Энни Вилкс – Время снов (страница 15)
Любопытно.
Девушка не замечала гостя. Дэймару и укрываться особо не пришлось: Саэлире еле хватало самообладания поддерживать пейзаж цельным для Лианари. Так испуганный до смерти котенок топорщит шерсть, чтобы напугать волка. Трогательно, смешно и глупо – тот, кто сам нуждается в защите, бросается вперед, не щадя сил.
Ее облик тоже интриговал. Мало, что говорит об отношении к себе больше, чем эта деталь – каким являющий представляет сам себя. Саэлира выглядела... никак. Ни роскошного платья, ни стройной фигуры, ни молодого лица, ни даже гордого разворота плеч. Рядом со смертоносной, яркой и необычайно красивой Лианари Саэлира смотрелась, как статист в плохенькой пьеске уличного театра – серым фоном. Даже лицо ее расплывалось.
И было в этом что-то, что как раз привлекало взор.
«С ней придется непросто, – отчего-то подумал граф Лестос, обходя женщин по кругу и останавливаясь совсем рядом с Саэлирой, так что мог ощущать исходящие от нее пульсирующие потоки. Та вздрогнула и обернулась, но ничего увидеть, конечно, не смогла. – И, может быть, все же интересно».
Королева Лианари Сакрис шагнула – перетекла – ближе. Кеар был прав: ее плавные движения совершенно не выглядели человеческими, а мерцающий болотный цвет, вившийся вокруг идеально стройного и идеально гибкого тела, напоминал чешую. Длинные темные волосы перерастали в этот блестящий саван, заостряя сходство с полозом.
Встретишь такую являющую – поверишь в детей Аспида.
Королева даже не пыталась внедряться и изменять наведенный Саэли жуткий сон. Всей своей силой женщина покрывала только себя. На некотором расстоянии от нее Саэли ощущала себя почти в безопасности: ни шипов, ни веток, ни кислоты, ни мерцания воздуха, ничего, что могло бы таить угрозу. По сравнению с тем, что создавал во снах Кеар, это выглядело почти жалко.
И все же, только почти – все время казалось, что являющая ударит незримым хвостом, как пикой.
Саэли, которая еще надеялась на то, что беременность немного смягчила сердце королевы, с удивлением приглядывалась – и не видела даже зачатка проблеска разума ребенка, как обычно. Если Лианари была беременна – и не думала о ребенке настолько, что не давала ему проявиться здесь, – это делало ее еще большим чудовищем.
– Вы сказали, что Рор не значит для вас ничего, но при этом я и Кеар нужны вам. Кеара вы уже убили, – уверенно солгала Саэли, внося нотку обманной печали – гулкого шума деревьев, исказившегося дождем неба – в пейзаж и молясь, чтобы королева не заметила лжи. Решать приходилось быстро. – Случайно или специально, я не знаю, и мне плевать. Но осталась только я. А я говорю вам прямо: если с дедушкой что-то случится, вы меня не найдете. Мне, как вы уже поняли, нечего терять.
Искрящиеся тьмой глаза сузились:
– Тогда приходи во дворец. Как только прибудешь, Рора я отпущу, пожалуй. Но его здоровье весьма шатко. Он все время зовет тебя, Са-э-ли-ра.
Нет. Нельзя вестись. Нельзя показывать слабость!
– У вас там, наверняка, лучшие врачи королевства, сделайте что-нибудь. Мне нет смысла идти к воротам, стража просто убьет меня. И нет смысла идти, если Рор не в состоянии встать и на своих ногах выйти на свободу.
При упоминании дедушки ее собственный голос все-таки дрогнул. Проклятье!
В мглистом лесу – мутном, однообразном, грязеподобном, – с криком сорвались с ветки вверх птицы. Нужно было сосредоточиться, а то она все поймет! Саэли оглянулась: неподвижный, голодный сумрак, вроде, не менялся. Странное ощущение, что во сне присутствует кто-то еще, отозвалось где-то под ложечкой. Нет, не может быть. Это ее сон, она бы заметила.
Королева вдруг отклонилась назад и засмеялась:
– Какая ты наглая, дрянь! Но у меня отличное настроение. Дворец или нет – не важно, все королевство принадлежит мне. Это лишь вопрос времени.
«Я – хозяйка сна. Я. Я не должна ее бояться. Мой страх сгубит дедушку».
– И сколько же времени у вас есть?
– Я даю тебе день. И то, только потому, что очень уж хочу взглянуть тебе в лицо. Боишься дворца – приходи на вечерний карнавал в поместье Арноар, мы будем там. Скажешь страже на входе пароль – «Амарантус», и тебя пропустят. А я отпущу Рора, как только ты окажешься достаточно близко, чтобы я могла разглядеть цвет твоих глаз.
«Перед тем, как выколю их», – додумала Саэли. Насколько же недалекой королева считала свою собеседницу, если думала, будто Саэли слепо воспользуется индивидуальным паролем? И уж тем более сочтет маску и толпу достаточной защитой. Неужели знатные считают деревенских дурачками? Ладно, тем лучше.
Все же королева верила в свои слова. Хорошо, значит, Рор ей и правда не очень нужен.
Призрак надежды – очень много для того, у кого еще час назад надежды не было совсем.
