Энни Вилкс – Запах ночного неба (страница 79)

— Ты веришь в то, что говорящее с Вестером существо — бог, не больше меня, — сощурился Ннамди. — Мудрец, отбрось осторожность и выражайся яснее.

Нкиру скривился, будто Ннамди сказал какую-то скабрезность.

— Я бы сначала послал двоих или троих, чтобы они проверили, что эта женщина и слуга черного герцога и правда одни.

— При всем уважении к великому мудрецу, — Ннамди склонил большую темную голову, — я не согласен. Так Олеар может просто захватить наших людей и при этом узнать о том, что знаем мы. Тогда он будет осторожен. Убьет племянницу Кариона и пойдет дальше один, и у нас не будет возможности ни использовать его разум, ни связаться через него с кем-либо. Посылать надо большой отряд с целью быстрого захвата.

— Если в письме указаны неверные сведения, это может быть опасно, — покачал головой Нкиру.

— Я тоже сначала подумал так, — кивнул Ннамди. — Да, если письмо написано не этой женщиной, то оно рассчитано на нас: никто в своем уме не предположит, что Вертерхард умолчит о таком во время войны. Если Юория Карион все еще с отрядом — с их стороны было бы невероятно глупо давать нам сведения о своем местоположении. Если она осталась в какой-то ловушке для привлечения внимания — лучше нам рискнуть парой человек, чем пятью десятками, но и это кажется глупым, ясно же, что мы не пошлем все наши силы для захвата какой-то даже не нужной нам женщины. Я бы сказал, что доверять словам о смерти белой герцогини нельзя, и целью этого могло бы быть прекращение преследования, но, с учетом упоминания родства, и этой цели письмо явно не имеет. Поэтому я склонен согласиться: письмо слишком глупо, чтобы быть написанным директором приюта или Карионом.

— Может быть, расчет Даора Кариона был на то, что Вестер Вертерхард пойдет спасать свою жену? — прошелестел над столом тихий голос Ренарда Лисара.

— Не думаю, что такой умный человек, как Даор Карион, верит в любовь, — сказал Ннамди со смехом. — Тут что-то другое. Я думаю, что это ее слова, — ответил Ннамди. — Я мало говорил с ней, но, пока работал над поясом, хорошо ее узнал. Эта женщина как крыса побежит с тонущего корабля, ее предательство ожидаемо. И все же предлагаю послать большой отряд для захвата слуги Даора Кариона.

Вестера никто не замечал. Чем дальше, тем заметнее было пренебрежение пар-оольцев, относившихся к нему как к капризному и глупому мальчишке. Сейчас, холодно и цинично разбирая слова, которые рвали ему душу, они даже не говорили о том, чтобы предоставить Вестеру возможность увидеться с Юорией. Мужчина был глубоко уязвлен. Он чувствовал себя лишним, ребенком, которого пустили за стол взрослых на условии, что дитя будет молчать.

Но, в отличие от них, он мыслил масштабнее. И знал, как достичь двух целей сразу. Эта идея показалась ему блестящей.

— У меня есть вариант лучше, — поднял он руку.

— Ты не смеешь! — рявкнул на него Ннамди. — Прерывать речь великого мудреца и тем более обращаться без почтения, иноземец.

Вестер ощутил, как на щеках его загорелся предательский румянец. Они смотрели на него свысока — и он ощущал себя распекаемым слугой. Он! Представитель белой крови, призвавший демона в мир! Обеспечивший Пар-оолу победу!

Безумная мысль, что он сменил одну клетку на другую и использование Карионом на использование Пар-оолом, взбесила Вестера.

— Только я держу дверь для демона, которому вы поклоняетесь, открытой. Без меня вы слепы и слабы, и так бы и сидели на островах, не смея посягнуть на континент.

Повисла тишина такая кристальная, что стал слышен далекий шум волн. Мудрецы, казалось, больше даже не шевелились, замерев, как статуи. Вообще-то, сказанное Вестером было ужасающим по своему масштабу оскорблением, и он ждал, что его попытаются осадить. Поэтому Вестер тихо зашептал, выставляя щиты — и пар-оольцы, переглядываясь, заерзали на креслах. Это тоже было оскорблением, за использование тайного языка прямо в священном храме казнили без разбора — но случай был другим, и Вестеру хотелось показать зазнавшимся пар-оольцам собственную неуязвимость. Наслаждаясь произведенным эффектом и беспомощностью мудрецов перед его положением, Вестер продолжил:

— И только через меня он помогает вам. Раз я смог призвать его в этот мир и смог привести его к вам, минуя власть Кариона, думаю, меня стоит выслушать с достаточным вниманием. — Он сделал паузу, переводя дух, и мудрецы не нарушали тишины. — Я отправлюсь к ним с большим отрядом. Я заберу Юорию, а Олеару скажу, что готов принять участие в ритуале как представитель белой крови, и попрошу его связаться с Карионом. Им нужен Вертерхард. Они выдадут мне координаты или придут за мной, не важно. Мы будем знать, где они, но если не удастся никого убить или захватить, я дойду с ними до конца.

