Энни Янг – Мертвые, но Живые 2 (страница 14)
Никто ничего не заметил. Только двое самых близких людей, чей мир единовременно пошел по швам.
– Мне пора. – Раздраженная, Консуэла срывается с места внезапно и нервно; убегает под руку с опешившей Амбар, которая была занята тем, что пялилась на учителя, не спеша захлопывала учебник и ничего другого не замечала.
Дилан зол, обижен и, в коридоре бросив ревнивый взгляд на Консуэлу, которая в этот момент так же нервно обернулась на парня, уходит совсем в другую сторону.
"Рано или поздно он бы узнал, – шепчет ей голос в голове. – И самое ужасное – у меня не найдется для него оправданий". Это конец, да? Она его потеряла. Правильно, не надо было и начинать. Дилан… наверное, она просто его не заслуживает.
Глава 45. Амбар
– Каталина, – вдруг кто-то называет мое имя, и я останавливаюсь, чтобы тотчас рефлекторно обернуться через плечо с вопросом:
– Да?
Мне не сразу приходит на ум, что обращение было адресовано не мне. Только встретив напряженный, будто немного удивленный, взгляд учителя английского, я понимаю, насколько странно себя повела, ведь отозвалась на чужое имя.
Между нами всего несколько метров коридора.
Боковое зрение улавливает движение, и мои еще растерянные глаза очень скоро находят Суэйро. Ту Каталину, к которой, по-видимому, и обращались. Недоуменная девушка возвращается к учителю, замешательства
– Сеньор Марио, вы что-то хотели? Что-то не так с моей работой?
– Ты чего это? Пойдем, – не беря во внимание явно странное поведение подружки, бросает Консуэла небрежно.
Оборачивает руку вокруг моего плеча, собираясь подтолкнуть идти вперед. Как она это видит: мы, обе дуры, ни с того ни с сего встали посреди коридора, чтобы быть зашибленными толпой учеников. Ясное дело, её это не прельщает.
Я же не в силах побороть притяжение – этот неподвижный учительский взгляд, устремленный как и раньше на меня, удерживает на месте какой-то заповедной тайной. В нём ясно читается какое-то послание. И эта поза… мужчина будто застыл, не зная, что делать дальше. Я привела его в такое волнение? Думает ли он, что я странная? Или просто в моих глазах отыскал грешные воспоминания о том нашем поцелуе. Но какими бы тягчайшими обстоятельствами мы оба ни прикрывались, ни один не жалеет о нем. Ни один не жалеет, что поддался страсти. А если копнуть в меня еще глубже, прямо в бесперебойную сердечную мышцу, я буду выглядеть совсем уж жалкой, потому что больше не смогу скрывать прежде всего от себя самой того факта, что до сих пор не отказалась от безумной надежды, где Марио, может так статься, и есть мой Илья. Знаю, моя вера нелепа, но… а вдруг? Пожалуй, в таком случае это многое бы объяснило. Взять хотя бы этот недолгий миг и его потрясенный вид – прошу, просто скажи это, Марио. Скажи, что ты понял всё по моей реакции. Понял, кто я есть на самом деле. Твоя Каталина.
Но очень долго ничего не происходит, и в конце концов я поддаюсь тактильным уговорам Элы, которая не перестает раздраженно тянуть за руку. Не без разочарования, я отворачиваюсь. Наверное, это всё же не он.
– Сеньор Марио? – в нерешительности повторяет Суэйро, пока я медленно переступаю шаг: как же не хочется уходить!
– Нет. Нет, ничего… Знаешь, Каталина, думаю, твои материалы разберем в следующий раз, ты можешь идти, – невольно подслушиваю я неожиданно торопливый говор Марио, а потом… клянусь, это похоже на гром: – Амбар!
Я не успела далеко уйти, и оборачиваюсь мгновенно. Оцениваю выражение лица: печать взволнованного состояния никуда не делась, однако мужчина выглядит уже куда собраннее и строже. Почти как обычно.
– Задержитесь, пожалуйста. Я должен обсудить кое-что с вами. – Он указывает рукой на открытый кабинет. – Прошу в мой класс.
Первые шаги я делаю неуверенные, почему-то меня бросило в волнение, а затем решительно прохожу мимо мужчины, ожидающего меня возле двери. На секунду сбиваюсь с шага, обуянная близостью мужского биополя, и в этот крохотный момент какая-то неведомая сила заставляет взгляд скользнуть на лицо Марио. Он смотрит на меня почти дикими глазами, поэтому я решаю поскорее пройти внутрь. Кажется, ухожу слишком далеко в помещение – останавливаюсь возле стола и тут же разворачиваюсь. Думается мне, будет лучше, если между нами останется хоть сколько-то приличное расстояние для маневра. Во всяком случае, пока я не пойму, для чего я здесь.
Видя, как он проворачивает замок, я напрягаюсь. Не от страха, нет… конечно, нет. Скорее от предвкушения его слов. Ведь не может быть, чтобы… смотрю на него вопросительно, ничем не выдавая своей занозы в сердце.
