Энни Вилкс – Время снов (страница 9)

Багровый, ветвящийся, как древесная лоза, он прямо на глазах растекался то ли по коже, то ли под ней, вздуваясь, влажнея, темнея. Всего мгновение, пока Саэли заносила булавку – ожог уже добрался до щеки и устремился вверх, минуя закрытое веко, по виску, к брови.

Со вскриком Саэли ударила брата булавкой, но он не только не открыл глаза, но и весь как-то обмяк, сползая по стене. Неровные, ветвящиеся линии тем временем начали лопаться, как кракелюр, но крови отчего-то не было, вместо того запахло паленой плотью. Паникуя, Саэли зачем-то попыталась подтянуть брата обратно вверх, но сразу поняла, что не сможет, и неловко уложила его головой на лапник, чтобы не ударился.

– Нет, нет, нет, – шептала Саэли, продолжая колоть Кеара булавкой. Это было похоже на кошмар наяву, где она, беспомощная и слабая, наблюдала за неминуемой и неотвратимой смертью самого близкого ей человека. Десятки мыслей проносились в голове, одна другой страшнее. За все время, что Кеар путешествовал по снам, его ни разу никто не ранил. Что же за чудовище могло быть на той стороне?! – Просыпайся! Пожалуйста, Кеар! Творец всемогущий!

Отчаявшись, Саэли несколько раз ударила Кеара раскрытой ладонью по щекам, а потом положила брату кулак на грудь, прямо туда, где багровела рана, и с силой провела по грудине костяшками, надеясь, что хоть такая боль заставит Кеара очнуться. Пальцы скользнули по чему-то скользкому и горячему, но брат даже не дернулся, наоборот, словно расслабился еще больше.

Дыхание его замедлилось – вопреки всему, он только глубже уходил в сон. Из полуоткрытых губ, посеревших от холода, доносился слабый, далекий стон.

Происходило чудовищное.

Дрожащими пальцами Саэли зажала головку булавки между пальцами и уперла ее острие себе в ладонь, отбрасывая мысль, что это никогда не срабатывало, а затем бросилась за Кеаром.

И упала в бездну, разрываемую лишь острыми, оглушающими вспышками.

Несколько мгновений Саэли не могла понять, где верх, где низ. Ее одновременно будто оглушило и ослепило. Все невесомое тут тело отозвалось болью, как если бы ее протащили сквозь плотный терновый куст.

Никогда еще переход в сон не был таким изматывающим и болезненным.

«Это какая-то защита, – пришло в голову. А затем и вторая мысль, острее первой: – Кеар такого не умеет. Это делает не он. Королева?»

Она все еще пыталась по-настоящему открытьглаза – и по-прежнему не удавалось.

– Девочка, – шепот дедушки Рора пробился сквозь пелену. – Уходи скорее! Чудовище тебя спалит! Гроза гремит, нужно спрятаться, спрятаться...

Только теперь Саэли поняла, что за грохот слышит – это и правда походило на раскаты грома и шум ливня. Значит, дедушке Рору снится гроза.

Свинцовые веки ныли. «Раз, два, выдох. Открой глаза. Просто открой».

Сейчас.

Выдох.

Свет на мгновение дезориентировал Саэли – и вернул ей немного сил. Она лежала на траве – живой, шевелящейся, мокрой от тяжелых капель дождя, обвивавшей и прораставшей сквозь пока еще призрачные руки и ноги. Спина, касавшаяся травы, уже захолодела и онемела – земля являлась частью голодного серого сна. И только ладонь будто держала уголек: сквозь сон пробивалось ощущение вонзавшейся в кожу булавки.

Саэли быстро поняла, что дедушка Рор спрятался чуть дальше, под пологом травы, как с головой хоронится под покрывалом ребенок, испугавшийся чудовищ. Чудо, что у него хватило сил и памяти, чтобы натянуть на себя слой почвы и укрыться от молний. Впрочем, его мог спрятать и Кеар.

Но когда она протянула руки к старику, тот вдруг пропал, словно его и не было. Неужели проснулся?

Безграничное, бушующее небо, раскинувшееся над травой, казалось сферическим, будто неизвестный являющий сон поместил своих жертв внутрь детской стеклянной игрушки. В вышине клубились, извергая из себя дождь и молнии, тучи. Над ними, вокруг них, в самих серых завихрениях грохотало.

И конечно, небо не было кобальтовым или иссиня-черным – оно было угольным, словно кто-то оставил ему темноту, но высосал краски. И трава, на которой сидела Саэли, тоже не зеленела, а выглядела скорее пыльной, с мокрым налетом платины.

Почти черно-белый мир. Наведенный сон, конечно – ни у одного являющего не хватит ни сил, чтобы наполнить все свое творение плотным живым цветом.

Нет, это явно не был сон болотно-серебряной королевы.

Через выцветшую, но живую картинку протягивались нити бледно-желтого света, являющиеся незримой основой полотна этой реальности. Если приглядеться, они прозрачными штрихами присутствовали почти во всем, незаметно оживляя пространство и добавляя ему теплого тона, чуть согревая холодную и жадную материю. В вышине же эти нити силы собирались в яркие пучки – и молниями срывались вниз, оставляя на ткани сна глубокие и горячие разрывы.