— Ты надеешься, что тебя не убьют на месте, а возьмут с собой, заковав в кандалы, — протянул Ренард Лисар нисколько не испуганным голосом. — Что у них не будет выбора. Ты хочешь сорвать ритуал.

— Именно это может быть целью, — неожиданно вставил Нкиру. — Заманить тебя в ловушку. Как ты верно заметил, ты — на данный момент единственный проводник для божества.

— Они не могут знать об этом, — дрогнувшим голосом сказал Вестер. — Только что я помогаю вам. И что у меня счет к Кариону.

— Это интересно и даже смело, — хмыкнул Ннамди. — Но у тебя в памяти слишком много ценной информации, а наш господин не всегда слышит твой зов, чтобы помочь. Ты юн и импульсивен. Мальчика отпускать к ним нельзя, наворотит дел, — обратился он к остальным, тут же закивавшим, как куклы с веревочными шеями. — Лучше захватить слугу, связаться с Карионом, узнать их местоположение. Если Карион примет наше предложение — мы воспользуемся этим, нет — воспользуемся сведениями и убиваем их всех по пути или когда они окажутся на плато.

Вестер сжал зубы. И снова в нем сомневались, ни во что не ставили. Все переломилось после потери того корабля — будь проклят Карион! — и назад этого было уже не вернуть.

И это пренебрежительное «не всегда слышит зов»! Демон слышал всегда, пусть иногда и откликался не сразу. Ему хотелось бросить это ухмылявшемуся Ннамди в лицо, но он снова сдержался — об этом пар-оольцам знать было не обязательно.

— Я не помогу вам услышать демона, если вы не выполните моих условий, — с вызовом сказал Вестер. — Юория должна остаться цела.

— Ты и не нужен, — вдруг сказал Ренард на языке рад. — Мы долго тебя терпели, заносчивый, глупый мальчишка, расшаркивались перед тобой, как перед корольком. Ты на все уже дал согласие. Нужна лишь твоя кровь. Я много дней наблюдал за тем, как ты кормил демона, и видел, как он приходил и говорил с мастерами-артефактологами, никак не взаимодействуя с тобой. Нужно лишь твое живое тело рядом. И никаких условий. Думаю, демон найдет в любом из нас более интересного собеседника.

Вестер пораженно отступил, не понимая, что поменялось. Ренард уже не сидел за круглым столом на бронзовых ножках, а медленно, как будто не спешил, приближался к креслу Вестера. Холодные серые глаза смотрели на Вестера в упор — холодные и колючие, не так уж отличавшиеся своим выражением от глаз Кариона.

— Это не так, — попытался возразить Вестер, вскакивая. — Если бы все было настолько просто, то демон ходил бы между людьми, но во плоти он может заглянуть в мир только из Разлома и через меня. Без меня в этом мире он незрим и неосязаем, он не сможет вести вас, не сможет говорить. Я должен открывать ему дверь, только тогда…

— Думаю, мы нашли другой способ.

Вестер пропустил первый удар — но он пришелся на треснувшие щиты. Шепчущий покачнулся и тут же сам атаковал, раздробив дерево, на котором стоял миг назад Ренард. Пол взорвался ворохом щепок и перламутровых пластин, и разозленный Вестер бросил еще одну сеть, но снова промахнулся.

Голова кружилась. Проклятый демон поедал его, обессиливая, уже не первый день, но только сейчас Вестер понял, насколько же на самом деле истощились силы. Когда его настигло заклятие Ренарда, он даже не удивился, лишь безмолвно рухнул на спину, раскинув руки, и боль в затылке кровавыми искрами наполнила его голову, поглощая свет.

* * *

Демон не откликался, и Вестер испугался, что стал слишком слаб даже для призыва. Да, монстр редко появлялся сразу, но сейчас это показалось ему по-настоящему дурным знаком. Это были долгие часы тишины — и отчаяния птицы, запертой в клетке. Вестер пытался подцепить и снять спинелевый браслет, но пальцы не слушались его. Вообще-то, нащупав холодный, дурманящий ободок, он вообще перестал понимать, почему очнулся: спинель на голой коже должна была держать его без сознания днями.

Голова кружилась, но уплывающий, растекающийся разум был ему все еще частично подвластен. Наконец, Вестеру удалось подоткнуть под браслет простынь, и дышать сразу стало легче. Покачиваясь, он встал, таща за собой шелк, и, спотыкаясь, добрался до двери. Мужчина навалился на нее всем телом, но она не дрогнула, и он сполз по ней, ища в неверной памяти нужные заговоры.

И тут зеркало над столиком со сгнившими фруктами засветилось, отражая чужеродное этому миру лицо с холодными и острыми чертами. Вестер увидел это свечение раньше, чем ощутил у своего правого плеча пронизывающий до костей холод. Он тут же обернулся: демон стоял перед ним, величественно глядя на него сверху вниз своими пугающими кошачьими глазами цвета янтаря.