И вот он поворачивается, смотрит на меня, будто не верит своим глазам. Застыл там неуверенно, сжал-разжал подрагивающие пальцы в кулак, блуждающим взглядом продолжает изучать мое лицо.
Моя правая рука на ощупь проходится по учительскому столу и небольшим бумажным стопкам, я начинаю двумя пальцами теребить уголок одной из них.
– Марио? – нерешительно зову я, голос чуть подводит меня. "Что происходит?" – наивно спрашивают мои потерянные глаза.
– Каталина? – Я не понимаю, вопрос ли это, но произнесено было с такой дрожью.
Смотрю на Марио большими глазами.
Что он, черт подери, только что произнес?
– Каталина же… так ведь? – Мужчина делает шаг, второй, и больше не приближается. Ждет чего-то.
Внутренние слезы жмут горло, и я продолжаю таращиться на учителя, испытывая всё большее и большее ошеломление.
– Пожалуйста, скажи, что это ты, – умоляет он вдруг, понизив голос до густого, затрудненного шепота. – Или я уже просто схожу с ума, – качает учитель головой, уставший разом и разуверившийся в реальности вокруг.
По моей щеке сползает одинокая слеза, она привлекает его жадное внимание, он прекращает свое метание и весь будто замирает изнутри. Казалось, он затаил дыхание в ожидании… еще хотя бы одного сигнала от моего тела.
И наконец, словно не своими губами, я выдыхаю одно единственное слово:
– Илья? – Как же было тяжело произнести это имя!
Я пытаюсь сказать что-то еще, наверное, что-то спросить, но мою грудь сдавливает нечто инородное, и я остаюсь стоять обессиленная.
Будто только того и ждал, парень незамедлительно срывается вперед и обхватывает мои затвердевшие от напряжения плечи. И почти сразу беспокойные сильные руки подскакивают с плеч, и я чувствую их нежную лихорадку уже у себя на голове. Он зажал ее меж своих больших ладоней и теперь пристально вглядывается мне в глаза.
– Это правда ты, – заговаривает он на русском, дыша на меня своим жаром. – Господи, как такое возможно? Это тело… это невероятно… – и добавляет наполовину облегченным, наполовину голосом, разом лишенным сил: – Ка-а-ак?
– Я не знаю, – мотаю головой. Всё еще не могу прийти в себя. Я будто вижу сон.
Одно быстрое движение – он жадно целует меня, прижав к груди: обхватив одной рукой плечи, завернув затылок и мои волосы в другую. Я настолько растеряна происходящим, что почти не чувствую его губ. Не сразу могу сориентироваться или что-либо понять, чтобы как следует ответить. Поцелуй обрушился на меня как электрическое цунами – я могу лишь стоять и ловить дрожащим ртом воздух, отрешенная и пораженная переизбытком самых разных эмоций: от адреналина до полной пространственной невменяемости. Но, черт возьми, как же я скучала! Как приятно неуклюже задыхаться от его поцелуев, клеймящих ненасытно и голодно мои онемевшие губы.
Не останавливайся. Только не останавливайся.
Я начинаю ловить настоящий кайф, бездействуя. Жадно дышу и позволяю осыпать себя поцелуями. Находить языком мой и присваивать мои вздохи. Мы не можем надышаться друг другом. Такая сила, такая боль и суета в его порывах – он так истосковался по мне!
– Как… как вышло?.. Что случилось? – дышит жарко мне в губы, не переставая их мять.
– Я-а… Амбар наглоталась таблеток, они лежали повсюду, еще была записка, – начинаю я тараторить под градом угасающих поцелуев. – Она покончила с собой, я проснулась уже в здоровом теле, не знаю как. А что насчет тебя? Что с тобой было? Марио тоже отчего-то умер?
Мы явно говорим не о том, но мысли бессвязны и пока не пришли к тому, что действительно важно. Мы ослеплены и
– Не знаю, не уверен, – срываются обрывки фраз мне в губы. – Я просто очнулся.
Я так же почти не соображаю.
– Может, сердечный приступ, какая-то другая болезнь?
– Да. Думаю, да, – не отдавая себе отчета, бормочет он в эйфории. Меня опять крепко целуют, вышибая дух. Сильно и нежно.
Когда мужчина размыкает наши рты, мне хочется еще, однако всего этого слишком мало, чтобы высказать наболевшее.
Поэтому я вскидываю руки и оборачиваю их вокруг шеи парня, прижимаясь как можно ближе, теснее, крепче. Касаюсь ее носом и признаюсь в отчаянии:
– Я была на твоей могиле.
– Так вот для чего ты летала в Россию, – нервно усмехается он, обнимая настолько сильно, насколько позволяют мои кости. – А ведь я тоже… Не успел на твою прощальную церемонию, но пришел, когда все ушли.
– Надо было раньше догадаться, – продолжаю сокрушаться и извергать поток досадных мыслей. – Слишком много совпадений. Самолет, книги эти у тебя дома… Ты всё это время был поблизости, а я не могла даже…
– А я сразу заподозрил в тебе…
– Сразу? – мы всё время перебиваем и не даем договорить друг другу. Всё это слишком для нас обоих. – А разве ты не Эстер сперва…