Энни Вилкс – Время снов (страница 10)
И Саэли с Кеаром проснулись.
Глава 5. Поражение (Кеар)
«По улыбке силача не поймешь, тяжела ли ноша».
Неизвестный являющий разделал праздновавшего очередную победу над королевой и не ждущего подвоха Кеара, как щенка.
Пожалуй, с болью от удара молнии не могли сравниться даже те ужасные мгновения, когда Кеара, тогда еще подростка, схватили воины короля. Они требовали указать, где прячутся сестра и брат, все сильнее и сильнее нажимая тяжелым сапогом на вытянутую между ножками стула руку, а за окном уже лежало окровавленное, обмытое ливнем тело отца.
Кеар всегда считал, что та ночь стала пиком его страдания, но эта ослепляющая боль оказалась даже страшнее.
Не только ощущение, что сквозь тебя, по жилам и костям протекают мягкие расплавленные пруты, но и страх, такой же, как и тогда, и превративший Кеара ненадолго в прежнего одиннадцатилетнего мальчишку – враг хотел знать, где скрывается Саэли. Еще немного, и разум обездвиженного Кеара раздели бы, как луковицу, слой за слоем, кромсая и поджаривая.
И как и тогда, Кеар выдержал, не сказав ни слова. Ни одного воспоминания, ни одной подсказки – на это его хватило. Вот только Сэл пришла сама, дурочка.
Пришла и спасла его.
На самом деле, он был даже немного рад, что никогда и ничего не слышал о том, чтобы в людей били молнии – только встречал покореженные небесным огнем вековые деревья, обугленные, выжженные, но продолжавшие каким-то чудом зеленеть хотя бы одной своей половиной. Знай Кеар хоть одного умершего от удара молнии человека, атака Ноама вполне могла бы убить.
«
Поэтому когда Кеар очнулся, цепляясь за храбрую, но такую опрометчивую сестру, то первое, что обрушилось на него – это оглушающее онемение ожога, змеившегося по щеке, шее, торсу, поясу, правому бедру и правой же руке, вплоть до онемевших кончиков пальцев. Кеар знал, что еще немного, и первый шок спадет, и тогда он начнет ощущать все в полной мере. До того момента необходимо было... Что?
Сквозь плотный, бесполезный комок мыслей пробивался плач сестры, и Кеар хватался за него, с трудом не переваливаясь за грань обморока.
– Кеар, – плакала Саэли. – Нам срочно нужно к лекарям! Это выглядит очень плохо. Пожалуйста, ты же знаешь город, скажи, куда тебя вести! Пожалуйста, Кеар, не теряй сознание! – слишком аккуратно шлепала она его по здоровой щеке. – Куда? Где здесь лекари?! Я же не знаю! Скажи мне!
Губы и язык не слушались. Глаза слезились.
Сестра закинула руку Кеара себе на шею и теперь неловко пыталась подтащить его наверх. Для хрупкой, миниатюрной, не поднимавшей ничего тяжелее ведра с водой Саэли широкоплечий Кеар был непосильной ношей. Поэтому он собрал в кулак остатки воли – «Не время размякать!» – и оттолкнулся от земли ногами, вставая и путаясь в каком-то тюфяке.
Оранжевое лицо сестры плыло перед глазами. Она что-то говорила, и Кеар хотел ей ответить, но язык никак не хотел ворочаться. Он будто наблюдал за собой со стороны: ростовая тряпичная кукла, набитая плотью, пытается ожить. Это было и смешно, и мерзко.
В голове мелькали нужные образы: больница для бедных, лазарет для военных. Приют при храме Аграны, куда приходили за исцелением паломники. Он пытался поделиться с сестрой опасением, что в больницы и храмы обращаться нельзя, ведь именно там их могли бы искать в первую очередь. Ребята в кузнице рассказывали, что у северной стены жила пожилая травница. Был еще торговец, продававший разные странные порошки, у него мастер Огар покупал мазь от ожогов...
Кажется, Саэли выволокла его на улицу – стало холоднее. Шаперон, который сестра натянула на голову, скрывал лицо и приглушал цвета, а еще царапал ожог. Но умница Сэл была права: нельзя попадаться на глаза в таком виде. Наверно, страже уже дали какой-нибудь приказ. А если и нет – обязательно дадут. Обожженный молнией – отличный ориентир.
Кеар с трудом переставлял ноги. Вспышки масляных фонарей резали глаза. Кто-то рядом хохотал, когда они пробирались через веселящуюся и пританцовывающую толпу моряков и их одноразовых продажных девиц с цветами на тугих корсетах. Пахло мясом, вином, огнем, морем, табаком. Взвизгивали пляшущие люди, свистели свирели и пиликали скрипки.
Саэли все время спотыкалась. Ее тяжелое дыхание то и дело срывалось, а она перехватывала Кеара чуть удобнее. Бедная сестра! Это он, Кеар, старший брат, должен был заботиться о ней, а не она, испуганная до смерти, тащить его тушу через празднующие припортовые районы.
