Энни Вилкс – Время снов (страница 18)

Одно только требовало ответа:

– Зачем вы позвали меня? Дали мне услышать все это?

– Во-первых, чтобы ты был в курсе ситуации, над которой я передам тебе частичный контроль. Командир войска – слабый являющий, познакомься с ним и поставь метку-маяк. Если не сможешь дозваться жены или решишь, что ей нужна помощь, о которой она почему-то не просит, приказ уничтожить всех, кроме Индиви, отдашь ты.

Ноам ушам своим не верил. Выглядящее заданием на самом деле являлось настоящим подарком – лучшим лекарством от ощущения бессилия и невозможности поучаствовать в судьбе Индиви. Спасти ее, если станет опасно! Знать, что она не одна, и быть той самой страховкой!.. Учитель же продолжил:

– Что касается остального – ответь сам, Ноам. Будешь неправ – поправлю.

Остального. Он говорит, конечно, о том, что Ноам принял за страшнейшее унижение. И снова – ни малейшей злости. Граф Лестос предлагал ему, должно быть, простую задачу, надеясь научить, как и обычно.

– Чтобы я видел, что она согласилась сама, – тихо ответил Ноам, радость которого немного померкла.

– Да. И?

– Я не знаю.

– Знаешь.

– Чтобы дать ей возможность воспользоваться симпатией сына Крайта, – сквозь краску выпалил Ноам, вдруг складывая все воедино. – И что я как будто не против, раз промолчал, но я...

– Здесь не ошибся в главном, но ошибся в выводе, – поправил его учитель. – Чтобы если она будет вынуждена прибегнуть к подобному ради выживания, ты знал: это – мой приказ, а она знала, что ты помнишь о нем. И это не сказалось ни на ее решимости выжить, ни на вашем браке.

– Она никогда не скрывала, что вашим указаниям последует даже вопреки чувствам, – пробормотал пристыженный, но разозлившийся то ли на себя, то ли на Индиви, то ли на учителя Ноам. Его рвало на части, но он пытался не выглядеть потерянным. – Она в первую очередь жаждет вашего одобрения. По сравнению с этим моя любовь для нее... ничто.

– Ты зря обвиняешь жену и тем более патетично заостряешь свою оценку. Ее любовь по сравнению с тем же или с возможностью учиться тоже проиграет, если судьба поставит тебя перед выбором. Это ничего не меняет.

Ноам даже онемел на миг. Он хотел что-то возразить, но не смог – учитель, как и обычно, видел своего ученика насквозь. И вскрывал подобные нарывы не затем, чтобы причинить боль – вместе с еще одной волной мучительного стыда железная рука словно разжала солнечное сплетение. Вот о чем говорил граф Лестос: приоритет служения, как и обучения, не обнуляет ценности того, что стоит на втором месте.

Эту ужасную, неромантичную правду, словно взятую из историй о древних рыцарях чести, можно было и дальше гнать от себя, как весь последний год. А можно было принять – «долг превыше брака», – и наслаждаться любовью восхитительной Индиви, такой же невероятной, как и тогда, когда чувство дарило только счастье.

И тогда, не поднимая глаз, Ноам выпалил последний вопрос, уже наплевав на все:

– Она любит вас? Вы же...

В ушах звенело. Ноам боялся ответа и жаждал услышать его, уверенный – и сейчас учитель не солжет.

– Между нами никогда не было физической близости. Она пока хочет моего внимания, да, но в романтические отношения это не перерастет. Твоя жена прекрасно это понимает и со свойственной ей силой направляет пока не отжившую свое неуместную влюбленность в другое русло. Поэтому я не стал бы списывать ее чувство к тебе, Ноам, со счетов. Ведь она вышла замуж уже после того, как встретила меня, и, насколько я вижу, тебя очень радуют эти отношения, пока не начинаешь изводить себя подобными вопросами.

Повисла пауза.

Ноам сидел, опустив лоб к коленям, не решаясь распрямиться. В голове было пусто и гулко, в горле стоял ком. Все озвучено, будто душа вывернута наизнанку... И от этого легче, как и всегда.

Наконец он поднял голову.

Учитель сидел за своим массивным столом и снова что-то писал, изредка опуская перо в чернильницу. В плоской чаше догорали свечи, и перо отбрасывало на его лицо тень, перечеркивая бровь, будто он надел маску. За спиной графа в широком окне небо уже совсем посветлело.

– Спасибо, – тихо поблагодарил Ноам. – Что всегда отвечаете. И мне жаль, если я разочаровываю вас.

Глава 11. Неожиданная помощь (Саэли)

«И если жизнь, власть и семя человека положить на одну чашу весов, а на другую – лишь крупицу знания, мои дети выберут второе. И нет пути, что запрещен, и не существует метода, что презренен ради сияния истины, что осветит путь тысячам поколений, следующих за нами. Нет и не будет ни одного правителя, что не пришел бы на поклон к нам. И нет ни одного вопрошающего, кто не признал бы, обратившись, что всезнающая Кута – могущественнейшая из богинь, хоть и не создает армий».

