Энни Вилкс – Время снов (страница 12)

– Раз ты здесь, оно не касается только тебя. Значит, этот вопрос определяет что-то большее, чем твоя жизнь, – мягко ответила жрица.

– А если я откажусь? – завороженная пляшущими в темных глазах жрицы отблесками пробормотала Саэли. Ей подумалось, что ее убаюкивают, и она выпалила прямо: – Вы убьете нас?

– Незачем. Как и сотни других, вы покинете храм, когда захотите. Но у тебя нет возможности отказаться. Ты пришла сюда для этого. Он, – женщина кивнула на носилки, – меня не интересует. Но если тебе так привычнее, можешь считать исцеление платой за услугу, которую ты окажешь нам, озвучив вопрос.

Саэли показалось, что в глазах жрицы она – глупая девчонка, которая никак не может сообразить очевидного, и ей захотелось со всем согласиться, чтобы доказать что-то, чего она и сама толком не понимала. Женщина смотрела на нее внимательно, мягко, как могла бы смотреть мать или няня.

«Может, мой вопрос – на что я готова, чтобы спасти брата и дедушку? Нет, звучит совсем не ценно. Что же мне делать?»

Тут вдруг вспомнились слова Рора: «Держитесь от церковников подальше и не давайте им говорить, что правильно, а что нет. Церковь Творца в конце концов не осудила убийство ваших родителей. Слушайте только себя». Это было хоть и мимолетное, но такое яркое воспоминание, что Саэли почти ощутила, как ветер шевелит ее волосы в лесу, где дедушка дал им с Кеаром это наставление, почти услышала плач пойманной в силок куропатки.

Темный, полный огня, серых служителей и непонятных символов и слов храм внезапно показался менее реальным, чем быстрый и светлый образ.

Саэли моргнула – и наваждение пропало. Жрица по-прежнему стояла рядом с ней, а за прямой серой спиной по-прежнему светилась огнем и тянула взгляд каменная сфера, и было все так же душно.

– Видишь, – вдруг улыбнулась жрица. – Ты уже ищешь ответы. И Кута дает их, да?

Саэли обернулась туда, где раньше лежал Кеар – но ни носилок, ни служителей храма не было.

– Я приказала им отнести твоего брата в лазарет, – опередила ее жрица. – Мы же не хотим, чтобы ему стало хуже. Прямо, налево через двор, мимо дуба, в маленькую арку, в которой горят два факела, затем сразу направо, пока не наткнешься на фонтан. От него – на юг, к пикам. У палат есть окна, ты не пропустишь. Не бойся. Здесь ты в безопасности, но вряд ли поверишь мне так просто, так что иди и наблюдай, как твой брат придет в себя. И попроси у врачей настойку, чтобы спать без снов, – сделала она ударение на последние слова, к ужасу Саэли. – Настоящую, а не ту, что предлагает использовать его величество.

Глава 7. Ты забудешь (Кеар)

«Голодная пустота существовала до Аспида и в конце поглотит его самого. Но и такая тьма состоит из отчаявшихся душ, жаждущих жизни. Помнить об этом – единственный способ заглянуть Тени в глаза и не исчезнуть».

– Кеар, ты меня слышишь?! Я здесь! Я нашла дедушку!

Кеар без труда – как и в любом видении Саэли, – открыл глаза и огляделся.

Сон – черно-белый с несколькими цветными жилами, как обычно. В отличие от Кеара, сестра обладала целыми тремя цветными нитями, хоть и была слабее брата.

Слава богам. Мало что было ему привычнее, и мало где он ощущал себя увереннее. С детства ориентируясь во снах, как рыба в воде, Кеар вздохнул с облегчением. Ни боли, ни ожога, ни слабости – все они остались спящей оболочке. Даже поражение, которое пришлось потерпеть от рук Ноама, теперь казалось далеким и необходимым опытом. В тот раз Кеара застали врасплох техникой, о которой он не знал, но в этот, здесь, отдохнув – Кеар в любом случае готов ко всему.

Как и всегда в созданных Саэли снах.

Знакомая запруда с ветхим деревянным причалом, клонящаяся к воде плакучая ива, шумящий тростник, расходящиеся по воде круги, быстро бегущие облака на голубом небе и тонкие полосы солнечного света – здесь светло-серого, с небольшой примесью шафраново-золотой силы сестры.

По воде рябью растекалась патина – еще один цвет, которым Саэли рисовала миры. В воздухе вместо солнечного тепла едва заметной пылью висела охра. В отличие от живого и многоликого изумруда, которым расцвечивал сны сам Кеар, цвета сестры были приглушенными, умиротворяющими, как и все здесь.

Именно этот пейзаж – кусочек рощи вблизи первого домика Рора, – нравился Сэл больше всего. С самого детства, когда она показывала деду и Кеару, чему научилась, все чудеса происходили над этой заросшей кувшинками и камышом стоячей водой. И до сих пор пчелка машинально то и дело воссоздавала запруду, как сам Кеар раз за разом воскрешал образ дома в раскидистой кроне дерева-исполина – создание привычного почти не тратило сил.

