Энни Вилкс – Время снов (страница 8)

Королева.

Где-то вдалеке гремели фейерверки и музыка: жители столицы вовсю гуляли. Из бывшего оконного проема Саэли могла видеть только темную воду – и к лучшему: если бы сейчас ей пришлось наблюдать всеобщую радость по поводу беременности истязающей ее дедушку Лианари Сакрис, то это стало бы пыткой. Былые мечты о ярмарке теперь казались чужими и смехотворными.

– Знаю. Тоже сначала решил, что лжет. Но подумай: дед во дворце. Не так уж это невероятно.

Саэли поджала колени к груди. Сердце рвалось наружу.

– Но тогда она знает, и его величество тоже, – прошептала она. – Что мы – не приспешники Аспида. Что не нужно нас убивать. Почему же?..

– Почему же последние двадцать лет великий монарх казнит даже за упоминание об этом? – поднял бровь Кеар. – Может, это для него новость? Ну ты и наивная, Сэл, а еще столько книг переписала. А знаешь, было бы даже здорово, окажись его величество не в курсе. Королева-являющая. Кстати, слабая и глупая. – Кеар закинул запястье за голову, будто прилег отдыхать. – Цвет – что-то среднее между болотным и серебряным. Я закрыл деда, и она общалась с созданной мною иллюзией, думая, что допрашивает его. Угрожала, проклинала, пыталась испугать и пообещать помощь. Даже не заподозрила. – Он немного помолчал. – Нет, только подумай. Мать наследника, в честь которой закатили недельный пир. Это столь иронично в Ауренстадте, где за подобное зверски вешают, режут и сжигают, что я бы смеялся, узнай в другой обстановке. Теперь мне хочется найти способ рассказать об этом всем.

– Давай лучше придумаем, как вытащить дедушку. Ты...

– Что?

– Словно похоронил его, и теперь хочешь мстить! – почти выкрикнула Саэли брату в лицо.

Почти сразу ей стало стыдно, но Кеар бессердечно ответил:

– Я буду закрывать его столько, сколько смогу. Но мы оба понимаем, что с момента, как Рор переступил порог королевской темницы, он не жилец. Нам не пробраться даже во дворец, и уж тем более – туда, где держат пленников. За нами уже охотятся. И мне надо спасти тебя, Сэл. И да, отомстить затем за деда.

– Да как ты смеешь! – взвилась Саэли. Не помня себя, она начала бить брата раскрытыми ладонями. – Не смей, не смей его хоронить! Не смей! Он спас нас! Рор заменил нам родителей, он все за нас отдал, он – наша семья! Ради того, чтобы мы могли научиться чему-то и не пропасть, он даже поддался на мои просьбы и согласился жить здесь! Он просто так любил нас, а мы умерли бы без него! Он рисковал всем! Он не заслужил этого! Чтобы его тупая внучка сначала уговорила его переселиться под стены столицы, а потом даже не догадалась запереть несчастную дверь, не смогла вовремя заметить его отсутствие! Это я во всем виновата, понимаешь?!

Саэли вдруг поняла, что больше не бьет брата, а плачет, изо всех сил зажимая руками рот, и что изнутри, откуда-то из солнечного сплетения, рвется ужасный спазм. И злилась она не на Кеара – а на себя, умолявшую Рора жить у Энстадта, оставившую незакрытой дверь и калитку, не сумевшую найти дедушку вовремя, беспомощную, бесполезную и где-то в глубине души понимающую, что будет дальше.

И что Кеар прав – Рор не жилец.

В какой-то момент Саэли остановилась, только сжалась в полный боли комочек. И ощутила, как Кеар обнимает ее.

Через несколько невероятно долгих то ли минут, то ли мгновений брат спросил:

– Легче?

– Нет, – одними губами ответила Саэли, хотя острота боли чуть отступила.

Внутри было глухо и пусто.

– Я считаю, ты ни в чем не виновата. И ты всегда запираешь дверь.

– Запирала.

– Я спрошу Рора, Сэл. Попробую увидеть его воспоминания. Ты никогда не забываешь, ты внимательная и ответственная, я хорошо тебя знаю.

– Ты просто пытаешься успокоить меня.

– Я не стал бы тебе лгать.

Саэли медленно подняла заплаканное лицо. Острый, оранжевый в свете огня профиль брата размывался из-за слез. Вдруг она поняла, что руки Кеара почти ледяные, намного холоднее обычного, и это немного отрезвило ее.

«Мне надо спасти тебя, Сэл».

«А мне надо спасти Кеара».

– Ты очень холодный. Подвинься к огню.

Голос звучал сипло, словно она кричала часы напролет.

– Я почти выдохся, – неохотно согласился Кеар, и Саэли даже в этом бесчувственном состоянии стало не по себе. Брат никогда не признавался в слабости. – Вот и взял паузу, пока есть возможность. Дед спит, а эта гадина уже уползла. Напоследок прошипела, мол, совсем скоро дед пожалеет, что родился на свет, такую помощь она приведет. Знаешь, если бы Рор не оказался у нее в плену, я бы эту змею так не отпустил. Представь, как эти праздничные пляски превратились бы в трагическую заунывь. Ладно, главное, Рор и правда отдыхает, – повторил он.

