Энни Вилкс – Время снов (страница 23)

Саэли хотелось доказать, что оскорбление Еарки непозволительно, но уже жалела и о прошлой фразе. В конце концов, жрец мог просто сделать знак воинам, они бы подхватили Саэли прямо на ходу – и все закончилось бы прямо здесь. Никакого Арноара, никакого спасения дедушке и соседям.

Даже Кеар оставался в некотором смысле во власти этого безразличного человека. И Саэли думала, как же договориться, чтобы храм приютил и Рора.

В общем, цепляться к словам, настолько завися от благосклонности, было бы глупо.

– Но почему вы помогаете мне? О каких друзьях вы говорили?

Мастер Адриан не ответил, и Саэли попыталась снова:

– Это как-то связано с вашей богиней? Вопросом? Или я и тут оскорбляю вас недоверием?

– Почему же, – ухмыльнулся жрец. – Ты начала доверять, когда искала у меня спасения и жалась ко мне, как кролик. Можешь снова завернуться в плащ, все и так уже решили, что ты моя любовница, меня твоя близость не отвращает, так не нужно мерзнуть.

Саэли ощутила, как к щекам приливает кровь. Он что же, решил, что она заигрывает?!

А ведь на вопрос так и не ответил.

Тогда Саэли, не реагируя на возмутительное, хотя по-своему заманчивое на холодном ветру предложение, попыталась начать с другой стороны:

– А здесь Кута тоже дает вам ответы? Вы же сняли шеи символ.

– Прибереги подобное рвение для храма, – рассмеялся Адриан. – Или для бала, цветочница. Скоро прибудем.

Даже камень разговорить было бы проще!

*** Стрелиция

– Как тебя зовут? – сморщила свое и так похожее на печеное яблоко лицо распорядительница, оттягивая кружевной воротник вниз, а затем пробегаясь пальцами по толстой, в четыре раза сложенной ткани у пояса. – Сэ-эл? Это что за имя такое, как кличка у собаки? Велено же было красивое имя взять!

Другие «цветочные девушки», как онисебя называли, захихикали, прикрывая ладошками рты.

– Родовое, – огрызнулась испуганная Саэли. – Чем оно вам смешно? Я не смеюсь над вашим.

– И оделась же, – продолжила женщина брезгливо. – У кого такой страх одолжила, у бабки? Тебя ж к приличным господам выпускать нельзя. Привезли на мою голову. Да хоть платок сними, дай посмотреть!

Саэли распустила тесьму, и женщина сорвала с нее платок. Потом отошла на шаг, сощурилась, поджала губы и, снова приблизившись, несколькими быстрыми движениями распустила Саэли косы, так что длинные темные локоны упали ей на спину и грудь.

– Вот, так получше, – оценила она свой труд. – Нет, хорошенькая на мордашку, чудо, почти как благородная. Но в таком платье... – Она вдруг ядовито улыбнулась, словно хотела ударить Саэли ножом, и медленно, с удовольствием проговорила: – Нечего господам на тебя такую смотреть. А в темноте, может, и сойдет.

– Сойдет для чего? – вырвалось у Саэли.

За вопросом последовал взрыв смеха. Похоже, все тут понимали правила, которые Саэли, разумеется, никто не озвучил. На нее смотрели, как на чудачку. Распорядительница, имени которой Саэли не запомнила, только глаза закатила.

Наверно, одним из правил было не перечить ей и не задавать вопросов.

– Так, ты, прелесть какая дурочка в бабушкином платье, будешь Стрелиция, поняла?

Звучало, как название болезни, которое искренне пытается походить на имя цветка – мерзко и пошло. Да и цветком стрелицию вообще сложно было считать – ее лепестки скорее напоминали шипы или гребень. Но Саэли же только кивнула. Стрелиция так Стрелиция. Какое бы имя ей ни дали, носить его оставалось недолго.

– Да.

Распорядительница перенесла вес на изогнутую по последней моде трость и вздохнула, поднимая руку. Девушки тут же замолкли, как воды в рот набрали. Ну и дисциплина... Саэли медленно вернулась в круг, стараясь не особо озираться, чтобы не выдать себя.

– Ты и ты, Кореантес и Камелия, – ткнула женщина пальцем с длинным, окрашенным хной ногтем в сестер-близняшек, последние десять минут прихорашивавшихся у громадного зеркала в золоченой раме. – Будете в главном бальном зале. Да, да, повезло.

Девушки радостно обнялись, а по рядам оставшихся прошел разочарованный стон.

– Ты, Гиацинт, и ты, Фрезия – на первом ярусе балкона-сада, ты, Орхидея, – на втором, – раздавала женщина указания, и девушки загорались радостью, словно искорки. Они перемигивались, перешептывались, бесконечно поправляли прически. – Астрольмерия – коридор. Гортензия – задний дворик. Лизиантус – галерея. Протея – маленький балкон. Цинерария – внутренний двор. Матиола – банкетный зал. Лунария – вход в лабиринт. Ну а ты, Стрелиция, – наконец обратилась она к Саэли. – Лабиринт, да поглубже. Будешь на розы ленточки вязать. Увидела в зеленой изгороди розу – навязала золотую ленту. Розы чтоб не трогала, это игра для гостей.

