Энни Вилкс – Время снов (страница 20)
А вдруг именно одобрение жреца – ее путь на свободу? Может, Творец как раз послал этого мастера Адриана не просто так?! И нужно убедить только его?
– Я не знаю, что сказать, – честно ответила Саэли. – Но вряд ли вы удивитесь, что кто-то, кто обратился к вам в отчаянии, может иметь необходимость оказаться снаружи. Я слышала, что в храме Куты все – пленники, – добавила она, почему-то надеясь, что наглость и открытость сыграет ей на руку. – Если бы я ушла, то обязательно затем бы вернулась, ведь здесь мой брат, а я бы не бросила его. Это правда, что выходить запрещено?
Вдруг Адриан наклонился к Саэли, и ее обдало запахом горящих свечей. Качнувшийся на цепи сферический символ почти коснулся лифа платья, так жрец был близко.
Блеснули белые зубы:
– Тебе я разрешаю.
Глава 12. Сердце Энстадта (Саэли)
«Разве кто-то может кому-то принадлежать, хоть родителю, хоть учителю, хоть божеству, хоть королю? Все сделки такого рода – вздор. Невозможно продать то, чего у тебя никогда не было. Так и тебя никто не сможет продать, и ты никем не владеешь и ни перед кем не в ответе. Принадлежишь только себе и решаешь только за себя».
Последнее, что Саэли себе представляла, когда думала, как выбраться из храма, это что ей просто откроют двери.
Адриан, отдавший аскетам приказ снять засов – правда, не со знаменитых треугольных ворот, а с металлических скоб одной из небольших калиток, проводил Саэли внимательным взглядом.
Саэли до дрожи боялась, вдруг мастер Адриан скажет, что жизнь Кеара зависит от ее возвращения – но он не сказал. Не ограничил жрец и срока пребывания снаружи, словно не посчитав нужным. Саэли было не по себе от мысли, что мастер Адриан знает что-то о ее договоренности с королевой и молчит. Да что там! Она почти готова была поверить, что Кута и правда дает своему последователю знания, которые не доступны больше никому.
Кеар назвал бы это самовнушением. Он все, что касалось религий, называл так, а после неудачи жрецов Аграны в излечении Рора только уверился в своем мнении. Если бы сестра рассказала ему о ярких, дающих ответы воспоминаниях при взгляде на символ знания Куты, Кеар, конечно, не стал бы откровенно поднимать ее на смех, но отпустил бы пару саркастичных комментариев, как он умел.
Может, сейчас это пошло бы на пользу.
На пороге Саэли обернулась: мастер Адриан все так же не сводил с нее глаз. Прямой, как у птицы, взгляд, по-прежнему казался и заинтересованным, и бесстрастным.
Нет, что-то явно не так!
Саэли неловко подняла руку, прощаясь, но жрец не отметил ее жест. Вместо этого аскеты захлопнули деревянную калитку перед носом Саэли, и она осталась одна – прямо посреди улицы, с вскинутой рукой.
«И по другую сторону стены от Кеара».
Она оглянулась, вдруг ощутив себя невероятно уязвимой и одинокой, поймала взгляд какого-то бродяги и спешно отвела глаза, а затем натянула капюшон поглубже и заспешила прочь от высокой стены, чтобы никто не обратил на нее внимания.
Солнце было почти в зените. Вокруг шумел большой город, пахло луком, свежим хлебом со специями, лошадиным пометом, пылью и почему-то дымом. Завернув за угол чуть косого, заброшенного каменного дома с деревянной надстройкой на крыше, Саэли замедлила шаг и обернулась.
Стены храма Куты даже отсюда казались такими высокими, что преобладали над разномастными, все как один заброшенными зданиями, которым то ли повезло, то ли не повезло с подобным соседством. Чуть вдалеке, но прямо над покосившимся шпилем дома с надстройкой блестели, отражая солнечные лучи, похожие на перья пики, и это зрелище отозвалось смутной тревогой. Саэли отошла еще, чтобы посчитать – их же не меньше полутора дюжин!
– Что встала! – прикрикнул на нее проезжающий мимо всадник в зеленом бархатном тапперте с золотыми листьями, явно из свиты какого-то из графов.
Саэли ушла с дороги, прижимаясь к дому напротив, чтобы не мешаться. Риттер прогарцевал мимо, более не удостаивая ее вниманием, а вслед за ним, не сворачивая к храмовым стенам, пробежали несколько мальчишек, явно использующих заброшенные дома как игровую площадку и не боящиеся ютящихся в этих строениях бродяг.
«Я впервые здесь одна».
Как она вчера не заметила этих странных трущоб? Или подходила к храму с другой стороны?
