Энни Сноу – Сон, в котором я родилась (страница 1)
Энни Сноу
Сон, в котором я родилась
Глава 1. Тусклый свет провинции
Отношения в семье накалились, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. А с друзьями всё окончательно разладилось – именно тогда, когда Энни решилась на этот отчаянный поступок.
Она жила в маленьком провинциальном городке где-то в глубинке России. Улицы здесь казались выцветшими, будто старая фотография, оставленная на солнце: серые дома с облупившейся краской, ржавые качели во дворах, лужи, в которых отражалось вечно хмурое небо. Жизнь текла однообразно, как песок в песочных часах – день за днём, неделя за неделей.
Мама Энни, Наталья Алексеевна, налаживала свою жизнь с новым мужем. Отчиму, сухому и важному мужчине с вечно поджатыми губами, девочка была неинтересна. Он смотрел на неё так, будто она – досадная помеха в его безупречном мире.
Вообще-то её звали Анна. Но это имя казалось ей слишком простым, слишком русским. Оно не подходило её мечтам о дальних странах и захватывающих приключениях. Поэтому она приучила всех знакомых называть её на западный манер – Энни.
Друзей у неё было много, но она всегда стояла особняком. В ней было что-то дикое, неукротимое – как в степном ветре, который не подчиняется правилам. Из-за этого возникали конфликты: кто-то завидовал её смелости, кто-то не понимал её взглядов на жизнь. Постепенно общение сошло на нет, и Энни всё чаще пропускала школу.
Делать было нечего. Она просто слонялась по городу, пиная опавшие листья и разглядывая трещины на асфальте. В такие дни мир казался ещё более серым и безрадостным.
В один из таких прогулов всё и произошло.
Энни свернула в тихий двор между старыми пятиэтажками. Воздух здесь пах прелыми листьями и выхлопными газами. Вдруг она услышала жалобное мяуканье и тихий смех. За мусорными баками двое подростков мучили котёнка – дёргали за хвост, тыкали палкой.
Сердце Энни сжалось от боли. С восьми лет она занималась восточными единоборствами – и теперь эти навыки пригодились. Не раздумывая, она прыснула им в лица газовым баллончиком и, пока они кричали и тёрли глаза, отвесила пару крепких ударов. Движения были чёткими, выверенными – годы тренировок не прошли даром.
– Ну всё, малыш, теперь ты в безопасности, – прошептала она, заворачивая дрожащего котёнка в куртку. Его шёрстка была грязной, глаза – перепуганными, но он доверчиво прижался к её груди.
Её нашли тем же вечером.
Полиция пришла к ним домой, когда за окном уже сгущались сумерки. Мать, Наталья Алексеевна, хоть и была больше озабочена собой, в глубине души очень любила дочь. Она побледнела, схватилась за сердце, а потом бросилась обнимать Энни, бормоча что-то невнятное.
Отчим, человек с внушительным доходом и связями, нанял хорошего адвоката. Энни дали условный срок – удалось избежать колонии для несовершеннолетних. Но теперь матери пришлось всерьёз взяться за её воспитание, чтобы дочь не нажила себе новых неприятностей.
Вот только Наталье Алексеевне было обременительно заниматься дочерью. Её больше волновала собственная жизнь, новые платья, вечера с подругами.
Тогда-то и всплыла идея: у Натальи Алексеевны была тётка по отцовской линии – пожилая, но ещё бодрая дама, способная присматривать за детьми. Мадам Барнье. Вместе с мужем, месье Барнье, они жили в небольшой деревушке во Франции. Наталья Алексеевна гостила у них несколько раз и помнила их как очень гостеприимную пару: мадам – бывшая учительница на пенсии, месье – винодел с золотыми руками.
Было решено отправить Энни к ним.
По условиям условного срока у девочки была подписка о невыезде, но адвокат сумел выбить разрешение на выезд. В той деревушке находилась школа для девочек с весьма солидной репутацией, и он убедил суд, что обучение там пойдёт на пользу его подзащитной. Единственное условие: через месяц Энни должна поступить в местную школу.
На дворе стоял конец октября. Листья уже облетели, и ветер гонял их по улицам, как стайку испуганных птиц. Решение об отъезде было принято.
Странно, но Энни это не расстроило. Даже мысль о расставании с друзьями не вызвала привычной горечи. Возможно, потому, что настоящих друзей у неё здесь и не осталось.
– Только у меня есть условие, – твёрдо сказала она за ужином, глядя матери в глаза.
– Какое ещё условие? – устало вздохнула Наталья Алексеевна.
– Мой новый друг, котёнок Эрик, должен отправиться со мной.
В комнате повисла тишина. Отчим недовольно нахмурился, но мать, к удивлению Энни, кивнула:
– Хорошо. Пусть едет.
Эрик, устроившийся у девочки на коленях, тихо замурлыкал, будто знал, что его судьба только что решилась.
Глава 2. Новый мир
Москва. Международный аэропорт Шереметьево. Гул турбин затихал вдали, а Энни уже мчалась по вечерней трассе к дому бабушки и дедушки – Элизабет и Эндрю.