И все снова засмеялись.

Саэли стало обидно. Она бы прямо сейчас потребовала объяснений, но... праздник приближался. Какая уж теперь разница?

Да и потом, и так все ясно: девушки, которым вручили по громадному цветку, прилаживали их к лифам платьев. Совершенно однозначный жест. Еще вечером, неся Кеара через город, Саэли видела женщин с блеклыми, но пышными искусственными розами на вытершихся корсетах – таких обычно сопровождали веселые, пьяные мужчины, позволявшие себе не только прикосновение к цветку, но и куда больше.

Выходило, бедные девушки платили, чтобы стать игрушками на одну ночь для знатных мужчин. И находились же желающие! Это было так грустно, что горло прихватывало спазмом. И примерно столь же отвратительно.

«Так вот что подумал мастер Адриан, – как-то уныло заключила Саэли. – А я все удивлялась, почему он пренебрежительно себя ведет. Ну и дура».

А что бы сказал Кеар, увидев ее здесь? С цветком на корсете, как носят шлюхи?

– Вам – полчаса, чтобы приготовиться. Косметика, украшения, ленты и ароматы на столике, – махнула распорядительница на громадный, заваленный какими-то тысячу раз использованными пузырьками стол с гнутыми на манер птичьих лапок ножками. – И сразу. В руках всегда держите цветок, только смотрите, чтобы свежий. Маски не снимайте. Поправляйте украшения и букеты, арки, будто вы при деле. С каждым, кто с вами говорит, будьте милы, узнаю о какой грубости – вышвырну в чем есть за ворота, прямо в метель. Если ваше время попытаются занять слуги, не общайтесь с ними. Ближе к закату появится королевская чета, все соберутся на первом ярусе, чтобы поприветствовать их и запустить фейерверки. В этот момент вас там быть не должно, ясно? Цветок подбираем под цвет платья, чтобы выглядело не легкомысленно. Нам важно сохранять приличия! Все поняли?

Саэли посмотрела на пышную хризантему в своих руках – канареечно-желтую, совершенно не подходящую к рыжему платью. Что ж, лабиринт, подальше от глаз, в темноте – тем лучше. Значит, будет время засунуть этот «символ» в изгородь и убежать. К закату на первый ярус... помоги, Творец.

– А перемещаться по поместью можно? – робко спросила совсем юная блондинка, которой назначили зваться Лунарией и стоять на входе в лабиринт.

– Только с гостями. Увижу, что идешь одна – вышвырну наружу, а то каждый год находятся умные, – сощурилась женщина, глядя на подавшую голос в упор. – Ходят в легком, такие трепетные птички, а потом: «Ой, я просто замерзла, вот и оказалась в бальном зале!» – пискляво спародировала она.

– Холодно же на улице, – попыталась возразить Лунария.

Блондинка была одной из тех, чьи простенькие накидки с капюшоном эта «хозяйка» забраковала, объявив позорными. Сама девушка дрожала, как осиновый лист, и явно не желала находиться здесь, в отличие от остальных. И платье ее и правда выглядело легким. Глядя на глубокий вырез без намека на воротник и рукава с длинной прорезью, Саэли подумала, что зря оставила у торговки свой плащ – а вдруг он бы подошел.

– Значит, грейся у чаш или уходи.

– Хорошо, – послушно кивнула блондинка, будто весь ее пыл ушел на то, чтобы задать вопрос.

– На улице мороз, – вступилась Саэли за Лунарию. – Хоть плащ дайте.

– Обойдешься, – махнула рукой распорядительница.

– Мне и не нужен, – покачала головой Саэли. – А вот она простынет, а то и хуже. Как так можно?

Повисла тишина.

– Наша Лунария вон хрупкая какая. Ее быстро спасут. За тем господа и едут в Арноар, – пожала плечами женщина, прерывая спор. – Полчаса!

И вышла.

Девушки сразу бросились к столику, как оголодавшие нищие к благотворительному обозу с пищей.

– Знаешь, давай тебе вот этим шею и грудь замотаем? – предложила Саэли сидевшей в стороне и хлюпающей носом юной блондинке. Имя «Лунария» ей на удивление подходило – такая же нежная, хрупкая, полупрозрачная, как цветок. – Хорошая, теплая, и у хозяйки к ней вопросов не было.

Кусок узорного сукна, которым торговка подпоясала Саэли, и правда выглядел неплохо, а если разложить, то вполне мог укрыть стройный стан блондинки минимум дважды. Девушка посмотрела на Саэли как-то затравленно, словно ей предлагали яд, а не ткань, и покачала головой:

– Некрасивый. И потом, ты же сама в лабиринте, а там нет огненных чаш, холоднее всего, поэтому все и смеялись. Ты окоченеешь, так почему мне предлагаешь? Я ведь тоже радовалась, что меня в лабиринт не поставили. Говорят, туда отправляют только тех, кого хотят на самом деле выгнать.

– Я почти никогда не мерзну, – легко солгала Саэли. – Не знаю, особенность такая. И потом, я в это, – она оттянула подол, чтобы было видно, насколько наряд ей велик, – дважды завернуться могу, а оно с шерстью – ну, колется точно как шерстяное. Так что бери.