Энни Вилкс – Время снов (страница 25)
– Да потом в лабиринт пойдут, как напьются и кровь загорячится. Когда его величество уедет, пред очами его не положено. Ты беги давай, только тихо, а вернуться успеешь. Мегеру встретить не бойся, она наверняка на кухне поварят дворцовой темницей пугает. На вот, кувшин возьми. Овальду отдашь, он в бальном зале где-то, слуг поспрашивай, где найти. А пока спрашиваешь, как раз все и посмотришь и погреешься немного. Они ж много еды и питья на блюдах оставляют, только надкусят и бросают, а ты вина хлебни, да мяса припрячь, так потеплее будет. И на месте не стой, слугам положено быть при деле. Там внутри красиво, что рот разинешь!
– Спасибо, – пробормотала Саэли, удивляясь, как все разом стало просто. Страшная, суеверная мысль, что дедушки Рора теперь уже нет, и он помогает ей с той стороны, смягчая сердце слуги, пронеслась молнией, и Саэли тут же со злостью прогнала ее. – А ничего, если я Овальда не сразу найду?
– Ничего, – улыбнулся старик, поправляя кочергой угли. – Главное, согрейся, дочка. Надо же, в лабиринт!..
.
*** Наверху
Ноги словно стали невесомыми. Саэли взлетела по мраморным ступеням, даже не заметив, как преодолела их. Она на миг обернулась: темный лабиринт раскинулся внизу, как одно сплошное жерло громадной пещеры. Кое-где светились оранжевые огонечки факелов, но они казались отсюда такими жалкими, что только усиливали впечатление.
Вообще-то, там, внизу, безопаснее.
Трусиха!
Саэли так быстро, как могла, пересекла просторный, будто городская площадь, балкон-сад, стараясь не наступать на еще не убранные бумажные шутихи и фонарики, брошенные прямо на замерзшую траву. Раскидистые деревья шевелили своими похожими на щупальца черными ветвями, ветер подкидывал болтающиеся фонари. И хотя здесь, наверху, все задумывалось как сказочно красивое, сейчас узоры, огни, черные силуэты статуй и необычные раскидистые кусты с кроваво-красными ягодами смотрелись скорее жутко.
Толпа, очевидно, переместилась вглубь. Несколько слуг неспешно убирали выложенный драгоценной золотой тканью помост, недалеко у стены как-то немного сиротливо примостились два переносных трона. На скамейках у фонтанов расположились, укутавшись пледами, около десятка человек – похоже, те, кто пытался избежать шума или искал уединения.
Рядом с одним из молодых господ, тянущим из кубка вино, Саэли заметила цветочную девушку, игриво примостившуюся на железной и, должно быть, совершенно ледяной ручке скамьи. Мужчина на нее не смотрел.
Слуги в парадных ливреях подходили то к одному гостю, то к другому, неслышные, как тени. На Саэли тоже никто внимания не обратил. Прижимая к себе кувшин и не поднимая глаз, стараясь ступать неслышно, как остальные слуги, она прошмыгнула мимо осиротевших тронов в галерею. Когда же юркнула в переход, то услышала, как цветочная девушка зло окликнула ее, но предпочла сделать вид, что ничего не заметила.
Здесь народу было уже больше – наверно, чем ближе к основным залам, откуда доносилась громкая музыка, тем оживленнее становилось. Саэли взяла себе это за ориентир и шла туда, где толпа становилась оживленнее, по-прежнему глядя лишь под ноги и старательно закрывая цветок – еще не хватало, чтобы кто-то обратил на него внимание! – тяжелым медным кувшином. Она пыталась не сталкиваться с парочками и с весело беседующими друг с другом господами, и каждый раз вздрагивала, когда мимо проходил облаченный в зелень и золото слуга.
Никому не было до Саэли дела. Даже когда она налетела на стражника, флегматично разглядывающего через открытые проемы двор, он только помог ей восстановить равновесие, не услышав, как громко и быстро бьется ее сердце.
Пахло духами, розами, вином и какими-то приторными благовониями. Драгоценности, которыми леди щедро украсили прически и платья, поблескивали в свете огненных чаш. Эти переливающиеся самоцветы, а еще дорогие меха плащей составлявших им компанию мужчин и толстые золотые цепи поверх таппертов слились для Саэли в мешанину вспышек.
Все казалось нереальным.
«Я слишком глубоко дышу. Кеар говорил, глубоко дышать вредно, может голова закружиться. Надо успокоиться. Пара минут ничего не изменит».
Только тогда она решилась перевести дух. Забравшись в уголок за пустой каменной чашей, прислонившись спиной к стене, Саэли прикрыла глаза, пытаясь дышать ровно, представляя себе ровный круг и ведя по нему глазами – так ее учил Кеар. Но вот этот круг разделился на три, словно сложенные вместе кольца, а потом вспыхнул, засиял каплями, превращаясь в символ Куты – не статичный, а живой, с медленно кружащимися на кольцах сферами.