Тёплый свет лампы в гостиной окутывал комнату янтарным сиянием, когда она вошла. Элизабет, с седыми локонами, уложенными в небрежную причёску, и Эндрю, с добродушной улыбкой и морщинами у глаз, будто вычерченными годами улыбок, встретили её объятиями, пахнущими лавандой и древесными нотами старого дома.
– Ну, наконец-то ты здесь, наша звёздочка! – воскликнула бабушка, целуя внучку в щёку. Её голос звучал, как переливчатый звон колокольчиков.
– Добро пожаловать домой, Энни, – добавил дедушка, похлопывая её по плечу. – Чай уже готов, и пирог, который бабушка испекла специально к твоему приезду.
За чашкой ароматного чая с бергамотом и кусочком тёплого яблочного пирога с корицей бабушка начала рассказывать историю их с дедушкой жизни – словно листать старинную книгу с позолоченными страницами.
– Мы познакомились ещё детьми, – начала Элизабет, глядя на Эндрю с нежностью, от которой в комнате словно стало теплее. – Твои родители Эндрю тогда только переехали из Англии и поселились напротив нашего дома. Мы вместе заканчивали старшие классы, вместе смеялись, вместе мечтали…
– И влюбились, – подхватил Эндрю, беря жену за руку. Его пальцы, покрытые сетью тонких морщин, бережно сжали её ладонь. – Поженились сразу после школы, но судьба решила испытать нас на прочность.
Он отхлебнул чая, и в воздухе на мгновение разлился терпкий аромат вина – едва уловимый, но знакомый.
– В нашем городке не было университетов, – продолжила Элизабет. – Мне пришлось уехать на учёбу за двести лье от дома. Будние дни я проводила в лекционных залах, а выходные летела обратно, к нему.
– А я тем временем познавал искусство виноделия, – улыбнулся Эндрю. – Сажал свой первый виноградник, учился слушать землю и солнце. Вино, которое я делал тогда… Оно было ещё грубоватым, но уже несло в себе обещание – тонкий аромат полевых трав и сладость спелого винограда.
– Я всегда мечтала стать учительницей, – вздохнула Элизабет. – Дети… Я их так любила. Но своих у нас не получилось, поэтому я посвятила жизнь чужим детям. Они обожали меня – бежали навстречу с улыбками, обнимали, делились своими секретами…
– Зато у нас был весь мир, – подмигнул Эндрю. – Каждый отпуск – новое приключение. Мы объехали все континенты, собирали истории, как ракушки на берегу.
И дом их действительно был полон чудес: маски из Африки смотрели со стен, фарфоровые статуэтки из Китая замерли на полках, а на каминной полке стоял резной деревянный идол из Полинезии.
Но больше всего Энни привлёк стеллаж с книгами – толстые тома в кожаных переплётах, тонкие брошюры с потрёпанными корешками, сборники стихов на незнакомых языках. Она взяла одну – тяжёлый фолиант с тиснёным узором на обложке – и устроилась в кресле у камина.
Уснула Энни прямо там, с книгой на коленях, под треск дров в очаге и мерное тиканье старинных часов.
Среди ночи её разбудил странный звук – будто кто-то перебирает костяшки домино. Затем раздался звон, шорох, скрип… Дом дышал, шептал, шевелился в темноте.
Энни не из трусливых. Сжав кулаки, она накинула халат и вышла в столовую.
То, что она увидела, заставило её замереть на пороге.
Старинная посуда – фарфоровые чашки с золотыми каёмками, серебряные ложки, хрустальные бокалы – высвободилась из плена старинного буфета и кружилась в безумном танце под потолком. Чашки звенели, как колокольчики, ложки постукивали в такт невидимой музыке, а бокалы переливались призрачным светом.
«Это сон», – подумала Энни, потирая глаза. Но ощущения были слишком реальными: холодный паркет под босыми ногами, сквозняк, шевелящий волосы, и этот странный, сладковато-металлический запах, будто в воздухе витали искры.
Она тряхнула головой и отправилась обратно в постель.
На следующую ночь всё повторилось – но уже в библиотеке.
Книги срывались с полок, кружились в воздухе, словно стаи птиц, и опускались на пол с глухим стуком. К ногам Энни упала одна из них – небольшая, в потрёпанном кожаном переплёте без названия.
Энни подняла её. Обложка была тёплой на ощупь, будто книга только что лежала на солнце. Страницы шелестели, как сухие листья.
Это была не сказка и не чьи-то фантазии. Книга рассказывала о путешествиях души через невидимый портал – древний текст, сохранившийся от забытого народа. Слова манили, завораживали, проникали в сознание, как туман в рассветный лес.
«Странная… – подумала Энни, проводя пальцами по тиснёному узору на обложке. – Но почему-то такая знакомая…»
Глава 3. Первый день
Первый день в школе для девочек выдался солнечным и прохладным – октябрьское солнце золотило листья каштанов вдоль аллеи, ведущей к старинному зданию с красными черепичными крышами и белыми ставнями. Воздух пах опавшей листвой и свежеиспечённым хлебом из соседней пекарни.