Энни Вилкс – Время снов (страница 5)

«Я – не его слуга, – напомнил себе Ноам, не сумев выдержать тяжелого взгляда голубых водянистых глаз и делая вид, что заинтересован орнаментом на столешнице. – Я – ученик и воспитанник графа Лестоса. Деаго не захочет гневить того, кто ему так нужен».

– Сказал, что ваше величество может не утруждать себя визитом, граф посетит дворец сам, – послушно ответил Ноам, облекая в вежливую форму куда более пренебрежительные слова, которые бросил ему господин.

Не стоило злить короля Деаго сильнее. Графа Лестоса он упрекнуть не посмеет, а вот Ноаму головы не сносить.

– Хорошо, – со звоном поставил король на столик многострадальный кубок, и остатки вина плеснули через край, таким резким было движение. Молчаливая невидимка-служанка тут же промокнула пятно небеленым хлопком и исчезла, не привлекая к себе внимания: король не терпел ни грязи, ни лишней суеты. – Но я жду его сегодня!

– Милорд явится ближе к ночи, – поставил Ноам в известность своего собеседника, и лицо не спавшего двое суток короля снова исказилось, но уже не гневом, а досадой.

Еще бы: ночной визит означал нарушение любых правил этикета и, по сути, являлся плевком в лицо тому, кто контролировал все вокруг с рвением обстоятельного и самоуверенного параноика. Деаго, привыкший считать себя чуть ли не наместником Творца в захваченном им Ауренстадте, раз за разом сталкивался с тем, что граф Лестос делал то, что удобно ему, и тогда, когда удобно ему, не утруждаясь ни объяснениями, ни сохранением лица монаршей семьи.

Должно быть, всякий раз это оказывалось сродни болезненному удару по непомерному самомнению монарха, и хорошо, что удары эти обычно оставались за закрытыми дверями, как сегодня.

Королева-змея Лианари могла шептать своему супругу, что однажды владыка Севера короне более не понадобится, и что его – великого монарха Деаго! – рука прервет жизнь Дэймара Лестоса, как только тот перестанет быть полезным. Может быть, Деаго даже верил в это в глубине души.

Однако стоило графу Лестосу появиться – и все вставало на свои места. Скорее трон опустел бы, чем Деаго Сакрис убил своего благодетеля, которого по какому-то недоразумению продолжал считать подданным.

*** Просьба

Почти десять часов спустя двери предспального зала распахнулись, пропуская внутрь троих. Впереди вежливо семенил мальчишка-камердинер, лишь пару дней как сменивший на службе заснувшего на посту и потому брошенного в каменный мешок для исправления отца. Учитель не следовал за ним – скорее, он просто появился из оранжевой от факелов тени коридора и широким шагом пересек зал, не обращая внимания ни на убравшегося с его пути слугу, будто того и не было, ни на Ноама.

Темно-синие глаза Дэймара Лестоса скользнули по спешно вскочившему ему навстречу монарху, затем – по небрежно и обольстительно изогнувшейся перед трюмо королеве. Вот учитель Ноама усмехнулся самым уголком губ, заметив, как та подняла подбородок, делая вид, что ей все равно, и снова обратился взглядом к рослой и округлой фигуре Деаго.

За плечом учителя, скрипнув кожей колета и брюк, застыла Индиви – вторая слуга и ученица графа Лестоса, венчанная жена самого Ноама. Она заметила мужа, подмигнула ему, будто и не было трех недель вынужденной разлуки, и небрежно перебросила за спину толстую светлую косу. Сердце Ноама сжалось от радости.

– Лорд... Его сиятельство Дэймар Лаэр Лестос, граф Северных земель и Холодного Пика, – громогласно объявил слуга, путаясь в обращениях, что, конечно, являлось непростительной ошибкой. – Яд-ядовитая Тень, – еще и споткнулся он на необычном титуле гостя и весь поджался, будто ожидая удара.

Многие боялись произносить необычный титул семьи Лестос. Он звучал куда менее невинно, чем титулы остальных знатных семей: на фоне «Грозы Времен» Сакрисов, «Ратного Меча» Нургосов, «Нежного Шелка» Энклиров и даже давно потерявших влияние «Ищущих Звезды» Аморвесов, «Ядовитая Тень» звучала пугающе. Может, недалекий камердинер даже считал титул оскорбительным и боялся кары.

Индиви прыснула, делая вид, что закашлялась. Этот розовощекий и перепуганный до икоты мальчишка в расшитых металлической нитью панталонах разве что не писался со страху, как маленькая дрожащая собачонка. То, как он тянул вперед тощую куриную шею, и правда выглядело потешно, но куда смешнее был официальный тон в столь далекой от церемоний обстановке.

В недоступных, защищенных, как крепость, покоях всевластной королевской четы. Там, куда не было ходу ни вельможам с их манерностью, ни советникам, ни родственникам. Допустить гостей в зал, за которым уже начиналось спальное крыло, было неслыханно. Да еще глубокой, глухой ночью.