Спустя семь часов, когда Кеар очнулся, Саэли не сказала ему о своей затее и глупости ни слова. Скрывать от брата что-то столь важное – впервые за всю жизнь! – неожиданно оказалось намного проще, чем она думала, но вместе с тем и тяжелее. Сразу заметив, что сестру что-то мучает, Кеар задал пару вопросов, на которые Саэли ответила общими фразами, упомянув Рора. Брат, доверявший ей целиком, и тут сочувственно кивнул, не сомневаясь, от чего на душе стало еще хуже.

Но Саэли не могла открыться! Она хорошо знала, что ответит Кеар, и даже что сделает: запретит ей выходить из монастыря и будет поить настойкой горянки, предупредит аскетов, чтобы следили за гостьей, потребует больше не высовываться и подпишет приговор всем, кроме них самих.

«Мне надо спасти тебя, Сэл».

Нет, хорошо, что он не знает.

А Саэли будто ступала по тонкому льду. И от трещин под ее ногами расходились разломы, грозящие потопить других. Да, у Рора теперь появилось немного времени, в этом Саэли не сомневалась. Наводящему сон не так просто солгать, это обнаружил еще Кеар. Саэли тысячу раз испытывала это на себе, поэтому сейчас тоже надеялась: и королева не лгала. На момент разговора с Саэли она вполне могла думать отпустить дедушку, и это грело душу.

Но не лгала королева и в остальном. Она станет искать других заложников.

– Сэл? Не волнуйся, ты все сделала правильно, главное, мы живы, – прервал ее размышления брат, к радости Саэли с небывалым аппетитом уплетавший принесенные аскетами свежий хлеб и что-то вроде жирного супа из корений со специями. – Главное, нам нельзя во дворец.

– Я... – очнулась Саэли, заглядывая в уже опустошенную Кеаром кружку. – Тебе не плохо? Они сказали, что если добавить в чай лапчатку и мяту, будет не так плохо после горянки. Не тошнит?

Брат чувствовал себя хорошо, раны поразительным образом покрылись тонкой коркой, и воспаление практически спало. Какие бы мази и снадобья ни использовали здешние врачи, средства работали. Только сейчас Саэли подумала, опять коря себя за несвоевременность, что стоило спросить лекарей и о средстве от подступающего к Кеару временного недуга.

– Близко, само собой, – отмахнулся Кеар, словно речь шла не о чудовищном, почти парализующем похмелье после настойки от сновидений, а о безобидной икоте. – Но пока меня не выворачивает, я намерен выхлебать столько этой питательной дряни, сколько смогу. Глядишь, суп и проскочит. – Он залпом выпил варево через край металлической миски и со звоном отставил ее на столик. Потом поглядел на сестру своим черными от расширившихся зрачков глазами: – Ты молодец, что сообразила закрыть меня от снов. Если бы не подумала, носитель молний меня бы уже добил. Знаю это выражение лица. Не грызи себя, Сэл, ты умница.

– Я не уверена, что все сделала правильно, – позволила себе немного приоткрыться Саэли.

– Да уж, храм Куты – не лучшее место, – хмыкнул Кеар, не считая нужным даже понизить тон, и Саэли замахала на него руками. Брат только улыбнулся. – Конечно, нас просто так отсюда не отпустят, но теперь у нас, по крайней мере, есть шанс убежать. Нам придется сделать это как можно скорее. И насчет больниц и храмов Аграны ты права. А здесь... Ну, не принесли в жертву на входе – дальше уж разберемся, – как-то даже слишком весело, будто и сам был не уверен, добавил он. – Не закроешь окно? Уже ярко.

Чтобы исполнить его просьбу, Саэли расправила простую холщовую занавесь и подоткнула ее под раму. Небольшая комнатка, и до того еле освещенная, теперь погрузилась в сумрак. Сама Саэли почти ничего не видела, но зажигать свечей не стала: Кеара бы огонь слепил. Поэтому на ощупь нашла деревянное ведро, которое аскеты принесли утром, и ближе подвинула к изголовью кровати ближе. Похоже, брат кивнул – чуть дернулся силуэт.

– Ладно, этот день мы потеряли, но когда меня отпустит, двинемся дальше. Что я успел узнать, служа в столице, так это что у каждого есть цена. И у святош должна быть, и у их стражи. Можешь совершенно точно повторить ваш диалог со жрицей? Слово в слово, насколько это возможно. Проклятье!

Первый спазм скрутил его, и Кеар неловко обхватил живот руками, задевая повязки. Все же не вырвало – спустя несколько мгновений он опустился на подушки, долго выдыхая ртом.

– Кеар, я пойду, – прошептала Саэли. – Мне жрица назначила встречу. Вода вот здесь, в кувшине, и аскеты придут забрать посуду и дать еще супа около полудня. Меня может долго не быть, до самого вечера. Не волнуйся, я потом все расскажу. А если засну во время их многочасовых молитв, расскажу и раньше, – попыталась неловко пошутить она.