Почему-то вспомнились последние слова мамы, обращенные к Кеару: «
Реальность совсем поплыла, и единственное, что по-прежнему пробивалось через пелену путанных, похожих на кошмар воспоминаний – это ощущение саднящей ожог ткани.
«Не сейчас! Переставляй ноги, она же и так еле идет, ты, тряпка!»
– Еще немного, Кеар, держись, – шептала Саэли. – Прости, мне нужно закрыть лицо. Знаю, что больно, прости.
Она натянула его шаперон ниже, до самого носа, что опалило щеку и шею, и Кеар был ей благодарен. Боль удерживала его в сознании. Он специально пошевелил обожженной рукой, чтобы прийти в себя, а потом попытался провести ладонью по горевшему боку. Помогло: шепчущие образы – малыша Фэара, черного леса, плачущей мамы, недвижимого отца и сурового, обветренного лица Рора, – наконец, пропали, уступив место огням уже ночной ярмарки и хохоту пьяных шлюх.
Кто-то ударил Кеара по плечу – здоровому. Сэл, кажется, просила прохожих о помощи. «Набрался?» – прозвучало басом, а потом женским фальцетом: «Да брось ты его, проспится и придет! Мой тоже где-то шляется!» И еще один, брюзжаще-старческий: «Дура, домой иди».
Вдруг Кеар понял, что Саэли оседает вниз, и тут же осознал, что это потому, что его собственные ноги подогнулись, и весь вес пришелся на ее узкие плечи.
А потом перед глазами мелькнул яркий свет, пронеслись почему-то скошенные набок острые пики храма дочери Творца, но не целительницы Аграны, а бесплодной Куты.
И с мыслью «Саэли не знает куда сунулась, здесь нам конец!» все пропало.
Глава 6. Храм Куты (Саэли)
«Холодные разумом дети Куты ставят истину превыше морали – и с недоумением смотрят на нас, иногда предпочитающих не знать правды, чтобы оставаться людьми. Так люди ли они? Никто не скажет, что происходит за закрытыми дверями, но не теряет ли обратившийся к бесплодной дочери Творца человеческую природу?»
– Эту рану моему брату нанесли во сне.
Как вообще язык повернулся сказать подобное? Услышь кто... Уже после того, как треугольные ворота распахнулись, Саэли поняла, что, упав прямо на землю под тяжестью потерявшего сознание Кеара, выпалила заготовленную формулировку сразу же, даже не оглядевшись, не подслушивает ли кто.
Она терла оцарапанные о ледяную грязь руки и молилась Творцу, чтобы решение оказалось верным и сохранило Кеару жизнь. Он дышал, но как-то совсем слабо, как будто воздух не наполнял грудь целиком. При виде бледного, с багровым следом лица забывались даже аргументы – и оставалась только острая надежда, смешанная со страхом так плотно, что Саэли не понимала, чего в ее душе больше.
Открывшие на стук служители Куты, богини знания и равновесия, молча помогли Саэли подняться.
Она почти ждала, что они сейчас схватят ее под локти, но вместо того один служитель молча кивнул другому, и тот быстрым шагом ушел куда-то вглубь темного сада. Саэли искала на бесстрастном лице оставшегося в дверях аскета осуждение, удивление, желание помочь – что угодно! – и не находила ничего, будто он надел маску. С таким выражением служитель мог бы прикончить и ее, и Кеара прямо тут, положив всему конец.
Однако и не проявляя эмоций, мужчина в сером помог ей устроить Кеара на спину. Сама Саэли села на пятки, чтобы голова брата легла ей на колени, а ноги и руки не выворачивались под неудобным углом.
Те долгие, невероятно долгие мгновения, пока приходилось ждать, Саэли кляла себя, что отправилась к монастырю. Ледяной рукой она пыталась хоть немного охладить горячий без пота лоб Кеара и изредка бросала на бесстрастного служителя быстрые, опасливые взгляды.
– Ты пришла к нам, – негромко констатировал аскет, распрямляясь.
Это не был вопрос, и оттого стало жутко. Будто он поставил точку в предложении, которое Саэли написала сама, но не могла прочитать.
– Да. Помогите, прошу, – хрипло ответила она, сама не понимая, зачем вообще просит: очевидно же, решение было принято еще в тот миг, как отдали приказ второму аскету то ли донести, то ли позвать помощь.
«Если это будет стоить жизни Кеару, и я убью его, как обрекла дедушку, я не знаю, что с собой сделаю».
Конечно, Саэли пришла сюда! Да, в столице, как и в любом крупном городе, работали больничные корпуса, но разве не в больницах станут искать обожженного прежде всего? И разве, не обнаружив ничего, не отправят голубей во все храмы богини исцеления и плодородия Аграны, осведомляясь, не было ли среди многочисленных ищущих помощи мужчины с ветвистыми ожогами, будто от удара молнии? Не пошлют допрашивать лекарей? Кто, кроме фанатиков, может промолчать в ответ на прямой вопрос от имени королевы?