– Да, да, прочь, – махнул рукой король. Он бросил на Индиви недовольный, но, похоже, совсем не испугавший ее взор, и промолчал, сдвинув густые светлые брови. Только добавил раздраженно: – Нашел когда горланить, идиот. Все прочь!

Мальчишка сориентировался быстро: его тут же как ветром сдуло. Вслед за ним медленно, глухо звякая металлическими латами, покои короля и королевы покинула угрюмая стража – Ноам заметил, что детины, не сговариваясь, обошли графа Лестоса, словно вокруг того раскинулась сфера пламени. Последней из сапфировой гостиной выпорхнула миловидная пухленькая служанка королевы. Убегая, она исподлобья заинтересованно глянула на знатного гостя, вспыхнула краснотой, потупилась и неслышно притворила за собой дверь.

По-прежнему не приветствуя взволнованного монарха, граф Лестос кивнул своей ученице – и Индиви тут же встала у проема, словно охраной теперь стала она.

Трещал духотой камин. В покоях королевской четы было очень жарко и совершенно неподвижно: даже пламя многочисленных свечей не дрожало. За окнами, наглухо закрытыми тяжелыми бархатными шторами, вился первый снег.

– Мой дорогой друг! – протянул король к неподвижному, с прежней почти незаметной ухмылкой наблюдавшему отчаяние монарха графу раскрытые ладони.

Но тот не подался ему навстречу, даже головы не склонил.

– Ваше величество, – прозвучал его низкий, чуть насмешливый голос, и Ноаму почудилось, что Деаго как-то померк.

Неслыханно! Произойди такая сцена на глазах у толпы, король потерял бы значительную часть авторитета, и по стране вновь прокатилась бы волна показательных кровавых репрессий – единственный известный Деаго способ вселять в подданных уважение.

Продолжая наблюдать за тем, как гордый монарх пытается наступить себе на горло и попросить помощи снова, не дожидаясь дозволения, словно был у себя дома, граф Лестос, сбросил на фигурную софу тяжелый черно-синий плащ, обитый мехом, оставшись в рубашке и камзоле без рукавов. Блеснула витая гарда над длинными ножнами: конечно, граф Северных земель не посчитал нужным сдать свой меч-скьявону при входе во дворец. Еще одна неслыханная наглость, которую король будет вынужден проглотить.

Королева прикусила губы, будто ошеломленное лицо мужа доставило ей удовольствие.

– У тебя не забрали оружие, – оскалился король, и Ноам подумал, что стражам конец. – Друг.

Несмотря на рост и широкую спину Деаго Сакриса, он смотрелся как громадная аморфная тень, тогда как граф Лестос – высокий, широкоплечий, жесткий и прямой, как клинок на его поясе, выглядел высеченным из обсидиана.

– Ты не дал им таких полномочий, – заметил граф Лестос, словно за этим стояло что-то большее. – Нет смысла переживать об этом, ваше величество.

Даже назови он монарха по имени, не прозвучало бы так пренебрежительно, как самое уважительное из обращений, произнесенное с подобной интонацией. Ноам представил, как учитель достает клинок из ножен и одним мощным ударом пригвождает раздобревшего за годы правления Деаго к золоченой панели стены, и плотно сжал губы, чтобы не засмеяться, что тут же заметила поднявшая брови Индиви.

И Деаго Сакрис улыбнулся сквозь стиснутые зубы, проглатывая унижение и переплетая пальцы обеих рук в замок, словно и не ждал приветственного рукопожатия. Ноам почти слышал, как у грозного короля от напряжения с хрустом трескается позвоночник.

Показное радушие, несмотря на все, стоило многого – и говорило о еще большем.

Король не приказал владыке Северных земель явиться – испуганный, растерянный, Деаго умолял Дэймара Лестоса об этом. Но и эта правда оставалась здесь, за закрытыми дверями.

– Спасибо, что пришел, невзирая на спешку. Дочери Творца милостивы ко мне, раз я застал тебя в столице в такой момент. Не стоит объяснять тебе, что значит осторожность. Никто не должен знать о твоем визите сюда, тому масса причин. Нам нужно избежать паники.

– Деаго, – вдруг оборвала мужа королева, до того сохранявшая молчание. Она изящно поднялась с инкрустированной лазуритом софы, проплыла жемчужной шелковой тенью через полумглу и, остановившись в пятне оранжевого света, склонилась перед графом Лестосом в легком реверансе. Драгоценные бриллиантовые нити на шее и запястьях Лианари переливались, как живые, но куда ярче блестели холодные, как лед, глаза. Округлый живот под легкими складками был почти незаметен. – Мой супруг и я снова просим помощи, ваше сиятельство. Разрешите не тратить время на пустые формальности и перейти к делу. Ваши слуги останутся?

– Добрый вечер, Лианари, – кивнул граф. – Ученики – мои тени. Пусть они вас не беспокоят.