Кеар огляделся. Саэли стояла по пояс в воде, точно как на свой двадцатый день рождения. Она закатала рукава и шарила по дну, ища подаренную Рором каменную подвеску, которую обронила, пока чистила котел. Кончики темно-серых волос плыли по воде. Головы девушка не поднимала, занятая своим занятием, как крякающие утки или танцующие стрекозы. И жизни в стройной фигурке было не больше, чем в окружающем пейзаже.

А вот это странно. Просто оживленное воспоминание? Зачем сестра создала свою копию?

– Сэл?

Сам Кеар сидел на мостках. Он поднял руки, чтобы убедиться, что может их увидеть. Да, все под контролем – стоило сосредоточить на ладонях и пальцах внимание, и в спокойствие летнего дня врывался изумруд.

– Сэл, ты где?

– Меня схватили, – раздалось вдруг из-за грани сна. Голос Саэли прерывался, будто между ней и Кеаром бился водопад. – Я не... могу прийти! Я только хотела сказать, не высовывайся, хорошо? Оставайся, где...

– Где ты? – Кеар вскочил и тут же ощутил, как кружится голова. Не успев понять, почему сил так непривычно мало, если изумруд по-прежнему наполняет его, являющий в несколько шагов преодолел путь до берега, а затем погрузил босые ступни в ил. Идти оказалось очень сложно, словно он пробирался не через воду, а через жидкий свинец. – Что происходит?!

Ему удалось схватить «Саэли» за плечо. Она обернулась – лицо девушки размывалось, как будто его кто-то стер – конечно, ведь сама Саэли никогда не видела себя во сне. Куда больше испугало другое: по всем оттенкам серого живой кровью текла смесь шафрана и патины, будто кто-то разбил пепельный, заполненный краской сосуд.

– Сэл... – прошептал Кеар, наконец понявший: сестра так пытается показать, что происходит. И вверх: – Где ты?! Где тебя искать?! Как помочь?!

– За... Там... что...

Голос все отдалялся, и картинка начала тускнеть. Еще немного, и сестра совсем пропадет, проснется! Кеар с ужасом вообразил издевательства, во время которых Саэли еле держит и эту несложную композицию. Пытаясь успеть, пока еще не слишком поздно, он затараторил:

– Я видел пики и треугольные ворота! Тебя схватили там? Королева? Этот Ноам?

Саэли под его руками бесшумно растеклась, как горячий воск. Дрогнул, окончательно сдаваясь, пейзаж.

И вдруг мир окрасился уже совсем забытым Кеаром огненно-рыжим.

Теперь уже откуда-то издали послышался голос Рора, дребезжащий, по-старчески с трудом выговаривающий слова:

– Саэли здесь, со мной. Она смогла как-то найти сон королевы и предложила обменять на мою жизнь свою свободу. Но как ты допустил это, Кеар? Ты все еще в храме Куты? Ты бросил ее, а сам отсиживаешься там?

– Я не знаю! – в ужасе прокричал Кеар. – Наверно! Как она? Королева не пытала ее?!

– Нет, – почему-то грустно ответил Рор. – Тебе нужно проснуться. Храм Куты – плохое место. Из него нужно бежать как можно скорее. Зачем ты обратился к ним?

– Знаю, я бы не рискнул так, – сжал виски Кеар. – Я сильно ранен. Это Сэл привела нас сюда.

Внезапно вода начала густеть, шевелиться, как волосы, и наконец прямо из-под ног взметнулась высокой оранжевой волной и, мягко ударив, вынесла Кеара на берег к ногам деда Рора.

Кеар с благодарностью ухватился за протянутую руку. Обняв деда, он на миг подумал, как же здорово, что Рору наконец удалось создать движущийся сон – и тут же понимание, что этого просто не может быть, окатило его ужасом.

Рор и десять лет назад не сумел бы.

Сейчас же дед не ощущал в себе даже оранжевой искры.

Но это невозможно! Это как поменять небо и землю местами! И цвет... Откуда мастер этого сна знал о цветах Саэли и Рора?! Как мог использовать их – все четыре?! И о том воспоминании, о запруде? Неужели кто-то смог залезть в голову Рора или самой Саэли?! Ни дед, ни сестра никому бы не рассказали об этом убежище, даже если бы их пытали.

– Нельзя было пускать сестру во дворец говорить с королевой. Вам обоим нельзя во дворец, – печально, но давяще сказал лже-Рор, и Кеар отступил от него, теперь по нарастающей отмечая в облике старца все больше несоответствий.

Так, нижнюю фалангу безымянного пальца Рор потерял только год назад и точно не мог представить себя во сне без нее. Он не сотворил бы себе такую внешность – старческую, согбенную, морщинистую; не мог воссоздать потерянного, ему самому попросту незаметного выражения лица. Так мог нарисовать Рора только тот, кто знал его не дольше года – и уж точно не он сам.

Иллюзия, здесь все – только иллюзия! Таинственный являющий как-то вытащил из Рора воспоминание о снах Саэли и попытался провести Кеара. Это с самого начало было не криком о помощи, а ловушкой. Но являющий все же прокололся – у старика не существовало воспоминаний о своей внешности во сне.