«Сон всегда голоден.Сначала – не дай сну тебя поглотить», – так учил Кеар.

Вода застилала глаза, тяжелая одежда липла к телу и стремилась вниз, словно весила сто пудов. Тело становилось плотнее, и теперь острые верхушки травинок не только холодили, но и ранили все еще оглушенную Саэли. Она поспешила вскочить, придавая своим ступням более жесткую структуру – и мерзлая, жадная до жизни материя обезличенного мирка отступила.

Убедившись, что больше не прикована к месту, Саэли бросилась на помощь Кеару.

Посреди замкнутого в шар пространства прямо из травы вырастал громадный, похожий на шип, кривой обелиск. Материал, из которого он был создан, вновь выдавал руку истинного творца грозового кошмара – металлическая поверхность переливалась всеми оттенками светлого золота, как и огонь, сходящий с неба, бьющий в верхушку и рассеивающийся по шипу до самой земли.

Однако вокруг обелиска вилась ослепляюще-зеленая древесная сетка из живых ветвей. Кеар, прикованный противником к верхушке шипа, соткал вокруг себя щит, похожий на громадный дуб без цельного ствола. Дикое зрелище: сквозь изумрудные волокна коры пробивалось лунное сияние обелиска, и цвета эти, смешавшись, пылью оседали к подножию необычного дерева, яркими брызгами окропляя серую траву вокруг него.

Каждый удар молнии заставлял маленький мирок содрогнуться – и освещал серое пространство. Вспышки резали листву в пыль и выпаривали из коры изумруд Кеара. Шершавая поверхность трескалась и осыпалась, и на ее место нарастала новая, зеленая, живая.

Где-то наверху, едва успевая растить между собой и смертельными ударами древесную крону, с сияющим золотом незнакомцем бился Кеар. Он никак не мог отцепиться от обелиска: сил хватало только на то, чтобы защититься от очередной атаки. Саэли слышала неверное, заходящееся биение его сердца.

Похоже, противник брата ее не заметил.

«Я его отвлеку. Но сначала нужно помочь Кеару освободиться».

Стараясь не касаться золотых лучей – не стоило обращать на себя внимание незнакомца, – Саэли приложила ладони к коре, питая дерево и своей силой, чтобы Кеар смог использовать ее. Единственное, что она могла и умела, сработало: вверх по коре потекли патина, серебро и шафран и собрались, раскрываясь в плотные крупные листья над истерзанным Кеаром. Это дало брату пару секунд, чтобы соскользнуть с обелиска вниз.

Дуб дрогнул, будто отряхиваясь, а оказавшийся рядом Кеар закрыл и себя, и сестру от таинственного убийцы.

Вдруг все разом остановилось, и золото пропало, а сон с треском закостенел, как высыхающая у огня кожа.

– Кто ты? – услышала Саэли незнакомый, высокий, но определенно мужской голос. – Мое имя – Ноам. Представься.

Рот сам открылся, но ей удалось не проговорить свое имя, а лишь беззвучно прошептать одними губами:

– Са...

– Уходи! – закричал Кеар, и Саэли поняла, что теперь сила брата клубится вокруг нее, не давая ни ей увидеть нападавшего, ни нападавшему – ее.

– Совсем еще девчонка, а столько сил, – хмыкнул тот же голос. – Глупа, но не побоялась же. Любопытно. Я знаю, кого это заинтересует. Ты очень дорого стоишь, «Са». Скажи, твоя фамилия – Вэргос?

– Пошла прочь! – закричал Кеар снова.

– Только вместе, – твердо ответила ему сестра, ощущая, как игла по-прежнему впивается в ладонь. – Возьми меня за руку.

За зеленой рябью она не могла разглядеть того, кто медленно спускался вниз в светло-лунном сиянии. Только силуэт – легкий в кости, почти нестрашный, какой-то мелкий и даже несерьезный, совершенно не вяжущийся с устроенным им кошмаром.

– Я оставлю вам жизнь, чтобы встретиться снова. Так и быть, обоим, – словно напевая, протянул звенящий голос незнакомца. – Мой учитель точно захочет познакомиться с тобой, девочка. Я позову его.

При слове «учитель» высыхающий серый кошмар дрогнул, окрашиваясь кобальтом, и Саэли вдруг показалось, что за кажущимся серо-желтой куклой Ноамом раскинулась громадная, закрывшая все небо черно-синяя тень. Саэли не успела понять, что произошло, только что сон разом наполнился силой, невозможно засиял всеми красками сразу, заструился вокруг, живой и пульсирующий, как настоящая, реальная плоть.

Сфера, ограничивающая созданный Ноамом мирок, разлетелась вдребезги, не выдержав присутствия кого-то другого, кто только начал проявляться, сильный и неумолимый, как сам темный бог.

– Пошли вы в жерло к Аспиду! – отчаянно проревел Кеар откуда-то сзади, наконец, обжигая запястье Саэли своей хваткой.

Тут же она стиснула кулак, скривившись от боли – там, в реальности, игла прошила ладонь почти насквозь.