Нужно продолжать выглядеть уверенной.
– А если я не успею?
– Потом сны Рора очень поменяются, девчонка. Впрочем, ты сама увидишь. А ты не выглядишь убийцей. Значит, связаться со мной в твоих интересах, ведь иначе тебя рано или поздно поглотит Голодная Тень. А я сохраню тебе жизнь, если договоримся. Ты же не убийца? Или так хорошо маскируешься?
В руках женщина вертела тонкий стилет.
– Это – мой сон, Лианари, – подняла подбородок Саэли, вновь решаясь подыграть.
Пусть думает, что Саэли – опасна, пусть боится.
И снова ощущение, словно по спине бегут искры, как когда на тебя кто-то внимательно смотрит. Но мир оставался серым и пустым, только потемнел. Может, это королева пыталась создать атмосферу кошмара, чтобы надавить на Саэли? Если так, то она сильнее, чем считал Кеар.
– Ты... Серовата для такого тона.
Не дать ей сбить себя с толку.
– Времени слишком мало. Я далеко – и не успею, даже если выдвинусь прямо сейчас.
– Времени вполне достаточно, – хмыкнула королева. – Думаешь, я глупа? Еще на закате тебя видели в деревне у Энстадта. Ты хоть представляешь, сколько людей знают тебя и знали твоего брата? А я совсем скоро узнаю их всех. Ты боишься только за Рора? Так не бывает. Может, ты любишься с каким-нибудь сыном скорняка или молодым охотником? Или одним из друзей-кузнецов брата? О, я поищу, Саэлира.
Последние слова королевы будто ударили Саэли в грудь тяжелым молотом. Все, кто знал их с Кеаром! Это же... десятки, сотни людей... У королевы вовсе не один заложник! Если она начнет пытать каждого, если будет вывешивать их тела на стене дворца одно за одним, Саэли, идиотка Саэли, показавшая себя и свои слабости, никогда не сможет исправить только что нанесенного вреда!
И тут лес, который обомлевшая Саэли не могла более удерживать, задрожал, изгибаясь неровными линиями. Нет! Только чтобы королева не поняла, как задел этот намек на шантаж, иначе одно это станет причиной чьей-нибудь смерти!
– Меня будят! – выкрикнула Саэли первое, что пришло в голову, и сделала вид, что просыпается. – Я буду на карнавале!
В голове вдруг словно все смешалось. Сотканный ею самой морок словно не хотел отпускать свою создательницу, а Саэли никак не удавалось прорваться сквозь и высвободиться из мягких, но неразрушимых пут.
И только тут она поняла, что держит ее вовсе не сон.
– Лианари, прочь, – приказал Дэймар королеве, испуганно шагнувшей назад и, в отличие от девочки Вэргос сразу понявшей, кто к ней обращается.
– Господин, я не могу проснуться сама, – прошептала Лианари. – Это девчонка проникла в мой сон и...
Саэлира завертелась, словно это имело смысл. Цвета вокруг нее метались роем. Лес и хмурое небо начали дрожать и пропадать, и Дэймар машинально подхватил странно уютный пейзаж, оставляя его на месте.
– Кого вы называете господином?! – тут уж Саэлире не удалось даже выглядеть уверенно, и Дэймар наконец услышал ее настоящий голос – юный, растерянный, но полный решимости. Впрочем, Лианари вряд ли заметила перемену. Дэймар выбросил ее из сна, и они с девочкой Вэргос остались одни. – Кто здесь? Почему я не вижу его?! Лианари?! – заметила она исчезновение королевы.
И наконец девушка сообразила: пустила вокруг себя сплошную охряную волну. Дэймар мог бы легко рассеять брызги, уйти, укрыться... Но не стал, позволяя себе проявиться. Едва заметные на блеклом лице глаза Саэлиры расширились, губы дрогнули:
– Вы – король? – попыталась она отступить на шаг, но Дэймар легко поймал узкое запястье, чтобы оставить на облике маячок.
– Допустим, – усмехнулся он.
Кожа девушки в его пальцах даже во сне горела огнем. Она попыталась выдернуть руку, но не смогла, так что ощетинилась шипами, как ежик, пытаясь его ранить. Девушка бесполезно искрилась так несколько мгновений, но цвет, который она старалась заострять, только гладил – как и все здесь, пытавшееся быть агрессивным и устрашающим, эти нелепые неумелые атаки создавали лишь ощущение тепла.
Завершив плетение, Дэймар отпустил – и девушка подняла светящееся лазурью запястье к глазам.
– Что это такое? – скорее подумала, а не спросила она. Затем опустила руку, понимая бессмысленность вопроса. И неожиданно сделала решительный шаг вперед, хотя Дэймар видел по дрожащему сну, что она боится его до паники, как можно бояться голодного дикого зверя, в клетке с которым оказался. – Ваше величество, ваша супруга удерживает моего родственника. Он не являющий сон, только бредит, а я – да. Раз и вы... – Саэлира помедлила, тряхнула рукой. – И вы явно намного сильнее жены. Отпустите Рора, я приду к вам сама. Я клянусь. В отличие от вашей жены, вам точно под силу убить меня, если обману. Я же не могу не спать или пить зелья постоянно.