Саэли тут же открыла глаза. Ощущение нереальности как рукой сняло. Теперь, наоборот, все выглядело ярким, контрастным, болезненно острым. И в голове прояснилось.
Что это было?!
– Ее величество просто невероятна! – почти под ухом пропел женский голос, и Саэли вздрогнула, со звоном задев кувшином стену. – Ваша племянница выглядит, как дочь Аграны! Она словно родилась в короне!
– Долгих лет ее величеству Лианари и ее дитя! – вторил незнакомке мужской голос, низкий и с хрипотцой. – Но, отмечу, не одна она прекрасна сегодня.
Этот голос был Саэли смутно знаком. Она подняла глаза: пожилой, но статный мужчина в темно-рыжем бархатном камзоле и рыжей же полумаске лиса придерживал за талию молодую, годящуюся ему в дочери, а то и во внучки, леди, игриво закрывшую губы кружевным платком. Саэли вгляделась в суровое, исчерченное морщинами, но будто оплывшее вниз лицо, украшенное окладистой седой бородой: мужчина точно был ей знаком. Но откуда?
Воспоминание пришло, будто вспышка – почти так же, как в храме Куты.
– Вы что-то хотели? – окликнула Саэли спутница графа. – Нет, ну посмотри на нее! Так пялится... – Женщина скривилась, рассматривая Саэли. – Да еще цветочная, Роорас, посмотри! Какой позор! Ты хоть понимаешь, кому досаждаешь? – накинулась она на Саэли, тут же снова подтянувшую кувшин к груди. – Еще бы еще к графу Лестосу лезла!
– Я не лезу, – наконец нашлась Саэли, оглушенная только что произошедшим. В правдивости воспоминания она не сомневалась, но сколько лет ей тогда было? Пять? Шесть? Как можно помнить диалог такой давности?! Это могло быть только новое вмешательство Куты... И что же хотела сказать ей богиня, раз так? – Простите, граф. Мне стало плохо.
Не дожидаясь, пока ее снова начнут ругать, Саэли обогнула пару и бросилась в открывшиеся двери, как в пламя.
И словно шагнула из ночи в солнечный день.
Здесь оказалось так светло и жарко, что даже глаза заслезились. Шум тоже стал гуще: кто-то разговаривал, кто-то пил, чокаясь бокалами, а где-то ближе к окнам на противоположной стороне зала звучала громкая музыка, поддерживаемая возгласами танцующих пар.
«Что Кута хотела мне сказать? Напомнить, что я – Асэлиари Вэргос? Почему сейчас?»
Никогда еще у Саэли не появлялось чувства, что ей положено быть среди роскоши и позолоты, среди вычурных разговоров и интриг. Сейчас вдруг оно разом навалилось на нее, как лавина, но так же быстро и ушло, оставив только омерзительный привкус на корне языка.
Она оглядывала толпу. Восхитительные платья, золото, рубины и изумруды, бриллианты, серебро, кружево, шелк, бархат... И всего одно простое серое одеяние человека, который мог ей помочь.
Мастер Адриан тоже заметил ее. И, к удивлению Саэли, не сделал ей жеста оставаться на расстоянии, когда она рванулась к нему, сталкиваясь с парами. И даже когда оказалась совсем рядом, он не отступил, наоборот, давая ей возможность спрятаться у подсвечника и закрывая собой от случайных взглядов. Впрочем, на лице его читалось пренебрежение.
Не утруждаясь этикетом, мужчина тронул скукожившиеся на груди Саэли лепестки хризантемы:
– Ты выглядишь отвратительно.
– Мастер Адриан, прошу, ответьте, – горячо зашептала Саэли. – Кута же говорит с вами? С помощью воспоминаний? Кажется, она дала мне подсказку, что делать, но я не понимаю, как ее расшифровать. Мне нужна помощь, пожалуйста. Это вообще нормально? Или я просто придумываю себе, как говорит Кеар?
– Какую подсказку? – прервал ее жрец.
Кажется, он совершенно не удивился.
– Я не могу вам сказать, – призналась Саэли тихо.
– Хорошо. – Он немного помолчал, вглядываясь в ее лицо. Голубые глаза будто пронзали насквозь, но в этот раз Саэли выдержала острый взгляд, не отводя свой. Наконец мужчина улыбнулся: – Когда ты становишься вопрошающей, Кута берет тебя в некотором смысле под свою защиту. Ты не первая и не последняя, кто ориентируется на ее образы, Саэли. Многие боятся знания и пропускают видения мимо, но некоторые потом остаются в храме, не желая более терять связи. Я не знаю, что она показала тебе, но да, воплощенному ею есть смысл довериться больше, чем себе. Ответ всегда связан с вопросом, которым ты задаешься в миг, когда ответ приходит. О чем ты беспокоишься прямо сейчас – о том и читай ее подсказку.