Меня чуточку отпускает.
– Потом… – как же приятно у него на плече, – потом Софи уговорила меня на операцию. И я решила, что вернусь к тебе уже после… ну, ты понимаешь. Когда всё будет позади… если конечно оно будет.
– Ты решила… – повторяет он эхом. – Каталина, почему ты лишила меня права тоже решать? Я бы поехал с тобой, разделил…
– Я не хотела этого! Не хотела, чтобы я умерла на твоих руках. Шанс был никчемный. Все связи отца, миллиарды денег не могли мне помочь, они были бессильны перед этим роком. Тебе было бы очень больно. Больнее, чем просто расставание.
– Не больнее, Кати. Это боль одинаковой силы. Мне наше расставание было равносильно боли от утраты. Не говори о том, чего не знаешь. – Он тихо вздыхает и бессознательно массирует мне затылок, который сжал заботливой рукой. Пальцы глубже зарываются мне в волосы. – Я бы хоть понимал почему… ладно, всё это уже в прошлом. Вселенной, дьяволу, Господу Богу, неважно кому, было угодно дать нам второй шанс, и я полон решимости им воспользоваться.
Парень отводит мою голову от себя, заглядывает в глаза.
– Ты можешь объяснить, что с нами произошло? – спрашиваю я в прежнем смятении.
– Нет, не могу, и пытаться не буду, всё это выше моего понимания и представления о мире. Я наконец нашел тебя, и я наконец счастлив, – голос его тверд и беспристрастен.
Я киваю:
– Ладно… Ладно, согласна, не будем пытаться разгадать этот секрет.
– Воля Богов не наше дело, – только и произносит он задумчивым шепотом.
– Ты прав, – так же тихо замечаю я. Но хватит о таинственном и неподвластном. – Скажи, а я красивая для тебя? Мне придется доживать свой век в этом теле. Вариантов не так много на самом деле, всего один.
Илья улыбается:
– Эти глаза, эти волосы – в тебе всё красивое. Раньше я мог этого не замечать, но твоя душа делает это тело еще красивее и привлекательнее. Не стоит переживать об этом. Красивых девушек много, а ты одна. Всегда самая красивая.
Я улыбаюсь, внося в наш разговор долю шутки:
– А знаешь, ты тоже ничего. Конечно, я буду скучать по твоим глубоким синим глазам и темным волосам…
– Могу перекрасить, – лукаво ухмыляется он. – Только глаза пощади, к экспериментам я еще не готов.
Спокойно мотаю головой:
– Нет необходимости. Важно только то, что это ты. Просто ты.
И меня снова, уже в девятисотый раз, притягивают для поцелуя. На этот раз я отвечаю ему сполна.
Глава 46. Амбар
Меня припечатывают к стенке, едва мы оказываемся у Марио дома.
Удерживая на весу, снова и снова впиваются в губы. Выбивая из меня дыхание.
Я в школьной форме, он в солидном пиджаке – образец порядочного педагога. Не искушенного грязными помыслами.
– Чувствую себя каким-то извращенцем, – признается он, нетерпеливыми пальцами развязывая мой полосатый галстук и выкидывая его подальше. – Соблазнил школьницу, и не особо, получается, далек от самого Марио.
– Заткнись, – затыкаю его своим ненасытным ртом, – мне давно уже двадцать. Считай это ролевой игрой.
Он скучал. Я скучала. Ничто не мешает нам насладиться друг другом в этот момент. Так что очень быстро мы перемещаемся в его спальню. Я крепче стискиваю ногами его офигенный торс.
– Туда, – указываю я рукой, ненадолго отвлёкшись.
– Уверена? – замирает на секунду со мною в руках. – Никогда на такой штуке не пробовал.
– Да, кресло для секса, то, что нужно, – в спешке лепечу я, дёргано и неуклюже высвобождаясь из голубого жакета. – Надо опробовать, не зря же он тут стоял всё время и мозолил нам обоим глаза.
Жакет теряется где-то под ногами, я снова сумасшедше льну к мужским губам.
– Ты п… права, – сбивчиво соглашается парень, терпя мое
На мне только блузка, на нем по-прежнему этот приличный пиджак, выдающий в нем первоклассного интеллектуала. И я это дело исправляю: немедленно раздеваю. Метко отбрасываю на кровать и смеюсь. Илья ловит мой смех губами, и мы то и дело целуемся, пока полностью не освобождаемся от сковывающей нас одежды.
– Я слышал про тантру… – голос такой томный, низкий, его владелец определенно уже в шаге от того, чтобы утратить над собой контроль.
– О да, рай для экспериментов. – Я размещаюсь удобнее, изгиб кресла надежно поддерживает мне спину, и тяну парня на себя. – И непередаваемый процесс. Давай ближе. Слегка приподними меня и… вот так, да.
Сильные нежные руки возбуждают мои соски – я тлею и парю.
– Какая же ты красивая, – его рука замирает на моем лице, а глаза с обожанием смотрят на меня.