– Я могу подежурить в его сне вместо тебя.

– И речи быть не может, – отрезал Кеар. – Ты не умеешь ни биться, ни создавать иллюзии. Думаешь, будет лучше, если тебя обнаружат, подтвердив этим все подозрения, да еще покалечат ненароком? Мы же договорились: я его защищаю, а ты дежуришь с булавкой, чтобы, если что пойдет совсем плохо, выдернуть меня. Не плоди проблемы, нам и так достаточно.

Как всегда – прямо и жестко. Действительно, Кеар ей никогда не лгал.

Саэли кивнула, как бы подтверждая, что согласна: нужно быть Кеару поддержкой, чтобы он не беспокоился хотя бы о ней. И правда, брат немного расслабился – на губах даже заиграла то ли ироничная, то ли грустная полуулыбка, обычное его выражение.

Сполохи освещали обычно выглядевшее аристократическим, а теперь какое-то изможденное лицо Кеара, заостряя тени под глазами и между тонкими губами и носом.

– Значит, передышка. Все-таки подвинься к огню ближе, хоть согреешься, – подтолкнула Саэли Кеара в спину и с ужасом поняла, что брат двигается рвано, дергано, как механическая игрушка. – Я просушила плащи и шапероны, пока ты спал, но еды найти больше не смогла. В одном из мешков обнаружился, кажется, корень топинамбура, но я не уверена, он какой-то красноватый. Так что я его почистила и обжарила, но сам понимаешь...

– Как бы ни хотелось есть, не рискну еще и дристать, – хмыкнул Кеар. – Не волнуйся, Сэл, не суетись. Завтра я поговорю еще с парой парней, может, нас сориентируют, что делать дальше. Его же должны перевозить или вроде того. Все... – Он хотел сказать «будет хорошо», как обычно – и не смог. Вместо этого Кеар приобнял дрожащую сестру, а когда она положила голову ему на плечо, с невеселой усмешкой закончил: – Сама понимаешь.

Саэли понимала.

Кеар подкинул в костер большую сосновую ветку, притащенную им с реки и уже обсохшую, и хвоя затрещала, искря. Яркие сполохи резанули по глазам, стало жарко. Саэли прикрыла веки. Теперь, когда внутри было почти пусто, слова Кеара не испугали, а почему-то даже немного успокоили ее. Они звучали так, словно он снова держит все под контролем.

Контроль – это иллюзия. И все же... Однажды, такой же морозной поздней осенью двадцать лет назад, двое детей должны были умереть в лесу, но Творец послал им Рора. Теперь все казалось безысходным для него, но вдруг Творец поможет вернуть долг?

– Теперь все как в детстве?

– О, совсем нет, пчелка Сэл, – покачал головой Кеар, потягиваясь. – Теперь мы куда более зубастые и быстрые. Я отдохнул. Пожалуй, навещу деда снова, вдруг эта венценосная гадина все-таки вернулась, как обещала. Обтрепу ей чешую, как смогу. Пусть думает, что кошмар безумца может свести ее с ума. Не ругайся, я буду очень аккуратен, – поднял он ладони, увидев лицо сестры.

Глава 4. Первая встреча с настоящим являющим (Саэли)

«Иногда я пытаюсь понять, что могли чувствовать те, кто заключил сделку с Аспидом. И, не имея более возможности даже поговорить о моем мире снов, прихожу к выводу: одиночество. Только настоящее, режущее одиночество могло разорвать душу столь глубокой пропастью, чтобы Аспид нашел путь наверх. Избегайте его, избегайте всего, что делает людей одинокими! Даже искренняя вражда лучше этой пустоты, когда сомневаешься в своем рассудке. Иногда мне кажется, я слышу его голос».

Стремительно холодало.

Когда Кеар заснул, Саэли поднялась с тонкого тюфяка, на котором сидела, и укрыла им ноги брата, чтобы хоть немного его согреть. Тонкий, набитый сгнившей соломой матрас противно пах, но температуру держал неплохо. Подкинув в костер еще досок, Саэли набросала у стены смоляного елового лапника, оставленного кем-то, кто прятался тут раньше, и забралась на обсыпающуюся хвою, пачкая юбку. Иголки кололись сквозь двойной слой сукна, но сидеть было даже мягко.

Затем снова взяла Кеара за руку: надолго отпускать ее было рискованно. Пальцы брата не дергались – он не просил помощи, – значит, все в порядке, и будить его не нужно. Скорее всего, он задержался лишь потому, что снова успокаивал дедушку.

Саэли плотнее переплела пальцы с пальцами Кеара и положила ему на плечо голову. Она вертела булавку в руках, рассматривая блики на гладкой металлической поверхности, оставляя тревожные мысли пустыми, и это убаюкивало. Саэли всего на миг прикрыла веки, давая отдых уставшим глазам, в которые словно кто-то песок насыпал, и сама не заметила, как задремала.

И почти сразу Кеар сжал ее ладонь.

Саэли проснулась, как от удара. Прежде чем вонзить острие брату в руку, чтобы боль точно выдернула его из сна, она привычно дернула Кеара за плечо, расталкивая. Пальцы ее соскользнули по краю ватной куртки, ворот чуть сместился вниз... И тут она увидела узор на шее.