– Деточка, ты дай старику на опохмел, – схватил ее за плечо какой-то мужчина в лохмотьях. Разило от него невероятно, и Саэли перепугалась, что он бросится искать у нее кошель, поэтому она только рванулась, чуть не оставляя в грязных пальцах кусок рукава. – Во имя короны! – плюнул ей вслед пьяница, а она уже неслась прочь из неблагополучного района.
– Фонарики за медяк! Фонарики! – надрывал горло мальчишка, которому еще и пятнадцати явно не исполнилось. – Фонарики и чистая вода на сдачу!
Саэли обогнула повозку с разбитым колесом, стараясь не привлекать к себе внимания. Справа визгливо захохотала женщина, кто-то толкнул Саэли плечом, и она схватилась за карман своего короткого плаща, боясь потерять остатки денег, которые были так нужны, чтобы пробраться в поместье Арноар. Нет, случайный прохожий не оказался карманником – простой человек, такой же, как и она сама.
Сердце почему-то колотилось очень быстро. Хотелось плакать. Хотелось оказаться дома или хотя бы рядом с Кеаром. Ругая себя за навернувшиеся слезы, Саэли перебежала еще одну улицу, шмыгнула в темный, но короткий переулок, перегороженный веревками с бельем, обогнула телегу с битыми горшками, быстро улыбнулась пожилой женщине, отчищавшей черепки, и выскочила на портовой площади, переводя дух.
Никто за ней не следил.
Вот здесь они вчера проходили. Направо и вниз – склады и доки, а если налево – питейные заведения, небольшие лавочки и площадь с большим колодцем под резной крышей. Там, у вечно закрытых южных ворот, обычно до обеда шумел стихийный рынок – они с Кеаром не раз бывали здесь, когда требовались ткань, чернила и перья.
Брат просил ее не ходить сюда одну. «
Мимо прошла королевская стража, и Саэли инстинктивно съежилась, пряча лицо. Но благодушным после вчерашних возлияний воякам не было до нее никакого дела.
– И что мне делать теперь? – растерянно прошептала Саэли, присаживаясь на колесо от телеги и массируя виски. Боясь доставать кожаный мешочек, служивший ей кошельком, она пальцем пересчитала монеты, так удачно полученные ею за выполненный накануне заказ: семнадцать маленьких медных и две побольше. – Путь состоит из мелких шажков, так всегда учил дедушка. Найти платье и маску, на рынке же продают поношенное. Выяснить, где находится поместье Арноар. И ждать возможности пробраться внутрь. А вечером встретиться с королевой и при свидетелях попытаться договориться об обмене. Это даже звучит глупо.
*** «Предательница короны и опасная преступница»
Изрядно потрепанное и пропахшее душными эфирными маслами коричнево-рыжее платье, должно быть, смотрелось смешно – в просторном поясе вполне могла бы поместиться еще одна Саэли. Торговка, утянувшая «обновку» из какого-то тюка богатой белошвейки, помогла приладить поверх вороха ткани пояс и даже заложить складки, чтобы скрыть неподходящий размер, и все говорила, как к лицу Саэли «достойное одеяние», как она его называла.
– Настоящая благородная эдле! – то и дело восклицала она.
Подделка под парчу кололась, была тяжелой и неудобной, но Саэли удовольствовалась и этим: так, по крайней мере, мало кто мог бы узнать в ней деревенскую. Косы пришлось уложить на голове, а поверх натянуть платок. Когда она глянула в тусклое металлическое зеркало, не поверила своим глазам: на нее смотрела почтенная городская матрона с лицом молодой девушки.
С маской пришлось сложнее: чудом найденная ею на рынке бумажная заготовка, раньше бывшая, наверно, каким-то чудным зверем, немного промокла, и теперь сморщилась с одной стороны и пошла волнами с другой. Ушлый паренек, продававший ее, предложил заклеить неудачные места потрепанным кружевом, и Саэли отдала за это последний медяк. Теперь, выбравшись из-под глухих крыш рынка, она рассматривала получившегося монстра на свету и готова была истоптать ногами и маску, и себя за подобную глупость.
Таким никого не проведешь! Да ее просто засмеют!
– Дорогуша, а твой-то плащ что, куда девать? – нагнала ее торговка. – Забыла она!
– Да я... – не нашлась сразу Саэли. По привычке она замешкалась, думая, что бросать хорошую вещь жалко, но одернула себя: какой ей плащ? Пережить бы ночь. – Вы себе оставьте, тетушка, – махнула она рукой.
– Хорошо, – расплылась в улыбке довольная торговка, явно радуясь очередной «обновке». – Спасибо, деточка. Хочешь, медяк верну? Нет? – сама ответила она на свой вопрос и довольно вздохнула. – А я тебя не спросила, куда ты так вырядилась-то? На работу кто взял?
– Попробовать устроиться горничной хочу, – вслепую соврала Саэли, хватаясь за шанс спросить о поместье как бы невзначай. – В поместье Арноар, слышали о таком, тетушка? Знаете, где оно?